Часть 49

Дождь шёл третий день, но в гостиной было тепло. Томми лежал на диване, укрывшись пледом, и смотрел, как на экране телевизора бегут по лабиринту. Рядом, привалившись спиной к его боку, сидел Део — молчаливый, как всегда, с коричневыми волосами, растрёпанными после долгого перехода через портал, и абсолютно белыми глазами без зрачков. Шрамы на его загорелых руках тускло белели в свете экрана. Томми помнил происхождение каждого из этих шрамов — этот от меча, этот от стрелы, этот от случайного взрыва ТНТ, — и то, что Део был здесь, живой, тёплый, дышащий, казалось чудом. В ногах у Томми, поджав колени, сидел Таббо. Его бараньи рога — теперь уже совсем взрослые, загибающиеся назад массивными кольцами, — едва не задевали торшер. Висячие уши подрагивали в такт звукам фильма, а короткий хвост, торчащий из-под пледа, время от времени вздрагивал. Светлые от природы волосы он недавно покрасил в каштановый, и теперь этот цвет странно сочетался с его голубыми глазами, делая его похожим на персонажа, которого нарисовали в двух разных стилях и забыли выбрать один. Таббо хрустел попкорном, и этот звук — сухой, размеренный, успокаивающий — смешивался с шумом дождя и голосами актёров. Они смотрели «Бегущего в лабиринте». Вторую часть. — Почему они всегда бегут? — спросил Таббо с набитым ртом. — У них что, нет нормального оружия? — У них нет магии Майнкрафта, — ответил Томми. — Они обычные люди. Им сложнее. — Обычные люди не выживают в таких лабиринтах, — заметил Део, не отрывая взгляда от экрана. Его голос, как всегда, был тихим и ровным. — Если бы они были обычными, фильм закончился бы на десятой минуте. — Это кино, Део. Там всё не как в жизни. — В жизни я бы уже построил стену и залил лабиринт лавой. — В жизни ты бы уже построил стену вокруг лабиринта, залил его лавой и забыл о нём, — поправил Томми. — А потом вернулся бы через неделю и построил на этом месте ферму. Део хмыкнул — не соглашаясь, но и не возражая. Они лежали так уже больше часа. За это время Таббо успел доесть попкорн (и тут же достать новую порцию из инвентаря), Део успел трижды заявить, что «в реальной битве они бы все погибли», а Томми успел мысленно поблагодарить всех богов, демонов, духов и Найтмера за то, что этот вечер случился. Никаких войн, никаких петель, никаких чужих миров. Только диван, плед, двое его лучших друзей и фильм про подростков, бегущих от монстров. Перед диваном, на низком столике, стоял телевизор — большой, плоский, с матовым экраном. Тот самый, на который Томми зарабатывал три дня в шахте, как проклятый шахтёр. Сейчас, глядя на то, как Таббо заворожённо следит за погоней, а Део скептически щурится, он думал, что эти три дня определённо стоили того. Гостиную наполнял мягкий свет. Жёлтая гирлянда под балкой перемигивалась с декоративными лианами, прикреплёнными под потолком. Аквариум с голубой подсветкой тихо журчал; Пузырь, розовый аксолотль, висел в толще воды и, кажется, тоже смотрел фильм. Светильник с забавной мордашкой подмигивал с полки. Три бежевых пуфика, разбросанных по комнате, создавали ощущение, что здесь всегда ждут гостей. На стене у зоны инвентаря — верстак, карточный стол, наковальня, точильный камень, точило и печь для плавки — теперь висел лук. Простой, деревянный, без особых украшений. Томми повесил его туда для эстетики, потому что «голая стена над верстаком — это скучно, а лук добавляет характер». Таббо, увидев его впервые, заметил, что лук висит слишком высоко, чтобы его можно было быстро схватить, на что Томми ответил: «Если мне понадобится быстро схватить оружие, у меня есть алмазный меч в инвентаре. Лук — для красоты». На левой стене, под потолком, где декоративная лиана изгибалась над окном, теперь висел флаг Бизнес-Бея — чёрное полотно, свисающее вертикально, с белым треугольником в верхней части, рассечённым красной линией. Томми помнил, как они с Люком, Део, Виспом и Битцелем утверждали дизайн этого флага. Как спорили о пропорциях. Как в итоге плюнули и согласились на первый вариант, который всем понравился, но никто не хотел признавать это вслух. Годы прошли — а флаг всё ещё здесь. Напоминание. Рядом с флагом, на полке, стояли два предмета: фонарь, излучающий мягкий оранжевый свет, и цветочный горшок, в котором росло маленькое зелёное деревце. Фонарь и горшок стояли рядом — не один в другом, а бок о бок, как два старых соседа. Деревце Томми вырастил из саженца, который нашёл в лесу за обрывом, и теперь оно тянулось вверх, к свету, разворачивая крошечные глянцевые листья. У правой стены, прямо под полкой с аквариумом, Томми приставил две бочки и один блок дерева. Получилась импровизированная подставка, на которой теперь стояла зельеварка — стеклянные колбы, трубки, мерцающие индикаторы. Део, увидев это сооружение, заметил: «Ты поставил зельеварку на бочки. Ты вообще думаешь о пожарной безопасности?» Томми ответил: «Бочки пустые». — «Это ничего не меняет». — «Там даже дерево не горит. Я проверял». — «Когда ты проверял?» — «Неважно. Главное — не горит». В коридоре, у входа, на левой стене висела белая картина с изображением майнкрафтовского торта — пиксельного, двухъярусного, с вишенкой наверху. Томми повесил её потому, что, как он сказал, «у каждого уважающего себя дома должна быть картина с едой. Это традиция». Рядом с картиной стояла тёмная деревянная вешалка, на которой висел плащ Техно — красный, по-прежнему пахнущий морозом, железом и старыми книгами. В спальне, над письменным столом, на полке, стояла роза Визера — та самая, которую Део подарил ему когда-то. Томми поставил её так, чтобы цветок был виден от двери. Рядом с розой горела свеча в стеклянном подсвечнике, а вокруг были разбросаны записи — формулы, руны, наброски. Книга возрождения была закончена, но Томми продолжал писать. Ему нравилось писать. Это помогало думать. — Томми, — голос Таббо вырвал его из размышлений. — М? — Ты сказал, что у тебя был отпуск и ты делал ремонт, — Таббо повернулся к нему, не отрывая руки от миски с попкорном. — Ты добавил все эти штуки — флаг, лук, зельеварку... А что-то старое осталось? Ну, из того, что было до? Томми задумался. — Плащ Техно висит на вешалке, — сказал он. — Он был здесь с самого начала. Роза Визера в спальне. Книги — одна с SMP Earth, три антиутопии — на полке у аквариума. Ну и, — он кивнул на противоположную стену, где слева от дивана стояли сундуки, — моя одежда. Которую я собирал годами. — То есть половина дома — это старые вещи, которые ты просто не выбросил? — Это называется «история», Таббо. Уважай историю. Таббо фыркнул. Део, не поворачивая головы, добавил: — История — это когда ты хранишь плащ человека, у которого ты его украл, и вешаешь его на самое видное место. — Это не кража. Это... долгосрочное заимствование. — Спроси у Техно, согласен ли он с этим определением. — Техно сам отдал мне плащ. Сказал: «Можешь оставить. У меня есть запасной». Всё было по взаимному согласию. — Он сказал это после того, как ты украл его трижды. — Детали. Таббо рассмеялся — негромко, но искренне, — и снова уткнулся в экран. Там как раз начиналась сцена погони. Део, который до этого лежал, привалившись к Томми спиной, чуть сместился, и теперь его затылок упирался Томми в плечо. Томми машинально поправил плед, укрывая его получше. — Знаешь, — сказал Таббо задумчиво, пережёвывая попкорн, — я тут подумал. Если бы мы втроём оказались в этом лабиринте, мы бы оттуда вышли за час. — За час? — Томми приподнял бровь. — Ты слишком высокого мнения о нас. — Я слишком низкого мнения об их строительных навыках. Серьёзно, они бегают по одним и тем же коридорам уже полтора фильма. Мы бы просто проломили стену. — Стены лабиринта каменные, — заметил Део. — У нас есть Томми с киркой. — Томми с киркой — это не аргумент. — Томми с киркой — это решение всех проблем, — возразил Таббо. — Особенно если добавить ТНТ. — ТНТ в лабиринте — это самоубийство, — сказал Томми. — Обвал, завал, и мы погребены под тонной камня. Нет, если бы мы оказались в лабиринте, я бы использовал не ТНТ, а... — Воду, — одновременно сказали Таббо и Део. — Именно. Воду. Залить весь лабиринт, подняться на поверхность и уплыть. — Ты предлагаешь устроить потоп, — уточнил Део. — Я предлагаю эффективное решение. Ты видел, чтобы у них в лабиринте была система водоотвода? Я нет. Значит, она не предусмотрена. Таббо восхищённо покачал головой. — Ты думаешь о потопе, пока мы смотрим кино про подростков. — Я всегда думаю, — ответил Томми и откинулся на спинку дивана. На экране герои как раз выбирались из очередной ловушки. Томми смотрел на них, но мыслями был далеко — в другом мире, в другом времени. Он думал об эльхах, которые теперь знали, что их боги реальны. О рыцарях, которые согласились на переговоры. О кардиналах, которые, возможно, скоро станут баранами. О Дристе, которая где-то там, в Астрале, хохочет над этой картиной. А потом он посмотрел на Таббо, который увлечённо следил за фильмом и хрустел попкорном, и на Део, который делал вид, что ему неинтересно, но то и дело кидал взгляды на экран, и понял, что именно этого ему не хватало все эти долгие месяцы в чужих мирах. Не приключений. Не спасения народов. Не божественных откровений. А вот этого — простого, тёплого, живого. Когда лучший друг лежит рядом, укрывшись пледом, и спорит о том, как правильно выживать в лабиринте. Когда второй лучший друг хрустит попкорном и строит теории заговора о сюжете фильма. Когда за окном шумит дождь, а в доме пахнет деревом, вином и старой кожей. Он улыбнулся и закрыл глаза. — Томми? — позвал Таббо. — Ты уснул? — Нет. Просто думаю. — О чём? — О том, что я рад, что вы здесь. Таббо замолчал. Део чуть повернул голову. Потом Таббо тихо сказал: — Мы тоже рады. Даже Део, хотя он не признается. — Я признаю, — сказал Део. — Я рад. Просто не говорю об этом вслух. — Ты только что сказал. — Это была оговорка. — Оговорка по Фрейду, — заметил Томми, не открывая глаз. — Ты бессознательно признаёшь, что мы для тебя важны. — Я сейчас бессознательно запущу в тебя подушкой. — Не попадёшь. У тебя плохая координация. — У меня идеальная координация. — У тебя шрамы на руках, которые ты получил, когда пытался разрубить арбуз и промахнулся. — Это был очень твёрдый арбуз. — Арбуз был мягким, Део. Ты просто криворукий. Таббо заржал. Део вздохнул, но Томми чувствовал, что он улыбается. И от этого в груди разливалось что-то тёплое и живое, похожее на мёд, похожее на свет фонаря, похожее на саму жизнь. За окном шумел тропический дождь. В камине трещал огонь. Плащ Техно висел на вешалке в коридоре. А на диване, укрывшись пледом, лежали трое и смотрели кино. И это было правильно. И это было хорошо. И это было именно то, ради чего стоило возвращаться домой.