Часть 19

Всё началось с того, что его кровать перестала быть... Правильной. Томми лежал без сна уже третий час, ворочаясь с боку на бок и пытаясь устроиться так, чтобы крылья не затекали, а подушка не казалась булыжником. Он перепробовал всё: спал на животе, на боку, свернувшись калачиком, раскинувшись звездой, даже попытался уснуть сидя, привалившись к стене, как делают птицы на насесте. Ничего не помогало. Чего-то не хватало. Он не мог понять, чего именно. Просто чувствовал — гнездо неправильное. Слишком жёсткое. Слишком открытое. Слишком... Не его. — Рольф, — прошептал он в темноту. — Мне кажется, я схожу с ума. Рольф, спавший в ногах кровати, приоткрыл один красный глаз и фыркнул — мол, «я тебе это уже неделю назад говорил». Томми снова перевернулся. Крылья за спиной недовольно дёрнулись, задев спинку кровати. Перья встали дыбом — не от лжи, а от раздражения. — Да что вам надо?! — прошипел он собственным крыльям. Крылья, разумеется, не ответили. Но где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов, которые он отчаянно пытался игнорировать, зародилось странное желание. Мягкое. Тёплое. Пахнущее... Правильно. Он сел на кровати. — Рольф, — сказал он медленно. — Кажется, я знаю, что мне нужно. Рольф поднял голову. В его красных глазах мелькнуло выражение, которое можно было прочитать как «ну наконец-то, я уж думал, ты никогда не догадаешься». Томми встал, накинул плащ прямо поверх ночной рубашки и, стараясь не шуметь, выскользнул из комнаты. Путь до штаба Антарктической империи занял около часа. Томми сам не понимал, зачем идёт туда. Ноги несли его сами, а инстинкты — те самые, сорочьи, которые Таббо так восторженно изучал, — уверенно вели по тропе через лес, мимо замершего озера, к знакомому зданию с высокими башнями и флагами с эмблемой империи. Была глубокая ночь. Луна висела высоко, заливая всё серебристым светом. Вороны Фила сидели на карнизах и крыше — некоторые спали, нахохлившись, другие лениво поглядывали на ночного гостя. Ни одна не подняла тревогу. Томми остановился у заднего входа — того самого, через который он когда-то сбегал с украденным плащом Техно. Дверь была не заперта. (Серьёзно? Ангел Смерти и Кровавый Бог не запирают двери? Хотя... кто в здравом уме полезет грабить этих двоих?) Он скользнул внутрь. В штабе было тихо и тепло. Где-то в глубине здания слышалось размеренное дыхание — кажется, Техно спал в своей комнате. Филзы видно не было, но его присутствие ощущалось в каждой детали: в аккуратно разложенных картах на столе, в чашке с недопитым чаем, в нескольких перьях, оставленных на подоконнике. Томми двигался бесшумно, сам удивляясь своей ловкости. Инстинкты вели его через гостиную, мимо книжных шкафов, к двери в комнату Фила. Дверь была приоткрыта. Он заглянул внутрь. Филза спал, раскинувшись на широкой кровати. Его крылья — те самые, огромные, чёрные, — были расслаблены и свисали с краёв, как два гигантских одеяла. Одно перо, выпавшее во сне, лежало на полу. Томми не собирался будить Фила. Он вообще не планировал заходить в его комнату. Но взгляд сам собой упал на стул в углу. На стуле висела шляпа. Та самая. Легендарная. Пережившая войны, падения в грязь, удары ногами по лицу и бессмертие хозяина. С широкими полями, чуть потёртая, с несколькими блестящими бусинами и маленьким пером, вплетённым в ленту. Блестяшки. Томми моргнул. Его пальцы сами собой сжались. — Нет, — прошептал он сам себе. — Нет-нет-нет. Я не буду воровать шляпу. Это уже слишком. Рука потянулась к шляпе. — Прекрати! — зашипел он на собственную руку. Рука не прекратила. Через мгновение шляпа уже была у него в руках. Ткань оказалась приятной на ощупь — старая, вытертая, пахнущая ветром, пылью дорог, чаем и чем-то ещё, что Томми не мог определить, но что заставляло его инстинкты радостно трепетать. Запах Фила. Запах... безопасности. — Я чудовище, — прошептал Томми, прижимая шляпу к груди. — Я ворую шляпу у спящего Ангела Смерти. Это дно. Он попятился к выходу, стараясь не смотреть на спящего Фила. У двери его взгляд упал на плащ, небрежно брошенный на спинку другого стула. Плащ Техно. Тот самый, который он уже воровал однажды. Красный, тяжёлый, пахнущий морозом, железом, старыми книгами и — да, кровью. Едва уловимо, но для обострившегося обоняния Томми этот запах был как симфония. Кровь. Металл. Безопасность. Томми замер. Девчачья сторона его сознания — та, что в прошлой жизни во время месячных нюхала собственные пальцы, испачканные кровью, как наркоман, потому что запах был... странно притягательным, — сейчас буквально мурлыкала от удовольствия. — Я не буду воровать плащ, — сказал он твёрдо. Через секунду плащ тоже был у него. — Я пропащий человек, — констатировал Томми, прижимая к груди шляпу Фила и плащ Техно. — Или птица. Я пропащая птица. Он выскользнул из штаба так же бесшумно, как вошёл. Вороны на крыше проводили его взглядами, но не издали ни звука. Одна из них — самая наглая, та, что когда-то первой взяла у него крошку пирога, — даже, кажется, подмигнула. Дома Томми действовал на автопилоте. Он сгрёб все подушки с кровати, добавил к ним одеяло, плед, который Люк забыл в гостиной, старую кофту Део, которую тот оставил на стуле, и — после недолгой внутренней борьбы — свою собственную рубашку, которую снял и бросил в кучу. Затем он аккуратно, почти благоговейно, положил сверху плащ Техно и шляпу Фила. Потом залез в середину этого безобразия, укутался, прижал к лицу край плаща (запах крови и старых книг ударил в нос, и Томми чуть не замурлыкал вслух от удовольствия) и... мгновенно уснул. Впервые за несколько ночей — глубоко, спокойно, без снов. Крылья за спиной расслабленно раскинулись, перья перестали топорщиться, и даже дыхание стало ровным и глубоким. Рольф, наблюдавший за всем этим с соседнего кресла, удовлетворённо фыркнул и улёгся спать. Порядок был восстановлен. Утром Део постучал в дверь. — Томми, завтрак. Ты идёшь или... Дверь приоткрылась. Део заглянул внутрь и замер. Посреди комнаты, на кровати, возвышалось нечто. Гора из подушек, одеял, пледа, рубашек и — Део прищурился — чьего-то красного плаща. На вершине этого сооружения, как вишенка на торте, красовалась широкополая шляпа с блестящими бусинами. Из глубины гнезда доносилось размеренное сопение. — Томми? — осторожно позвал Део. Из гнезда высунулась золотистая макушка. Потом показалось заспанное лицо с отпечатком подушки на щеке. Томми моргнул, оглядел своё творение, потом перевёл взгляд на Део. — Я могу всё объяснить, — сказал он хриплым со сна голосом. — Это плащ Техноблейда? — спросил Део, указывая на красную ткань. — ...Да. — А это шляпа Филзы? — ...Да. Део помолчал. — Они знают, что ты их взял? — ...Нет. Ещё одна пауза. — Я сделаю вид, что ничего не видел, — сказал Део. — Но если они придут сюда с требованием вернуть вещи, я скажу, что ты съехал. — Спасибо, — искренне сказал Томми. Део кивнул и закрыл дверь. Томми упал обратно в гнездо и зарылся лицом в плащ Техно. Запах крови — слабый, едва уловимый, но такой... правильный — снова ударил в нос. Крылья за спиной блаженно расслабились. — Я чудовище, — пробормотал он в ткань. — Но как же хорошо... Рольф, лежащий у подножия гнезда, лениво вильнул хвостом. Ближе к полудню в дверь постучали снова. На этот раз — громко и требовательно. Томми, всё ещё не вылезавший из гнезда, напрягся. Рольф поднял голову и зарычал — не агрессивно, скорее предупреждающе. — Томми, — раздался голос Део из-за двери. — Тут к тебе... гости. — Кто? — спросил Томми, хотя уже знал ответ. — Филза. И Техноблейд. Томми замер. Потом посмотрел на плащ Техно, в который он был закутан. Потом на шляпу Фила, лежащую на соседней подушке. Потом на Рольфа. — Я в заднице, — констатировал он. Рольф согласно чихнул. — Скажи, что я... умер! — крикнул Томми. — Они знают, что ты жив, — ответил Део. — Филза сказал, что чувствует свою шляпу. И Техно сказал, что... ну, он просто выглядит так, будто хочет кого-то убить. Медленно. Томми застонал и начал выбираться из гнезда. На это ушло некоторое время — он запутался в плаще, чуть не уронил шляпу, получил крылом по лицу от собственного крыла и в итоге вывалился на пол, как неуклюжий птенец. — Я иду! — крикнул он, пытаясь пригладить волосы и одновременно спрятать крылья под рубашку. Через минуту он вышел в гостиную. Филза и Техноблейд стояли посреди комнаты. Фил — со скрещёнными на груди руками и выражением лица «я пытаюсь не смеяться, но это очень трудно». Техно — с абсолютно непроницаемым лицом, но с ушами, которые предательски покраснели. На столе перед ними лежали: плащ Техно (аккуратно сложенный) и шляпа Фила (с чуть помятыми полями). Томми посмотрел на вещи. Потом на гостей. Потом на Део, который старательно делал вид, что очень занят чайником. — Я могу всё объяснить, — сказал Томми. — Мы слушаем, — отозвался Филза. В его голосе явственно слышались смешинки. Томми открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Инстинкты, — выдавил он наконец. — Сорочьи. Мне нужно было... гнездо. И оно должно было пахнуть... правильно. Безопасно. А вы... вы пахнете безопасно. Не спрашивайте почему, я сам не понимаю. Это унизительно. Я дух хаоса. Я убивал богов. А теперь я ворую шляпы и плащи, чтобы спать в них, как птенец. Это всё, что я могу сказать. В комнате повисла тишина. Потом Филза сделал странное лицо — будто изо всех сил пытался не рассмеяться — и сказал: — Я же говорил. — Что? — не понял Томми. — Не украл, а взял с моего разрешения, — поправил Филза, и Томми только сейчас понял, что эта фраза адресована Техно. — И да. Ему нужны вещи, которые пахнут... безопасностью. Нами. Инстинкты, Техно. Ты же знаешь, как это бывает. Техно молчал. Его лицо под маской было непроницаемым, но уши — те самые, существование которых Томми когда-то ставил под сомнение, — покраснели ещё сильнее. — Он взял мои вещи, — медленно произнёс он. — Потому что они пахнут безопасностью. — Да. — ...Я Кровавый Бог. Я убил тысячи. Я — воплощение войны. От меня должно пахнуть кровью и страхом. — От тебя пахнет морозом, железом и старыми книгами, — сообщил Филза. — И, видимо, для сорочьих инстинктов Томми это равно «безопасность». Смирись. Техно перевёл взгляд на Томми. Тот стоял, вжав голову в плечи, и выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю. — Ты взял мой плащ, — сказал Техно. — Чтобы спать в нём. — И шляпу Фила, — добавил Томми убитым голосом. — Для полного комплекта. Техно моргнул. — Шляпу? — На ней блестяшки, — пояснил Филза. — Сорочьи инстинкты. Его тянет на блестящее. И на запахи. Всё логично. Техно снова замолчал. Его уши теперь были почти бордовыми. — Ладно, — сказал он наконец. — Но плащ я забираю. Он мой любимый. — Я могу... иногда одалживать? — жалобно спросил Томми, и тут же сам ужаснулся своим словам. — То есть, нет, забудьте, я не это хотел сказать, я... — Раз в неделю, — перебил его Техно. — И только если будешь возвращать чистым. Томми уставился на него. — Ты... серьёзно? — Инстинкты — это не шутки, — сказал Техно, отводя взгляд. — Я знаю, каково это, когда твоя природа требует чего-то, что твой разум считает глупостью. Если тебе нужен мой плащ, чтобы нормально спать... бери. Раз в неделю. Филза улыбнулся и поднял свою шляпу со стола. — А шляпу можешь брать, когда захочешь, — сказал он. — Только не уноси далеко. Она мне тоже дорога. Томми переводил взгляд с одного на другого, не веря своим ушам. — Вы... вы не злитесь? — Злиться? — Филза рассмеялся. — Томми, ты — птенец с новыми инстинктами, который пытается свить своё первое гнездо. Это не повод для злости. Это повод для... — он покосился на Техно, — умиления. — Я не умиляюсь, — буркнул Техно, но его уши сказали обратное. Томми почувствовал, как краска заливает его лицо. — Я не птенец, — пробормотал он. — Конечно, нет, — легко согласился Филза. — Ты — дух хаоса, который спит в гнезде из краденых вещей и мурлычет во сне. — Я НЕ МУРЛЫЧУ! — Мурлычешь, — подал голос Део от плиты. — Я слышал. Томми застонал и закрыл лицо руками. Крылья под рубашкой стыдливо сжались. — Это худший день в моей жизни, — объявил он. — Будут и хуже, — жизнерадостно пообещал Филза. — Например, завтрашняя тренировка. Я придумал новое упражнение. — Какое? — Будем учить тебя планировать с обрыва. Томми убрал руки от лица и уставился на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Так что высыпайся сегодня. В своём... гнезде. С плащом Техно. Техно издал звук, похожий на сдавленное рычание, но ничего не сказал. Томми посмотрел на плащ в своих руках, потом на шляпу, которую Филза демонстративно повесил на спинку стула — «пока можешь пользоваться», — и почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Они не смеялись над ним. Не считали его слабым или жалким. Они... Ронимали. И, возможно, впервые за долгое время, Томми позволил себе расслабиться. — Ладно, — сказал он. — Но если кто-то узнает про мурлыканье, я буду всё отрицать. — Разумеется, — кивнул Филза. — Део, ты ничего не слышал. — Я глухой на оба уха, — подтвердил Део, разливая чай. Техно только фыркнул. А Томми, сам того не замечая, прижал к себе плащ Кровавого Бога и вдохнул знакомый запах — мороз, железо, старые книги и кровь. Крылья за спиной блаженно расслабились. Ночью Томми снова лежал в своём гнезде, закутанный в плащ Техно и уткнувшись носом в шляпу Фила. Рольф устроился рядом, придавив своим весом край одеяла и создавая дополнительное чувство защищённости. Он знал, что завтра будет больно. Что Филза заставит его прыгать с обрыва, отрабатывать взмахи, терпеть боль в неокрепших мышцах. Что Техно, возможно, будет наблюдать за тренировкой с тем своим непроницаемым лицом, но с краснеющими ушами. Но это было завтра. А сегодня у него было гнездо. И запахи, которые инстинкты считали «правильными». И странное, незнакомое чувство — что он не один. Томми вздохнул и закрыл глаза. — Я всё ещё дух хаоса, — пробормотал он в ткань плаща. — Просто... Дух хаоса с гнездом. И с плащом. И со шляпой. Рольф фыркнул. — И с собакой, — добавил Томми. — Не забывай про собаку. Рольф лизнул его в щёку. Томми улыбнулся и провалился в сон. За окном вороны Фила, сидящие на карнизе, переглянулись и, кажется, понимающе каркнули.