Глава 25 - Любящий деспот

Верный... Его образ, его тень, нависающая надо мной... покачивающийся топор, и этот взгляд. Взгляд, в котором отражалось презрение... Грубо и уже навечно высеклось кнутом на моей душе. Но вот только... Откуда он говорит? Осмотревшись, никого не обнаружил... Скамья на противоположной стене тоже была пуста. В этой камере определённо был дефицит собеседников — я «гордо» солировал один. И слава богу, что он не в моей камере! Это самое главное! — Повернись. Бездумно последовав приказу, посмотрел вправо. Никого...? — В другую сторону, скудоум. А!? Моя шея сейчас открутится нахер, старый мудак! Это что за долбаные указания из квест-комнаты? Я даже немного смутился происходящим... это было глупо. Это правда, что сейчас я действительно туго соображал, не говоря о моей природной рассеянности. Уже в чувствах развернувшись, я... увидел другую камеру. Через освещаемый огнём коридор, параллельно моей была ещё одна решётка... за которой кто-то стоял... И в свете факела, вложенного в кованую подставку сбоку на стене, видно было только очертания. И в целом ничего! Да, бл... Неужели мне нужно вставать, чтобы посмотреть на тебя?! Хренов изверг... Но всё же... Почему-то я хотел посмотреть. Взглянуть на него. Прямо в его глаза. Конечно, мне было страшно... этот липкий подсознательный сгусток страха крепился очень глубоко... становясь частью массы всего пережитого дерьма. И ему... нравилось его новое место обитания. Однако... Я. Хотел. Его. Побесить. Показать ему... что я ещё здесь. И живой. И было... плевать, что это будет адски больно провернуть! Пытаясь вернуть крохи силы, сжал и разжал несколько раз кисти. Пальцы деревянные, не слушались. Схватившись за край скамьи... я не смог оторваться от стены. Живот, мышцы просто отказывались слушаться, посылая мне в ответ лишь сигналы "SOS" и крики агонии в пятикратном размере. Я, честно говоря, вообще не понимал, как это тело может двигаться. Будь здесь я настоящий, ещё около недели отходил бы после того бородача... Как там его? Брут, брук... А насрать. Действительно интересно было то, как я мог быть настолько живучим? До меня вообще не сразу стало доходить, как это было нереально для такого доходяги. Тело Эйнмара действительно было крайне выносливым. Даже не знаю, насколько это хорошо. Но чисто из вредности отмечу, что это лишь продлевало мои страдания! Твою мать, давай, сука! Собрав всю мощь в одном заднем отверстии, набрал воздуха в брюхо, сделав что-то вроде пневматической подушки, и... выгнулся. Моя спина наконец отлипла от стены. Позвонки щёлкнули один за другим. Господи, ради чего я вообще решил вставать, не напомнишь, белобрысое чувырло?! Нащупав ступнями пол, подался вперёд, согнувшись в три погибели. Колени неприятно надавили на грудь. Рёбра заныли. Ну же... Последний рывок. Страдая, почти высрав долбаный позвоночник, встал на ноги... И выпрямился! *ХРУСТЬ* .....! У меня не было слов... не было мыслей... просто... хотел заплакать. Я... разваливаюсь... к чертям... рухлядь. Вспомнив, по чьей вине сейчас пародирую складной нож, меня окатило безмолвной яростью. Это же частично и заглушило боль. Сжимая губы, сдерживая ни разу не мужественный писк, двинулся к этому... этому... мой словарный запас был слишком скудным на количество матов, чтобы описать его. От каждого шага, от каждого движения мышцы словно разрывало. Ноги подкашивались. Но я заставил себя подойти вплотную к металлической ограде. Лицо обагрило бедным пляшущим светом. Железо укусило ладони морозом, пуская ледяной яд по сосудам прямо к телу. Пальцы прилипли к прутьям. Взгляд врезался в соседнюю камеру. Высматривая. В отместку на меня навалился его прожигающий душу взор. Я буквально это мог чувствовать... те нескрываемые презрение и обиду. Из тени на меня смотрело два огонька, тёплое свечение, отражаемое в них, пропитывалось холодом. — Ты выглядишь так ничтожно... — начал он странно тихо. — драный безродный пёс... Почему ты не мог просто спокойно сдохнуть здесь, в темнице? Он говорил как-то уж тихо, даже слов до конца не разобрал... Голос приходил откуда-то издалека, через вату. Слишком односторонне... Мда... Слева не доносилось ни звука — мир раскололся надвое. Пальцы сами коснулись уха. Медленно проведя кончиками по раковине, обнаружил у мочки что-то засохшее. Потёк уходил вниз по щеке за воротник. Перепонка... Всё-таки лопнула. Немного сковырнув, увидел под ногтями тёмную засохшую... кровь. И либо я спал на ходу, либо глаза застыли, но я в целом не был как-то сильно удручён этим. Не, ну а что? Стало хуже? Стою тут, в этой затхлой камере с пропитанным влагой воздухом, делающим стужу ещё более проникающей. Тело липло от застывших пота и кровоподтёков, а боль и психоз вообще были базовым дебаффом. И вот теперь я стал глухим на одну сторону... Это должно было меня удивить? ХА! Вот такой вот бонус для лучшего продвижения в этом сказочном, блять, мире! Это достижение! Ха-ха-ха! Это лучший старт для любого игрока на харде... Кстати... ещё и в таком каноничнейшем месте! В темнице!! Ба-да-бумс! Улыбка сама собой появилась на лице, разрывая застывшие уголки рта, что в свою очередь не осталось без внимания старого маньяка. — Ты всё ещё способен улыбаться? — хриплый голос звучал с лёгким удивлением. — Возможно, ты обезумел от побоев, или от осознания своей жалко прожитой жизни. Долбаный старик... Внутри меня всё дёргало от этой неопределённости. Невзирая на свою жизнь, я обладал развитой эмпатией. Всегда мог поставить себя на место другого. И тем самым винить кого-то в его проступках, действиях и решениях было просто очень тяжело. С возрастом понял — это чудовищная слабость! Она мешает жить. Мешала идти по головам, заставляла нехотя вникать и сочувствовать даже тем людям, которые этого банально не заслуживали. Даже тем, кто бы никогда не задумался о тебе, о твоих чувствах даже на мгновение, окажись ты в подобной ситуации лично. И блин, даже сейчас я не мог полноценно ненавидеть хоть кого-то наверняка. И я не идиот. У каждого своя правда, я не отрицал вину Эйнмара. Тем более я сам решил, что не буду рассказывать о всей ситуации с перенесением души... Но тем не менее... Я действительно хочу научиться быть эгоистом. Хоть немного! Единственная моя вина была только в том, что я, можно сказать, злоупотреблял любовью Игнила к Эйнмару. А сейчас... Как же я хотел бы ему врезать! Сумасшедший старый уро... — Вот смотрю на тебя... Эйнмар... — перебил мою безмолвную ругань Верный. — И не могу не задаться вопросом, почему Боги настолько жестоки. У них ужасный юмор... — Ты хуже чумного злокрыса, почему-то ещё живёшь... существуешь, чтобы вредить подобным себе. Сквозь решётку доносилась тихая, едва заметная грусть и сожаление, разбавляя застывшую ярость. — Если бы тогда... все почившие имели хотя бы треть твоей удачи... Возможно, многие бы выжили... и смогли вернуться к своим семьям. Секунды назад ещё горящий взгляд потускнел, провалился в себя, прогоняя тёмные картины своего прошлого... Взгляд, который я так хорошо знал, который был неразделим и со мной. — Погибель всех твоих подчиненных дело рук только твоей чрезмерной самонадеянности, — сбоку донёсся ледяной голос. Тамер? Я слышал его идеально, но звук был каким-то… плоским. Почти никакого эха, будто он говорил прямо у меня в голове. Заливающиеся кровью глаза оставили меня и устремились прямиком на нового собеседника. Если бы взглядом можно было убить, то эльфа разорвало бы раз десять. — Что ты только что сказал? С ненавистью, отчеканивая каждую букву, Варг казался вулканом, который вот-вот мог оставить на лице мира новый шрам. Моё нутро сжалось. Нельзя было к этому привыкнуть. — Надменный, упёртый, чёрствый старый норд, — охотник нисколько не задетый явной угрозой назидательно и холодно продолжал, - переводишь свои проблемы, свою дурость и недальновидность на другого, не имеющего ничего общего с ошибками прошлого. *БДЫЩ!!!* — ЗАТКНИСЬ! С звериным рёвом обе руки впились в решетку, почти выгибая металл. Сверху осыпалась каменная труха. Лицо, искаженное чистой, животной яростью жуткое от шрамов, вплотную впечаталось в прутья. — Не смотри так, Варг, ты теряешь голову. — хладнокровно и без эмоций давил Тамер. — Даже слепой видит, что это уже не тот. Не та маленькая язва, которую ты привык терпеть. — Мер! Отродье! Ты и сам был готов его прирезать! Он бы уже сдох, если бы я поначалу не вмешивался! Его жизнь по праву пренадлежит мне! Я его спас и я решу когда он сдохнет! Почему... — Годы дали мне мудрость, которой тебе не достает, старый упертыш, - ответил эльф на невысказанный вопрос, - я вижу, что он искренне потерян. Он — загнанный зверь, который пытается подняться, вопреки среде, но ты со своей тупостью только добиваешь его. - Я и так долго терпел! Годы... - Тогда поблагодари своих Богов за терпение. — отчеканил охотник, пусть отстранённо, но с явной, скрытой издёвкой. На короткий миг воцарилась тяжелая, мёртвая тишина, которую прерывали только глубокие, яростные вздохи воина. — Более того... Ты действительно хочешь, чтобы Игнил тебя возненавидел? А после и вся семья? — С чего бы!!! — свирепо взвыл Варг. Пальцы Верного смертельной хваткой вцепились в железо, с сухим протяжным треском обнажая сердечный надлом. Тяжелые вздохи раскатисто шипели по всему проходу постепенно затихая. — Он... Он не посмеет меня ненавидеть... — едва слышно, почти сдавленным голосом, теряя былой гнев, ответил старик. Его хмурый, но смягчившийся взгляд ушел в пол, утопая в противоречивых раздумьях. Наступила тяжёлая, давящая тишина. И пока Варг молчал, чуть слышимый голос эльфа вбил последний гвоздь: — Любящий отец — деспот и палач. Варг дёрнулся, словно от удара током, но, не сказав больше ни слова, отвернулся и ушёл в темноту, отпустив смятые прутья.