Глава 26 - Честь зверя

      Я просто застыл, врос в пол. Руки, вцепившиеся в прутья, свело от дикого напряжения. Чёрт, это был настоящий шок — услышать такую откровенную грызню от двоих, из которых даже плоскогубцами звука не вытянуть. В голове не укладывалось: тот хладнокровный монстр Верный и вот этот потерянный, вспыльчивый старик — один и тот же человек? ..... И вся буря поднялась из-за меня... Но... сука, я почувствовал странное удовлетворение. Было даже приятно? Тамер действительно видел во мне что-то новое... не от прежней личности, косвенно оправдывая меня от несправделивой справедливости ВСЕХ вокруг. Слова охотника были как живительная свежая вода разгоняющая внутреннюю тухлую вонь и грязь. Волнующий, тёплый уголёк вновь стал тлеть глубоко в груди. В то же время его вера была обременительной. Помимо Игнила, он единственный кто, можно сказать, поверил в меня. Несмотря на всю сотворённую Эйнмаром хрень. Не может же он быть святым... и хладнокровный убийца в одном флаконе? Я уткнулся лбом в жгучий прут, расслабляя затекшую шею. Бред, это всё наглая ложь. Каждый раз когда я думал, что могу попытаться привыкнуть, начать по-новой... "Начать по-новой" опускало меня в дерьмо по макушку, припоминая всю гниль этого уёбка Эйнмара! Может стоит пустить всё на самотёк? Не жалей ни о чём, просто доверься течению... Как иногда ты и поступал в прошлой жизни... как слабак... как ссаный неудачник и терпила. *Топ-топ-топ* Громкий, множественный перестук сапог разогнал тишину. Очень быстро коридор заполнился крепкими фигурами. Всё это были стражники. Лица без забрал были крайне серьезными. В руках пары были факелы, принеся не только свет, но и даже едва заметное недостающее тепло, огладившее скулы и лоб. Они быстро заняли позиции, словно спецназ у обеих камер вот-вот готовящийся к захвату цели по команде. Страх и уважение шли рука об руку. Бряцая связкой больший тёмных от времени ключей, один подошёл к решётке. Он был без шлема, демонстрируя присутствующим отблескивающую лысину и импозантные усики. Маленькие, но суровые глазки метнулись к замку. Я бы не удивился, окажись этот тучный мужчина тюремщиком. Крупье, ставлю на этот вариант все свои сбережения! Я почти усмехнулся вслух. Но лучше держать всё в себе — Господин Верный, за вами пришли, вы можете быть свободны. *Клац-клац* Усики зашевелились, когда он заговорил, копошась у замка. Голос оказался совсем не грубым — пухлик гундосил, будто ему прищемили нос, но при этом отчаянно пытался выглядеть внушительней. Я уткнулся в рукав, закрыв нос и рот. Взглотнув, всеми силами заглушал позывы заржать. Фантазия уже показывала мне смешные и глупые неконтролируемые образы. Я реально псих. С тени прозвучал лишь один краткий и чвёрствый вопрос: — Кто? — Госпожа Фринна, уважаемый Верный. А Усики-то держался достойно! Вспоминая задержание Тамера и Варга — только чудо сдержало более дюжины брутальных вспотевших вояк от того, чтобы не изгадить воздух. Варг неожиданно быстро приблизился к мужчине от чего тот вздрогнул. Осмотрев всех старик явно был не доволен. — Где она? — Мы попросили её остаться снаружи наверху, чтобы леди Фринне не пришлось спускаться лично в такое место. Толстячок мастерски быстро подобрал слова и ответил этой хмурой шрамованой мине. И что интересно, лицо старого быстро смягчилось. — Да, лучше так. Полностью вернувшись в свою холодную и невозмутимую скорлупу, он зыркнул на меня, источая тот же нрав... Пусть уже и не столь убийственный Он успокоился? Или простил? Не-а, ни за что не поверю. Спокойный тигр - всё ровно убийца. Стража неспешным шагом повела Верного к выходу. Топот затихал, пока не смолк полностью Фринна... Фринна... Это же вроде супруга Игнила. Выглядело так, будто воспитательница сказала отпятому детсадовскому хулигану, что пришла мама и его пятую точку ждала взбучка. Мне стало действительно интересно, а придёт ли кто за Тамером? Что-то не замечал его в чьей-либо компании. Кроме ножа и шкур, естественно. Вспоминая слова Игнила, Тамер пришёл в город незадолго до нас. И, похоже, один из тех вечных одиночек. Тоже старый пердун. А старым пердунам как: либо дай потрещать о былом, либо "я вас не звал, идите нахер" и жить отшельником. Но вот здешние "старики" уж больно монструозные. Больше напоминают мутантов, чем пенсионеров, к которым я привык. Это девственная экология так влияет? Свежий воздух, натуральная пища, все дела... Или северный гигантизм? Повисла давящая тишина. Хотелось спросить его… Спросить, откуда такая уверенность на мой счёт? Ссылки на мудрость и опыт как-то не тянули на внятные оправдания. Или в этом мире это считается весомым аргументом? Сложно сказать. Эльф молчал, практически растворившись в тюремном мраке. А я… я почему-то словно язык в задницу засунул — так и не решился заговорить. Одной из причин была дикая слабость: стоять, не шатаясь, было почти невозможно, и только решётка не давала мне рухнуть с концами. *Скррриии* По единственному слышащему уху полоснул противный, сверлящий звук несмазанных петель. Край глаза заметил — дверь соседней камеры медленно отворилась. Сосед бесшумно вышел в коридор, прикрыв за собой решетку так невозмутимо, словно просто вышел из квартиры прогуляться за хлебом. Это что еще за ... Движения хищника были плавными и тихими. Он остановился вплотную ко мне. Нас разделяло лишь железо решетки. Его иссиня-черные волосы словно впитывали окружающий мрак, готовые вот-вот растворить своего хозяина в тенях без остатка. Бездонная ернота, залившая всё его глазное яблоко, смещалась, пока не остановилась на мне. Этот взгляд буравил насквозь, задевая даже ту часть меня, которую я привык скрывать… или мне просто так казалось? В этой черноте не было и тени ярости. Удивительно, но мне впервые не хотелось забиться в угол от подобного внимания. Я должен был спросить его: зачем он вступился? Почему так открыто надеется? Мне, как землянину, слабо верилось во всю эту житейскую мудрость и пафос. Но этот мир диктовал свои правила. Да и какой смысл был спрашивать о чем-то другом… Например, как он умудрился вот так просто открыть клетку? Ну да, это же Тамер. Нечему удивляться. Дышать было трудно, горло сдавливал липкий густой ком. Давай... скажи ему. Ну ты, замкнутый имбицил, открой рот! — С-спасибо тебе... — Ты всё ещё хочешь жить? — эльф оборвал мою ничтожную благодарность. Меня перевернуло. Жуткая и честная фраза потрясла всё внутри. Хочу ли я... жить? Хороший вопрос, на который у меня не было ответа. Единственное, что я сейчас мог — это соображать. Более-менее. Странным образом подобные места располагали к мрачным раздумьям. Заточение... Внезапно снова прошибло. Камера... тюрьма... заключение. Да это же грёбаная классика! Блин, точно! Так что получается? Отныне я главный герой?! Ха-ха-ахах! Тамер помрачнел. Видимо, со стороны моя рожа сейчас выглядела максимально стрёмно. Он едва заметно шевельнул рукой, и из кожаного наруча в его ладонь скользнуло что-то маленькое. Эльф протянул это мне. Лезвие? Нет, что-то смахивает на заточку. Я недоуменно уставился на металл, а затем на него. — Перережешь себе горло, — буднично произнес он. ... В голове зашумело. Чт... ЧТО?! Я нихрена не понимал. Почему он это сказал? С чего вдруг?! Будто отвечая на мой ступор, Тамер продолжил: — Ты ведь хочешь всё это закончить? Так зачем противиться? Тон становился всё более вкрадчивым и давящим. Я не мог выдавить ни звука. Какого хрена тут происходит?! Вдруг запястье обожгло. Его пальцы сомкнулись на моей руке, словно стальной капкан, впиваясь ногтями в кожу. Прежде чем успел что-то сообразить следом лезвие коснулось предплечья. Он стоял почти впритык. Ни дыхания, ни лица — только густая тень и мёртвая сосредоточенность. Сталь начала медленно погружаться в плоть прямо возле вены. Боль... Боль! БОЛЬ!!! В голове вспыхнул кровавый пожар. В отчаянии я рванулся, рефлекторно попытался перехватить его руку, но не смог сдвинуть этот стальной кнут жил ни на миллиметр. И вырваться было невозможно. Я был прижат к решетке, в которую всё еще безнадежно вцеплялась вторая ладонь. А металл продолжал свой путь, вгрызаясь всё глубже и глубже. — Агрх!!! — Зачем?! — Почему?! С чего вдруг такая резкая перемена? За что?! Этот хренов монгол решил прикончить меня лично? Старая обида всё-таки не забыта? — Эйнмар... Или лучше сказать... Избранный? В одно мгновение боль отступила. Смысл его слов ударил в сознание ледяной волной, превращаясь в сокрушительное цунами. Он знает. Он знает, кто я на самом деле?! Знает, что я с Земли?! Меня накрыл не ужас в привычном смысле — внутри бушевал торнадо. И среди этого хаоса я почувствовал... радость? — Т-ты... Мне стало плевать на липкую теплоту, заливающую рукав. Кровь готова была хлынуть фонтаном, и если бы этот ублюдок не пережал мне артерию своей мертвецкой хваткой, я бы уже давно потерял сознание. — Я не пришлый, — Тамер мгновенно охладил мой пыл, обрубая всякую надежду. — Этот мир, испещренный шрамами войн, — мой дом. Я его дитя. Не успел осознать тяжесть его слов, как он продолжил: — Тем не менее, кем бы ты ни был ранее, с сего моменты ты — Эйнмар, — охотник говорил твердо, словно высекал истину, неизменную истину. Он приблизился ко мне вплотную, насколько позволяли прутья. — Нет покоя нам ни при жизни, ни после смерти. Но тебя это касается вдвойне, — в его голосе зазвучала предельная серьезность, — твоя участь... она будет страшнее тысячи самых жестоких смертей, что могли бы настигнуть тебя здесь, Эйнмар. Я слушал его, не в силах отвести взгляд от этих черных провалов, похожих на бездну. — Вижу твое отчаяние. Вижу, как ты слаб. Ты совсем не похож на того, кто был избран нести волю твоего Господина-покровителя. Слишком слаб. Я не стану спрашивать, как так вышло, и не хочу этого знать. Он резко выдернул заточку. Боли не было — лишь мимолетное ощущение холода, прежде чем он накрыл рану тяжелой ладонью, перекрывая кровоток... — Я знал прежнего Эйнмара... — голос Тамера стал тихим, как шелест сухой травы. — Я бы убил тебя без колебаний, одного твоего лица было достаточно. Но я этого не сделал. — Неужели ты думаешь, что мое милосердие, моя честь — это просто пустое эхо в чаще лесов и гор? Ледяное, всепоглощающее намерение убить затопило камеру, не давая мне даже вздохнуть. Его худая рука медленно, почти торжественно потянулась ко мне. Инстинкты сработали быстрее мыслей. Тело вышло из ступора, и я на инстинктах травоядного отпрянул назад, разрывая дистанцию, увеличивая её до безопасной... как мне казалось. — Кх-х-ха!.. Горло сдавила его ладонь. Когти впились в кожу. Пальцы сомкнулись с такой силой, что приток кислорода мгновенно прекратился. В полумраке я увидел это: его конечность стала неестественно, чудовищно длинной. Мои ноги оторвались от пола. Ошметки здравой логики покинули голову, когда я понял, что наши лица теперь на одном уровне. Свет факела увяз во тьме, не в силах высветить это... Нечто темное, худое и запредельно высокое. Каждая клеточкай кожи чувствовала его взгляд. Инстинкты визжали о смерти. Ощущение было невыносимым. Я — добыча, окончательно загнанная в угол. — Т-ты-ы... ж-же... ц-ценишь-шь... м-мою... р-реш-ш-ш-шимость... — голос Тамера изменился. Теперь он был певучим и странным, будто вырывался из обезображенной глотки какой-то хищной птицы. Он с трудом складывал звуки в слова, растягивая имя: — Э̵-̵э̵-̷й̸-̶й̴н̴-̴н̶-̴м̷-̷м̷а̶-̵а̷-̶р̶-̴р̸-̴р̷.̶.̸.̶ Мои глаза, лопающиеся от жуткого давления, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Рот хрипел, выталкивая из себя ответ каждой каплей своего существа. — Ж... жить... х-хочу... Как же жалок... Тотчас хватка исчезла. Тело рухнуло на камни, больно ударившись рукой. — Кх-ха!.. Кх-ха!.. Кха-кха!.. Лёгкие жадно ловили воздух, но удушье не желало отступать, сдавливая грудь невидимым обручем. Я медленно приходил в себя. Если это вообще можно было так назвать. Живой. Опять и снова... я остался жив. Вспомнив о Тамере, резко вскинул голову. У решетки стоял всё тот же привычный силуэт — невысокий, жилистый охотник. Он смотрел на меня сверху вниз. И вновь в этом взгляде не было ни капли агрессии. — Эйнмар. Я верю тебе. Если ты действительно хочешь жить — живи. В лишении себя жизни нет чести. Он едва заметно склонился. В его руке снова блеснуло то самое лезвие... Одним резким движением он полоснул себя по вене. Я мог лишь завороженно наблюдать, всё еще сжимая саднящее горло. Сжатый кулак эльфа протянулся сквозь решетку. Кровь густой струей пролилась вниз, смешиваясь с моей. — Я, избранный чемпион и верный Сын Охоты, прошу Отца Охоты принять мою клятву. Отныне... я не трону тебя. До тех пор, пока котенок не станет сенч-ратом — достойной добычей. В ту же секунду по воздуху прошла тяжелая рябь. Все пространство тюрьмы содрогнулось от глухого раскатистого гула, который воем миллионов зверей отозвался где-то глубоко в груди. А затем всё стихло. Запястье убийцы затянулось прямо на глазах, будто раны никогда и не было. Тамер плавно развернулся и двинулся прочь, бесшумно, сочетая дикость и мудрость. — Ох, кстати, — раздалось уже из коридора. — Если что, скажи, что «время охоты». Вернусь, как только закончу с насущным. И исчез, оставив меня сидеть на холодном полу. Судорожно схватился за собственное запястье... Ни раны, ни крови. Под темным пляшущим светом камни, мгновение назад окрашенные в алый, снова были серыми и сухими. Словно всё это было лишь пугающе реальным наваждением.