Глава 20 — Нет...

Топор был направлен вниз. Руки Игнила дрожали, белея от напряжения, когда он изо всех сил вцепился в запястье этого чудовища, скрытого в облике пожилого человека. — Тесть! Отец… он не виноват! Он ничего не помнит! Он друго.. — Замолчи. Жалобные, почти захлёбывающиеся мольбы Игнила были прерваны одним коротким, холодным, как сталь, словом. Ни намёка на сочувствие. Ни крупицы желания выслушать. — Почтенный Верный! — голос Игнила сорвался, в нём не осталось даже тени былой гордости. Он обращался к нему уже не как к родственнику, а как к господину... — Щ… щенок. Брось. — СЖАЛЬТЕСЬ! Игнил, цепляясь за последнюю надежду, сорвался на крик. В его голосе звучало отчаяние, мольба, почти безумие. Я смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то рвётся на части. Это было не просто страхом. Это было омерзение. Во мне поднималась буря. Почти физически ощущал, как поднимается пламя к горлу, как дым застилает мысли. Ты не должен так унижаться. Мысли сверлили череп. Они жалили, оставляя горечь и злость. Представить только… такое происходило и раньше? От одной этой мысли меня пробрало до дрожи. Мне хотелось блевать кровью, вырвать из груди сердце и кинуть его им в лицо. Не смей... Не смей так ломать себя ради меня! Он не заслужил… чтобы ради него так рвали душу. Мерзко. Отвратительно. Унизительно... Старик стоял и молча слушал, тяжёлая, незыблемая скала и его взгляд был так же холоден, как остриё его топора. — Больше повторений не будет. Отпусти. — его голос прозвучал снова, низко, властно, но уже с явной тенью раздражения. Но Игнил не отпустил. Он держал. Держал, дрожа, словно стоял перед самой смертью… и всё равно не отпускал. Его взгляд… В нём было столько ужаса, столько боли — но и несгибаемая решимость. Словно в противовес старику. Он хотел защитить меня. Любой ценой. Я чувствовал, как ногти впивались в ладони, как моя голова выбрасывала остатки рациональности, как ненужный хлам. Все доводы, все страхи, все сомнения — выметались прочь. Внутри оставалась только ненависть к данной сцене. И к самому себе. Ведь я знал, что всё это было не только из-за Эйнмара, но и из-за меня. Из-за меня он ломал себя сейчас. Из-за меня он опустился на колени. Из-за меня его взгляд сейчас полон отчаяния... Его брат терял последний шанс, не успев им воспользоваться. Я был тем же Эйнмаром в каком-то роде... Будто я сам тоже издевался. Только тоньше. Изощрённее. Обманывая его, играя на его любви. ДОСТАТОЧНО. Разве во мне не осталось ничего от мужчины... от человека! Раз этого требует момент… Раз моя ложь продолжает рушить ему жизнь… …то, по крайней мере, я не позволю окончательно сломаться его душе. - Хм. Старый монстр развернулся и с такой силой швырнул Игнила, что тот полетел назад, словно маленький раненый зверёк, от которого решили отмахнуться. Он, сбитый с ног, кубарем пронёсся по снегу, разбрасывая его в стороны... Но, к моему изумлению, он не задержался на земле. Словно ведомый каким-то безумием, с поразительной скоростью сгруппировался, перекатился через плечо и, используя инерцию, встал на одно колено, едва удержав равновесие, упершись рукой. — Держи его. Глухой, холодный приказ старика прозвучал, как удар молота судьи. И будто только этого и ждал, воин, стоявший чуть в стороне, рванулся к Игнилу и в одно мгновение скрутил ему руки, не дав ни единого шанса вырваться. Всё произошло настолько быстро и слаженно, что я не успел всё осознать. Игнил дёрнулся всем телом, извиваясь, пытался вырваться, но стражник был сильнее. — Нггг!!! Н-нет! Пусти! — его голос сорвался, он захрипел, слова уже превращались в сдавленные рыки. — Отец… прошу… отец… пощады! Только раз… ещё раз… Но его мольбы тонули в ледяной тишине. Он бился, он пытался, но они разбивались о безразличную решимость. — Не нежничай с ним только потому, что он мой зять. В голосе старика прозвучала холодная насмешка, но затем он резко запнулся, бросив на мгновение взгляд куда-то в сторону... — Или всем здесь будет хуже. Я сразу понял посыл, который он вложил в эту фразу. Сейчас Игнил выглядел как загнанный, израненный зверь. Отчаянный и слабленный, он готовый был вцепиться в горло, если будет хоть один шанс. Он был готов умереть, но не отпустить. Готов идти до конца. Это ещё одна твоя сторона… Которой ты не стыдишься. Которую ты даже не пытаешься сокрыть, когда хочешь защитить кого-то важного. Он пошёл против него. Против старика. Против собственного тестя. Против своей семьи... Блядь, Игнил, идиот… ну зачем ты... Старик сделал уже шаг ко мне. Тень легла на снег, черным пятном, перебив мне дыхание. — Я сделаю всё, только пощады! — голос Игнила сорвался, превратился в рык, в крик боли и крайнего бессилия. Сразу за мольбой раздался голос позади. — Верный. — он осёкся, но быстро собрался. — Убийства в черте города строго запрещены! — Арестуешь меня после. Старик даже не повернул головы. У стражника округлились глаза, лицо побледнело. Он будто не знал, как реагировать на такое. В тот миг мои инстинкты затрубили во всю силу. Пальцы погрузились в холодный снег. Пятки, упершиеся в ледяную землю, будто сами хотели сделать рывок назад, но тело упиралось. Сердце бешено колотилось, отдавая глухим стуком в ушах, будто кто-то бил в барабаны прямо изнутри. Кровь гнала жар по венам, в голове стоял белый шум, заглушая всё вокруг. Из-под густых седых бровей на меня смотрели дикие глаза разумного зверя. В них отражался тот же безжалостный блеск, что и на лезвии его топора. Никакой теплоты. Никакой жизни. Только холодное, хищное решение. — Я же предупреждал тебя, — голос звучал спокойно, но каждая его интонация резала по нервам. — Из раза в раз. Не мешай мальчику жить. Не ломай его. Топор в его руках медленно, почти лениво, начал покачиваться вперёд и назад. Казалось, это движение отзывается в моей голове глухим эхом, заставляя цепляться за каждое биение сердца, за каждый вздох, за каждое изменение. Снег хрустел тихо, будто сама смерть подкрадывалась ко мне на мягких лапах. Этот приглушённый треск, холодный воздух и отблеск металла — всё это делало каждое мгновение вязким, тяжелым и бесконечным. ...что мне делать... — Хааааа… — старик выдохнул, выпуская плотную струю пара, похожую на дыхание паровой машины. — Ты не послушал. Ни разу. Белоснежные пряди его волос дрогнули, когда он слегка наклонился вперёд. Лицо оставалось каменным, неизменным, как вырубленное из гранита. — Любую проблему можно решить на корню, зная источник — сказал он тихо, почти с сожалением. — Позор мне… как солдату... Я оплошал, дав тебе шанс. Моё тело дёрнулось назад, против воли, жалко пытаясь отползти прочь. Пятки скользили по снегу, шёркая, но никуда не ведя. Он был уже рядом. БАХ! Массивный сапог вмял снег. Земля дрогнула, подняв клубы ледяной крошки. Топор уже чертил дугу. Не успею… Лёд в его глазах... В этот раз... Там не было ни тени сомнения, ни сожаления. Только приговор. Точно... БЛЫМЬ! Мир вспыхнул золотым светом, глаза резануло болью. Всё укутала белизна. Уши заложило. Протяжный писк... Я умер? ШУ-У-УХ!!! С головы сдёрнуло шапку. В ухо ударил резкий свист. Ориентация полностью исчезла. Не понимал, лежу ли я или сижу. Пространство будто растворилось… Но вдруг… почувствовал, как что-то едва ощутимое опустилось мне прямо на лоб — крошечное, точно росинка, прямо между глаз. По лицу прокатилось странное, почти приятное онемение, словно тонкая сеть покалываний пробежала под кожей. Сознание прояснялось, а слепота — постепенно отступала. Мир снова начал приобретать очертания... Моя шапка, лежащая чуть в стороне… и кусок белой ткани, которой Игнил успел обмотать мне голову. Но тут же — кровь. Я увидел, как алые капли падают на ослепительно-белый покров, разбиваясь на нём крошечными звёздами. Что-то тёплое медленно стекало по виску, скользило вниз по щеке. Мороз забирал боль. Остужал не только кожу, но и голову. Стоп… А где этот старый хер?! Резко вскочил, ноги дрожали, тело пошатнуло... но чудом удержался. Передо мной открылась… противоречивая картина. Мой палач стоял неподвижно. Его взгляд был устремлён слегка вниз, будто сквозь, глаза были мутные и потерянные. Шрамы на лице сморщились. Он был в сознании, но ослеп, как и я секунду назад, ослеп от той же вспышки. Позади него стояли Игнил и тот самый воин, до сих пор удерживающий первого в заломе. Их лица были застывшими, глаза расширены, словно никто из них не понимал, что, чёрт возьми, сейчас происходит. Так… И что теперь? Внутри что-то щёлкнуло. Он не видит меня. Сбежать? Не неси чушь! Дать бой? Да меня просто разрубят на куски, подойди я... и даже не пойму, как это произошло. И, самое главное… нахрена мне вообще драться? Та я даже не понимал, почему так упорно сопротивляюсь?! Всё происходящее было чистейшим абсурдом. В глубине души я почти смирился: смерть, возможно, была бы самым лучшим вариантом. Но… Эта несправедливость... Я просто не понимал за что это мне. Всё моё естество кипело и бурлило. Для них, для всех я был ничтожеством. В их глазах я заслуживал смерти! Нет. Да пошли вы все нахер... ПРОСТО ТАК Я-НЕ-СДОХ-НУ! Неважно, как я выберусь из этой ситуации. Неважно, что будет дальше. Я не буду жалким. Хоть раз… хоть в последний момент… я не позволю себе таким быть. Смотри, доченька… смотри, твой папа не такой уж и ничтожный. Хе-хе... В этот миг где-то внутри меня что-то порвалось... Лёгкость... Голова отключилась. Я наклонился, подхватывая плотный, смерзшийся комок снега. Тело поняв мой замысел, само нашло удобную стойку, ноги упёрлись в снег, плечо провернулось, и… резкий боковой разворот! Вся сила, что была во мне, ушла в один-единственный рывок. Снежок вылетел из руки, со свистом прокручиваясь и разрезая воздух, подобно мини-снаряду, прямо в голову старика. Какого... СТУК! Всплеск снега, белое облачко взметнулось у стены дома. М-мимо... Как!? Всё моё тело в тот же миг сжалось, будто кто-то выдернул подпорку изнутри, и вся хрупкая бравада рухнула в бездну. Медленно, словно во сне, его взгляд повернулся ко мне. Без эмоций. Без удивления. Два холодных, тёмных глаза. Голова старика была слегка наклонена вбок. На его виске, на седых волосах было немного снега… Ч-что за звериная реакция?! — …неожиданно..., — спокойно произнёс этот старый демон, его голос резал тишину, как лезвие. — Не знаю, что за трюк ты провернул… но хвалю. В груди что-то похолодело. Люди так не могут, сука... И тут меня снова, с новой силой, накрыло… Волной дикого, бесконтрольного ужаса... Но... - ЭЙНМАР! БЕГИ-И-И!! - Нет... Никуда я не убегу...