Часть 20

Утро началось с подарка. Томми проснулся от того, что Рольф скрёбся в дверь с той особенной настойчивостью, которая означала: «Вставай, человек, у меня для тебя сюрприз, и он не ждёт». К этому добавлялся странный шум — десятки птичьих голосов, каркающих, пересвистывающихся и явно обсуждающих что-то важное прямо за порогом. — Что за... — Томми выбрался из гнезда, накинул плащ (свой собственный, не Техно — тот ждал своей очереди раз в неделю) и, пошатываясь спросонья, открыл дверь. На пороге лежал олень. Взрослый, с ветвистыми рогами, аккуратно уложенный на бок, будто его не загрызли, а бережно уложили спать. Вокруг туши расселись вороны Фила — Томми насчитал не меньше пятнадцати штук. Они сидели полукругом, как почётный караул, и смотрели на него блестящими чёрными глазами с выражением, которое не нуждалось в переводе. «Мы принесли подарок. Хвали». Рядом с оленем, по правую сторону, сидел Рольф. Его морда была перепачкана кровью, но поза — прямая спина, гордо поднятая голова, хвост, лежащий на земле ровно и величественно — говорила: «Я тут главный. Я организовал. Я привёл стаю. Мы — сила». Томми перевёл взгляд с оленя на ворон, с ворон на Рольфа, с Рольфа обратно на оленя. — Вы... вместе охотились? — медленно спросил он. Рольф фыркнул. Самая наглая ворона — та, что когда-то первой взяла крошку пирога, — каркнула и переступила с лапы на лапу, явно гордясь собой. — Вороны выслеживали, ты загонял, — продолжил Томми, и Рольф утвердительно вильнул хвостом. — А потом вы принесли это сюда. Ко мне. Как подарок. Вороны дружно закаркали. Рольф поднялся, подошёл к Томми и ткнулся окровавленной мордой ему в ладонь — мол, «ну же, хозяин, похвали нас, мы старались». Томми медленно опустился на корточки и погладил пса по голове, стараясь не думать о том, что его пальцы теперь в оленьей крови. — Вы... молодцы, — сказал он, и это было самое странное, что он когда-либо произносил. — Отличная охота. Спасибо. Вороны разразились торжествующим карканьем. Несколько из них взлетели и начали кружить над домом, явно хвастаясь перед остальной стаей. Рольф сел и с достоинством принял похвалу, как генерал, принимающий доклад о победе. На шум из дома выглянул Део. Увидел оленя. Увидел ворон. Увидел Рольфа с окровавленной мордой и Томми, сидящего на корточках и гладящего пса. — Я даже спрашивать не буду, — сказал он и закрыл дверь. — Правильное решение! — крикнул Томми ему вслед. Он ещё раз посмотрел на оленя. Мяса хватит на неделю, если не больше. Придётся солить, вялить, раздавать соседям... — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Тащите его к сараю. Будем разделывать. Рольф схватил оленя за загривок и с неожиданной для его размеров лёгкостью потащил тушу в сторону сарая. Вороны, как эскорт, двинулись следом — некоторые пешком, некоторые перелетая короткими перебежками. Томми шёл за ними и думал о том, что его жизнь стала очень, очень странной. — Томми! Томми, смотри! Таббо ворвался в дом без стука — как обычно, — сияя так, будто лично изобрёл колесо. Его козлиные... нет, теперь уже бараньи рога полностью выросли и загибались назад массивными полукольцами, покрытыми рельефными бороздками. Уши стали длинными, висячими, покрытыми густой коричневой шерстью. И — Томми только сейчас заметил — у Таббо появился хвост. Короткий, пушистый, торчащий вверх. — Ты баран, — констатировал Томми. — Я баран! — радостно подтвердил Таббо. — Полностью! Рога выросли, уши окончательно оформились, хвост есть! Я баран! — Поздравляю, — искренне сказал Томми. — Теперь ты официально можешь бодаться. — Я уже пробовал! — Таббо возбуждённо потряс головой. — Смотри! Он развернулся и с размаху ударил рогами о дверной косяк. Раздался треск — дерево жалобно скрипнуло, и на косяке появилась глубокая царапина. — Видишь?! — Таббо просиял. — Оно работает! — Ты разнёс мой дверной косяк, — заметил Томми. — Он чесался! — возмутился Таббо, потирая рог. — Ты не представляешь, как они чешутся! Это просто невыносимо! Я уже все косяки в своём агентстве испортил, пришёл к тебе! Томми посмотрел на царапину. Потом на рога Таббо. Потом на свой меч, висящий на стене. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — а ведь об твои рога можно точить мечи. Таббо замер. — Что? — Ну смотри, — Томми подошёл к стене, снял меч и провёл пальцем по лезвию. — Рога у тебя твёрдые, рельефные. Идеальная поверхность для заточки. Ты мог бы открыть салон. «Заточка от Таббо». Берёшь плату, клиент приходит, трётся мечом о твои рога — и готово. Таббо уставился на него с открытым ртом. Потом его глаза медленно загорелись. — Это... вообще-то гениально, — прошептал он. — Я мог бы брать по алмазу за меч. Или по два! У меня же уникальная услуга! — Я пошутил, — быстро сказал Томми. — А я нет! — Таббо уже достал свой блокнот и начал что-то лихорадочно записывать. — «Салон заточки "Рога Таббо"». Или «Баранья заточка». Или «Таббо-точилка»! Надо продумать брендинг! — Таббо, я пошутил. — Шутки становятся бизнесом, Томми! — Таббо захлопнул блокнот и посмотрел на него с абсолютно серьёзным лицом. — Ты будешь моим первым клиентом. Бесплатно. Для рекламы. — Я не буду точить меч об твои рога. — Боишься, что меч испортится? — Боюсь, что ты начнёшь бодаться в процессе и проткнёшь меня. Таббо на секунду задумался. — Справедливо, — признал он. — Тогда я буду точить мечи на выезде. Клиент держит меч, я трусь рогами. Безопасно для всех. Томми представил эту картину: Таббо, стоящий на четвереньках и трущийся рогами о лезвие меча, который держит суровый наёмник. И не выдержал — рассмеялся. — Ладно, — сказал он, отсмеявшись. — Открывай свой салон. Но если кто-то спросит, чья это была идея — я всё отрицаю. — Договорились! — Таббо просиял и снова ударил рогами о косяк — на этот раз от избытка чувств. — Ой. Прости. — Уходи, баран. — Ухожу-ухожу! — Таббо попятился к выходу, но на пороге обернулся. — Кстати, как твои крылья? — Растут, — Томми пожал плечами. — Филза гоняет меня каждое утро. Говорит, через пару недель смогу планировать. — Это круто! — Таббо улыбнулся. — Когда взлетишь — позови. Я буду смотреть. И записывать. — Обязательно. Таббо ушёл, оставив после себя разрушенный дверной косяк и странное чувство тепла в груди у Томми. Баран-гибрид, который точит мечи об свои рога. Сорочий птенец с крыльями, реагирующими на ложь. Адский пёс, заключивший союз с воронами Ангела Смерти. Они были странной компанией. Но, чёрт возьми, это была его компания. Вечером того же дня Томми сидел на краю обрыва — того самого, где Филза проводил тренировки, — и смотрел на закат. Крылья за спиной были расслаблены, перья тихо шевелились от ветра. Рядом лежал Рольф, сытый и довольный после оленьей охоты, и лениво щурился на садящееся солнце. В руках Томми держал свой старый рюкзак — тот самый, с которым он пришёл в этот мир. Потёртая ткань, выцветший цвет, пара заплаток, сделанных ещё в деревне. Он не пользовался им уже больше года, но выбросить рука не поднималась. Рюкзак был якорем. Напоминанием о том, кем он был до всего этого — до войны, до крыльев, до Фила и Техно, до Таббо и Део. Сейчас он должен был стать точкой фокуса. Томми вспомнил слова Стража: «Точка фокуса — это что-то, что заставляет тебя чувствовать себя спокойно. Что-то, что ассоциируется с безопасностью. Закрой глаза и представь, будто ты погружаешься под воду». Он глубоко вздохнул, прижал рюкзак к груди и закрыл глаза. Вдох. Выдох. Погружение. Мир вокруг изменился не сразу. Сначала Томми почувствовал, как звуки становятся глуше — ветер, шум волн внизу, дыхание Рольфа, — всё это отдалилось, будто он и правда ушёл под воду. Потом пришло ощущение холода — не физического, а какого-то... потустороннего. Мурашки пробежали по коже, крылья за спиной встали дыбом. А потом он открыл глаза. И оказался в Астрале. Мир стал серо-серебристым, как в тот раз на мосту. Но теперь Томми видел гораздо больше. Он сидел на том же обрыве, но трава под ним была не зелёной, а призрачно-белой, колышущейся от невидимого ветра. Небо над головой напоминало северное сияние — переливалось всеми оттенками синего, фиолетового и зелёного. А внизу, на месте залива, клубился густой туман, из которого торчали остовы каких-то построек. И повсюду были нити. Тонкие, светящиеся, они тянулись от него в разные стороны. Одна — ярко-золотая, тёплая — уходила в сторону Бизнес-Бэя. Таббо. Другая, серебристая и надёжная, как стальной трос, вела к дому. Део. Ещё одна, с зелёным отливом — Люк. Несколько нитей потоньше, разных цветов — другие члены фракции, солдаты, знакомые. И две нити, которых он не ожидал. Одна — чёрная, с проблесками звёзд, как ночное небо, — тянулась на север, к Антарктической империи. Филза. Рядом с ней, почти параллельно, шла вторая — цвета запёкшейся крови с золотыми искрами. Техноблейд. Томми уставился на них, не веря своим глазам. Нити были... крепкими. Не такими толстыми, как к Таббо или Део, но явно настоящими, не иллюзией. Они пульсировали, как живые, и Томми чувствовал через них смутные отголоски эмоций. От Фила — спокойствие, лёгкое любопытство, тепло. От Техно — настороженность, но под ней... что-то ещё. Что-то похожее на... Он не успел додумать. Его внимание привлекла ещё одна нить. Она была почти невидимой — тончайшая, как паутинка, но при этом невероятно прочная на вид. Она уходила вверх, вертикально, исчезая где-то в переливающемся небе Астрала. И от неё веяло таким холодом и чужеродностью, что у Томми перехватило дыхание. Найтмер. Нить, связывающая его с демоном, который перетащил его душу в этот мир, который швырнул его в Омегаверс, который... — Ты видишь больше, чем должен, — раздался голос за спиной. Томми резко обернулся. Перед ним стоял Вёрт. Бог Гибридов выглядел так же, как в их первую встречу в церкви: трёхметровый рост, бледная кожа, чёрные волосы, заплетённые в косу, повязка на глазах, бело-розовые одеяния. Его длинный хвост медленно покачивался, а крылья по бокам головы были сложены. Он казался спокойным, но в его позе чувствовалось напряжение. — Вёрт, — выдохнул Томми. — Ты... здесь. — Я здесь, потому что ты здесь, — ответил бог. — И потому что ты снова сделал глупость. — Что? Я просто вышел в Астрал, как учил Страж! — Ты вышел в Астрал, не подготовившись, с незалеченной ментальной трещиной, которую получил, когда впитал ауру Фила, — Вёрт сделал шаг вперёд, и Томми почувствовал, как воздух вокруг сгущается. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Томми моргнул. — Я... впитал ауру? — Не просто ауру, — Вёрт вздохнул, и в его голосе послышалась усталость. — Филза — Ангел Смерти. Его аура — это не просто энергия гибрида. Это концентрация тысячелетней связи со смертью, с душами, с самой сутью перехода. Ты, недавно ставший Дэми, с нестабильной душой и неокрепшим астральным телом, впитал это в себя. Как губка. И получил трещину. Он подошёл ближе и положил руку Томми на грудь — туда, где, как казалось, ничего не было. Но в Астрале Томми почувствовал прикосновение — холодное, но не неприятное. — Вот здесь, — сказал Вёрт. — Трещина. Небольшая, но она есть. Если бы ты продолжил в том же духе — впитывал мощные ауры, выходил в Астрал без подготовки, — она бы разрослась. И тогда... — Что тогда? — тихо спросил Томми. — Тогда твоя душа раскололась бы снова, — просто ответил Вёрт. — И в этот раз Найтмеру было бы нечего собирать. Томми сглотнул. В горле пересохло. — Ты... можешь это исправить? Вёрт помолчал. Потом кивнул. — Могу. Поэтому я и здесь. Он убрал руку с груди Томми и поднял обе ладони, располагая их по бокам от его головы. Томми почувствовал, как что-то тёплое — не физически, а на уровне ощущений — начинает растекаться по его телу. Это было похоже на то, как если бы невидимые пальцы аккуратно, бережно соединяли края разорванной ткани. — Не двигайся, — велел Вёрт. — Это займёт немного времени. Томми замер. Он чувствовал, как трещина — о существовании которой он даже не подозревал — медленно зарастает. Это не было больно. Скорее... облегчающе. Как будто он всё это время носил в груди крошечный осколок стекла, а теперь его наконец вынули. — Готово, — сказал Вёрт через несколько минут, опуская руки. — Но запомни: ты выбрал слишком мощный объект для первой впитки. Фила можно было оставить на потом, когда твоё астральное тело окрепнет. А ты впитал его ауру на мосту, в состоянии стресса, даже не осознавая, что делаешь. Так нельзя. — Я не выбирал, — пробормотал Томми. — Оно само... — Знаю, — перебил Вёрт. — Именно поэтому я здесь, а не позволяю тебе расхлёбывать последствия в одиночку. Ты не знал. Теперь знаешь. Учись постепенно. Начинай с малого — с аур слабых существ, с коротких выходов в Астрал. Не пытайся прыгнуть выше головы. Томми кивнул. Потом вспомнил кое-что ещё. — Крылья, — сказал он. — Они выросли из-за ауры Фила. Я могу их... убрать? Не прятать под корсет, а по-настоящему убрать? Вёрт наклонил голову. Его закрытые повязкой глаза, казалось, всё равно смотрели прямо в душу Томми. — Можешь. Это твоя трансформация, ты ею управляешь. Просто представь, как тяжесть уходит со спины. Как крылья втягиваются обратно, становятся частью тебя, невидимой, но присутствующей. Томми закрыл глаза и сосредоточился. Он представил, как перья складываются, как кожа смыкается над ними, как тяжесть — та самая, к которой он уже почти привык, — исчезает. Плечи стали легче. Спина выпрямилась. Он открыл глаза и оглянулся. Крыльев не было. — Получилось, — выдохнул он. — Они... ушли? — Они всё ещё с тобой, — поправил Вёрт. — Просто в другом состоянии. Когда захочешь — позови их, и они вернутся. Это как... смена одежды. Помнишь? Ты читал об этом в книге. Томми кивнул. Он помнил. Пока это не станет походить на смену одежды. Кажется, он начал понимать, что это значит. — Спасибо, — сказал он искренне. — За всё. За трещину, за крылья, за... — Не благодари, — перебил Вёрт, но в его голосе слышалась мягкость. — Ты — Дэми, я — твой покровитель. Это моя работа. Но если хочешь отблагодарить — не делай больше глупостей. Хотя бы некоторое время. Томми усмехнулся. — Постараюсь. Но ничего не обещаю. Вёрт покачал головой, но, кажется, улыбнулся — Томми не видел его рта, но чувствовал изменение в его ауре. — Возвращайся, — сказал бог. — Твоё тело в реальном мире начинает замерзать. И твой пёс волнуется. Томми оглянулся на то место, где, как он знал, лежал Рольф. В Астрале там было только сгущение серебристого тумана, но он чувствовал — Рольф действительно беспокоится. — Как мне вернуться? — Так же, как пришёл. Закрой глаза. Представь свой рюкзак. Почувствуй его запах, текстуру, вес. И нырни обратно. Томми кивнул, ещё раз взглянул на нити, связывающие его с друзьями — и с теми, кто стал чем-то большим, чем просто союзники, — и закрыл глаза. Погружение. Холод. Вспышка. Он открыл глаза на обрыве. Закат почти догорел, небо стало тёмно-синим с первыми звёздами. Рольф сидел рядом и встревоженно тыкался носом в его плечо, тихо поскуливая. — Я в порядке, — хрипло сказал Томми, поглаживая пса по голове. — Всё хорошо. Просто... Ходил в гости. Рольф недоверчиво фыркнул, но успокоился и лёг рядом, положив голову Томми на колени. Томми посмотрел на свои руки. Потом на рюкзак, всё ещё зажатый в пальцах. Потом на то место за спиной, где раньше были крылья. Он представил, как они возвращаются. Тяжесть снова легла на плечи. Перья зашуршали, расправляясь. Томми повёл лопатками — крылья послушно шевельнулись. Он улыбнулся. Теперь он мог их прятать. Мог возвращать. Мог контролировать. И у него были нити — доказательство того, что он не один. Что Таббо, Део, Люк, Филза, Техно... они все связаны с ним. Что он важен для них так же, как они для него. И даже нить к Найтмеру — холодная, чуждая, пугающая — была доказательством того, что его жизнь принадлежит ему. Что он сам выбирает, что с ней делать. — Пойдём домой, Рольф, — сказал он, поднимаясь. Рольф встал и потрусил рядом, то и дело оглядываясь на хозяина, будто проверяя, не исчез ли тот снова в странный серебристый мир. А над ними, в темнеющем небе, кружили вороны — молчаливые стражи, которые видели всё, но никогда не рассказывали чужих секретов. И где-то далеко, в Антарктической империи, Филза вдруг поднял голову от книги и посмотрел на север — туда, где, как он чувствовал, только что произошло что-то важное. — Что там? — спросил Техно, не отрываясь от заточки меча. — Томми, — ответил Филза. — Он только что... вырос. Немного. Но вырос. Техно хмыкнул и провёл пальцем по лезвию. — Хорошо, — сказал он. — Значит, завтра можно будет гонять его сильнее. Филза рассмеялся и вернулся к книге.