Глава 24 - Заключенный

      Я не знал, открыты ли были мои глаза. Но мир был темнее ночи. Чёрная дыра, пожирающая весь попавший сюда свет без исключения, поглотила меня, унося тело вглубь. Не было дискомфорта. Не было крайне необычных ощущений. Лишь лёгкое щекотливое немение языка при резком падении. Только растянулось это на бесконечно долго. Это было крайне знакомое чувство... Да, перед тем как попасть в этот мир. Было схоже. Как бы то ни было, я полностью отдался этому сну, кошмару может быть. Вполне меня глючило. В голове было всё, всё что произошло. Удивительно что не забыл, как обычно должно бы быть по канону, ха-ха. Хмм... Меня вообще мало что беспокоило сейчас. Словно залпом упаковку антидепрессантов выпил. Лишь единственная причина беспокоила, заполнившая голову — нормально ли всё с моей дочерью? Без меня. Именно беспокоило. Не раздирали душу демоны отчаяния. Ничего такого. Она была не одна. И мама у неё была. И бабушка. И дедушка... Я рад, что у неё есть они. Моя девочка не будет одинока... как я стал в её возрасте. Ладно... Не хочу тебя беспокоить, моя крошка. И тем более пугать. Но я люблю тебя. Больше всего в этом мире... В том мире... Везде, где бы я ни оказался. Хотел бы, чтобы ты знала, как ты мне дорога, что не бросал тебя, и никогда не хотел и не сделал бы подобного по своей воле. Если это послание... или хотя бы моё намерение, переполненное безмерной заботой и любовью, всплывёт у тебя во сне, даже на миг... Я буду счастлив. Сейчас же... Я могу только попрощаться с тобой... Отчего-то... Я так устал... Тело... Ноет... Старый стал... Совсем... Твой па... па...

***

      Трудно сказать, сколько я пробыл в этом безмолвном и пугающе мирном небытии. Видимо, даже пустота не пожелала долго терпеть гостя во владениях. Словно я был для неё чем-то слишком ничтожным и в то же время назойливым — зудящим раздражителем, от которого хочется поскорее избавиться. Поэтому Великое Ничто не нашло ничего лучше, чем просто выплюнуть меня обратно в реальность. В нос тотчас ударила смесь сырости и холода, покалывая ноздри и забивая грудь. Запах плесени и мокрого камня. Но не это было главное. У-у-у-у.... Как... Хреново-то... Я просто не знал, не мог сразу осознать весь спектр и многогранность мучений, через которые проходило сейчас моё тело. Родите меня обратно... Просто каждая клеточка этой долбаной тушки болела, была полностью опустошена, выжата как раздавленный апельсин. Да... Как я ещё живой-то остаюсь, а? Мне вот хотелось ругнуться... проклясть всех, кто хоть раз успел по мне приложиться. Как можно, будучи такими машинами смерти, было не убить-то?! Нахер весь этот пафос?! Это же издевательство! Боже, мои рёбра... Каждое микродвижение отзывалось острым покалыванием где-то между костями. Грудь сдавило, как в тисках, и не отпускало. Живот будто покрылся сплошным синяком. Даже мышцы там пульсировали тупой, ноющей болью. Сам факт его существования был страданием... Кисти жгло, кожа горела... Ссадины, наверное или ожоги от кандалов. Просто двигаться было пыткой... Нет, даже думать. Собравшись с силами, постарался разжать глаза. Веки налились свинцом. В образовавшуюся щель влезла размытая картинка. Темно... Я ещё не проснулся? Нет... В первую очередь в обозрении явилась тёмная каменная кладка. Сплошная. Мир лежал на боку, поэтому даже сообразить, где низ, а где верх, было по меньшей мере затруднительно... Встать даже не пытался. Пока что. Если эта авоська с костями напряжётся... то просто рассыплется, как сгнившая десятилетняя мешковина...

Попытался ещё сильнее раскрыть глаза... Правый никак не хотел открываться... Скорее всего, я лежал плашмя на правой стороне — и он просто не мог физически даровать мне зрение. Щека прилипла к доскам, онемела. Я лишь догадывался о настоящем состоянии. Но тело разрывало, и я не чувствовал ничего помимо этого. Надо бы... В тот момент голова, будь она неладна, рефлекторно дёрнулась. ... Прямой разряд от шеи пробил позвоночник, растекаясь по телу... Мышцы свело судорогой. Глаза открылись вмиг. Вытаращились куда-то прямо, всё растекалось. На момент мозг просто отключился от боли... С-с-с-с-ка... И я просто продолжил лежать, ожидая, пока чернота отступит, настраивая чёткость своего объектива. Сердце колотилось где-то в горле. Пролежав какое-то время неподвижно, смог разглядеть блики на стене. Источником скорее всего был огонь. Очень тускло. Но оранжевые подрагивающие отпечатки были единственным светом. Холод всё больше вгрызался в тело. Проникал через ткань в кожу, забирался под неё. Нужно было двигаться. Пока совсем не окоченел. Превозмогая, слушая скрип суставов, схожий на скрип дряхлого пола, и даже хруст костей, начал приподниматься. Охо-хо-хо... бля-я... за что мне это... Это было настоящее испытание. Через неописуемую боль, всё больше упираясь, я выжимал себя трясущейся рукой. Локоть дрожал, грозя подломиться. Это просто ужасно. Грёбаная агония. *гру-у-у-у-у...* Живот, подгадывая момент, начал напоминать о существовании желудка голодным воем и бульканьем. Не дожидаясь, едкая жгучая кислота стала расплёскиваться внутри. Горло обожгло. Это был самый тяжёлый отходняк за всю мою жизнь. Только в качестве спиртного выступали адреналин, психоз, депрессия, отчаяние, фрустрация, боль, голод, ярость и совсем даже не отрезвляющие побои! Да это же был целый букет! Я морально, психически и духовно просто выгорел. Серое, томное, словно тлеющая корка пепла, нечто заволокло всё моё естество, спалив добрую часть моих переживаний. Я в жизни столько за раз не испытывал... И так долго. А сколько вообще времени прошло с моего попадания сюда? Когда я в последний раз ел? Ой, нашёл, сука... когда размусоливать. Сейчас передо мной был куда более увлекательный и насущный процесс. И это нормально встать. Но вторая рука была бесполезна. Я её не чувствовал. Отлежал видимо. Кисть висела плетью. Вся нагрузка пришлась на корпус и единственную движимую конечность. Боль постепенно отходила на второй план. Тело немело. Выкрутив плечи, еле смог опереться спиной о стену. Такую же ледяную. Холод от камня проникал даже через слои одежды, добирался до лопаток, делая моё состояние ещё более невыносимым. Сейчас он не был спасителем, заглушающим боль, лишь ещё одним садистом. Фух... Но тут же на меня навалился груз. Грудная клетка спрессовала лёгкие. Помимо пронзающих ощущений каждый вдох ещё и давался с большим трудом, словно рёбра были окованы стальными обручами. Воздух шёл урывками, со свистом. Это было ужасное положение, даже хуже, чем когда я лежал. По крайней мере, тогда хоть дышалось лучше. Немного погоняв кислород, не без труда выпрямившись, сел уже нормально. Позвоночник хрустнул. Тело стало сплошным пульсирующим комком оголённых нервов, и желание двигаться дальше в поиске удобной позы пропало с концами. Зрение уже привыкло к темноте. Под светом огня прослеживались очертания места, где я находился. И судя по решётке, это была камера. Я был в тюрьме. Рукой прощупал уже детальней лежанку под собой. Деревянная. Почти трухлявая, местами с кучей мягких заноз. Держалась на стене за две ржавые цепи по бокам, вбитые в камень. Звенья покрыты коркой ржавчины. Видимо, ремонта давно уже тут не было. Две звезды максимум! По сравнению с этим моя лачуга — класса люкс! Но спасибо, что хоть не на полу... Окон или хоть чего-то схожего не было аналогично. И день или ночь было непонятно вовсе. Созерцая свои покои, рука начала возвращаться ко мне. Конечность охватило волной дикого онемения с тысячами микроскопических иголок, атаковавших без остановки, дополняя всеобъемлющий дискомфорт. Пальцы начали подёргиваться сами по себе. Уже успел затупить, рассматривая танцующие тени решётки. Попытался немного абстрагироваться от всего телесного и подумать. Благо тупить я был мастер. Когда я вообще мог спокойно подумать? Удивительно, но тюрьма была действительно таким вот хорошим местом для размышлений... Но о чём было думать? Столько всего произошло... с чего начать? Что вообще делать? Самое главное, наверное... что я до сих пор был живой... Однако... Всё было неопределённо. Меня вполне могли казнить. Сейчас, после. Не беря во внимание всю ту карму, с которой меня оставил прошлый жилец, я умудрился стать причиной потасовки. И то, что я натворил в переулке с той парочкой... и что мог натворить... после той бурды, что намешал Игнил. И я его не мог винить. То бишь не имел ни какого права вообще плохо думать на брата. Причина моего положения, одна из главных, если не первостепенная, выгорала перед глазами. Я слаб для всего этого. Как и говорил Йота: этот Мир меня изначально не взлюбил, проклиная моё появление. Ошибка в коде, нерабочий ярлык на мониторе перфекциониста... И... Да что будет, то будет... Сил как-то переживать уже не было. Интересно, как там Игнил сейчас? Ему тоже досталось немало... Но определённо не так, как мне! Этот старик... — Уххх... — тело дрогнуло в судороге, немедленно напоминая, в каком состоянии я находился. — Очнулся таки, — раздалось очень глухо в ответ на мой страдающий вздох. — Значит, не помер... Как жаль. Даже удивительно. От неожиданности меня пробрало. Испарина выступила на лбу, невзирая на окружающую стужу.