Часть 50

Утро началось с того, что Таббо обнаружил аксолотля. — Томми, — позвал он шёпотом, и в этом шёпоте было столько благоговения, что Томми, ещё не открыв глаз, уже знал: Таббо стоит у аквариума. — Томми, он... он смотрит на меня. — Он на всех смотрит, — пробормотал Томми, зарываясь лицом в подушку. — Это его работа. — Он не двигается. Совсем. Он живой? — Живой. Это Пузырь. Он так общается. — Общается? — в голосе Таббо послышалось сомнение. — Он же просто висит. — Висит и смотрит. Это его способ коммуникации. Не груби. Део, который спал на составленных вместе пуфиках, открыл глаза — медленно, как человек, привыкший просыпаться от звука приближающегося крипера. Его белые глаза без зрачков уставились в потолок. Он лежал, не двигаясь, как будто проверял, все ли части тела на месте, все ли шрамы на руках зажили, не появилось ли новых. — Дождь, — констатировал он. — Дождь, — согласился Томми, не открывая глаз. — Третий день. Или четвёртый. Я сбился. — Он когда-нибудь заканчивается? — В этом лесу? Редко. Но бывает. Таббо наконец оторвался от аквариума и повернулся к ним. Его висячие уши качнулись, хвост, торчащий из-под ночной рубашки, дёрнулся. Каштановые волосы (краска ещё держалась, хотя корни уже начинали отрастать) торчали во все стороны, как будто он всю ночь ворочался, запутавшись рогами в пледе. — Я тут подумал, — начал он тоном, который не предвещал ничего хорошего. — О нет, — сказал Део. — Подожди, это интересно! — Таббо подошёл к дивану и сел на край, чуть не задев рогами Томми по лицу. — Вчера мы смотрели кино, где люди бегали по лабиринту и не могли выбраться. И я подумал: а что, если бы у них были зелья? Не простые, а... ну, специальные. Например, зелье прохода сквозь стены. Или зелье невидимости. Или... — У них не было зелий, — перебил Део. — У них была драма. — Драма — это не ресурс, — авторитетно заявил Таббо. — А зелья — ресурс. И я мог бы их продавать. Через свою сеть наёмников. Эксклюзивно. Представляете? «Зелья Таббо: выживи в любом лабиринте». Звучит как бизнес-план! — Звучит как повод получить по голове от местных администраторов, — заметил Томми. — Ты же знаешь, что на некоторых серверах запрещена продажа зелий без лицензии. — Я получу лицензию. — Ты? Лицензию? — Део приподнялся на локте. — Таббо, ты в прошлом месяце пытался продавать «услуги заточки мечей о рога» и чуть не проломил стену агентства. — Это был несчастный случай. И стена была недостаточно прочной. Я не виноват, что строители схалтурили. Томми рассмеялся — низко, хрипло со сна, — и сел на диване. Плед сполз с плеч. В гостиной было тепло: камин ещё не погас, угли тлели алым, и отсветы плясали на полу. — Ладно, — сказал он. — Давайте сначала позавтракаем. А потом я покажу вам ферму. Вы её ещё не видели. — У тебя есть ферма? — Таббо подскочил. — Настоящая? С животными? — С животными. С овцами. С коровами. Со свиньями. Я построил её, пока вас не было. — Он потянулся. — И у меня есть новая лестница. И смотровая площадка. И обрыв, на который я всё ещё не построил мост. Короче, у меня тут целая экскурсия. Део сел, провёл рукой по волосам, убирая их с лица. — Сначала завтрак, — сказал он. — Экскурсия на голодный желудок — это нарушение техники безопасности. — Ты и техника безопасности, — фыркнул Томми. — Ты помнишь, как мы с тобой воевали с Джошем? Где там была техника безопасности? — Я помню, как ты случайно активировал авиа-удар, — парировал Део. — И разнёс собственную базу. — Это был тактический манёвр. — Это был случайный взрыв. — Тактический случайный взрыв, — поправил Томми. — Звучит солиднее. Завтрак прошёл за разговорами о пустяках. Таббо рассказывал о своих последних заказах — кто-то из восточных фракций просил найти редкий ингредиент для зелья невидимости, и Таббо отправил туда одного из своих наёмников, который, кажется, заблудился в Незере и до сих пор не вернулся. Део слушал, иногда вставляя сухие комментарии, и чистил алмазный меч — тот самый, с которым он не расставался со времён Бизнес-Бэя. Томми пил чай и смотрел на них, и что-то в груди разжималось, становилось легче. После завтрака дождь наконец стих. Не прекратился — просто убавил напор, превратился в морось, которая висела в воздухе, не падая и не поднимаясь. — Идём, — сказал Томми, поднимаясь. — Пока есть окно. Через час опять польёт. Они вышли на смотровую площадку — круговую, опоясывающую ствол, с прочными деревянными перилами. Део остановился, оглядываясь. Его белые глаза без зрачков было трудно читать, но Томми знал его достаточно, чтобы заметить: он впечатлён. Таббо, наоборот, выражал восхищение громко и открыто. — Томми, это... это огромное! — Он подошёл к перилам и заглянул вниз. — Ты живёшь на дереве, которое выше леса! Ты вообще понимаешь, как это круто? — Понимаю, — скромно ответил Томми. — Я тут живу. Он показал им обрыв — слева, в пяти метрах, где скалистая стена отвесно уходила в пропасть, а наверху, на скале, обрывалась тропинка. Показал лес внизу — бесконечное зелёное море, пронизанное нитями рек. Показал свою новую лестницу, обвивающую ствол, и рассказал, как строил её с похмелья. — Ты строил лестницу с похмелья? — переспросил Део. — Это объясняет, почему она слегка кривая. — Она не кривая! Она... художественная. — Она кривая на третьем витке. — Это оптическая иллюзия. — Это кривизна. Таббо, не слушая их перепалку, уже спускался по лестнице, и его копыта (он снял обувь, потому что «копытам удобнее») цокали по деревянным ступеням. Томми и Део последовали за ним. Ферма встретила их запахом влажной земли и навоза. Ровные ряды пшеницы, свёклы, моркови, картошки, арбузов и ягод уходили вдаль. Оросительные каналы были полны дождевой воды. Загоны с животными — свиньями, коровами, овцами — стояли под крышами, и животные, укрывшиеся от мороси, смотрели на пришельцев с ленивым любопытством. — Овцы, — выдохнул Таббо, и в его голосе прозвучало что-то почти родственное. — Настоящие овцы. Он подошёл к загону и протянул руку. Овца — пушистая, с глупым выражением морды — ткнулась носом в его ладонь. Таббо замер. Его висячие уши дрогнули. Хвост, торчащий из-под плаща, замер. — Они... они признают меня, — прошептал он. — Я чувствую. — Ты баран, — сказал Томми. — Конечно, они тебя признают. Ты для них как... двоюродный брат, который уехал в город и стал бизнесменом. — Я не баран, — возразил Таббо, но руку не убрал. — Я гибрид. Это другое. — У тебя рога, уши и хвост. И ты сейчас мурлычешь, гладя овцу. — Я не мурлычу! Это она мурлычет. — Овцы не мурлычут, — заметил Део, который осматривал загоны на предмет прочности. — Эта мурлычет. Томми оставил Таббо с овцами и подошёл к Део, который проверял засовы на воротах. — Ну? — спросил он. — Что думаешь? — Крепко, — признал Део. — Крыша надёжная. Орошение продумано. Ты строил это сам? — Сам. Магия Майнкрафта помогает. Но всё равно пришлось повозиться. Део кивнул. Потом, не поворачивая головы, сказал: — Ты изменился. — В каком смысле? — В хорошем. Ты... обжился. Раньше ты был как ветер — дул, куда несло. А теперь у тебя есть дом. Ферма. Друзья, которые приходят в гости. Ты стал... спокойнее. Томми помолчал. Дождь, снова начавший накрапывать, забарабанил по крыше загона. — Я не спокойнее, — сказал он наконец. — Просто... я видел столько всего, что некоторые вещи перестали меня беспокоить. А некоторые, наоборот, стали важнее. — Он кивнул в сторону Таббо, который теперь сидел в загоне, окружённый тремя овцами, и что-то тихо им рассказывал. — Это — важно. Део проследил за его взглядом. — Согласен, — сказал он. — Это важно. Они вернулись домой, когда дождь снова усилился. Таббо промок, несмотря на плащ, и теперь сидел у камина, завернувшись в плед и суша волосы. Его рога блестели от влаги, а хвост, тоже мокрый, свисал с пуфика, как печальная тряпка. — Я замёрз, — пожаловался он. — Почему у тебя так холодно? — Это тропики, — ответил Томми. — Тут не бывает холодно. — Тогда почему я замёрз? — Потому что ты баран, а не белый медведь. — Я не баран! — У тебя рога. Део, который сидел на соседнем пуфике и снова чистил меч — кажется, это была его форма медитации, — негромко заметил: — У тебя ещё и хвост. Таббо надулся и закутался в плед плотнее. Томми, чувствуя, что нужно как-то разрядить обстановку, подошёл к зельеварке, стоявшей на бочках у правой стены. — Хочешь сварить зелье? — предложил он Таббо. — У меня есть ингредиенты. Можем попробовать что-нибудь экспериментальное. Таббо мгновенно оживился. — Экспериментальное? — Он сбросил плед. — Что ты имеешь в виду? — Ну, — Томми задумался, — у меня есть золотая морковь, адский нарост, светопыль... Можем попробовать сварить зелье ночного видения. Но с добавлением чего-нибудь необычного. Например, ягод светящегося мха. Я нашёл его в лесу. — Светящийся мох? — Таббо уже был на ногах, его уши встопорщились. — Ты серьёзно? Это же редкий ингредиент! Его используют для зелий, которые... — Которые что? — Я не знаю, — честно признался Таббо. — Но это звучит круто. Део отложил меч. — Вы собираетесь варить экспериментальное зелье, не зная, что получится, — констатировал он. — Я правильно понимаю? — Да, — хором ответили Томми и Таббо. — Я останусь здесь. Чтобы в случае взрыва вытащить вас из-под обломков. — Взрыва не будет, — отмахнулся Томми. — Зельеварка стоит на бочках. Что может пойти не так? Процесс варки занял около получаса. Таббо, как выяснилось, неплохо разбирался в зельях, хотя большая часть его знаний была почерпнута из случайных книг и советов Битцеля. Томми, прошедший школу Бабы Яги, действовал увереннее, но всё равно экспериментировал — добавил чуть больше светящегося мха, чем следовало, и плеснул в котёл каплю эля для «вкуса». Результат превзошёл ожидания. Зелье получилось не ночным видением. Оно было... светящимся. Мягко, ровно, без вспышек, оно излучало золотистый свет, похожий на свет фонаря. Таббо, первым попробовавший его на вкус (с чисто научной целью), засиял изнутри — кожа, рога, глаза, всё залилось тёплым свечением. — Ого, — сказал он, глядя на свои руки. — Я... я похож на фонарь. — Ты похож на бракованного светляка, — поправил Томми. — Я похож на источник света! — Таббо, казалось, был в восторге. — Представляете, как это можно продавать? «Зелье светящегося тела: освети любую пещеру без факелов». Цена — два алмаза. Нет, три. Нет, пять! — Ты продашь два флакона, и все начнут светиться, — заметил Део. — А потом эффект кончится, и они придут требовать возврат. — Это детали. — Таббо всё ещё разглядывал свои руки. — Главное — маркетинг. Эффект продержался около десяти минут. Когда свечение погасло, Таббо выглядел почти разочарованным. Томми, наоборот, был доволен — эксперимент удался, никто не пострадал, и у него теперь было новое зелье в коллекции. — Запиши рецепт, — сказал он Таббо. — И назови его «Зелье светлячка Таббо». Пусть твоё имя войдёт в историю. Таббо просиял (уже не в буквальном смысле, но почти) и побежал к столу за пергаментом. Вечером, когда дождь наконец утих и за окнами сгустились сумерки, они снова собрались в гостиной. Камин горел. Жёлтая гирлянда под балкой мягко освещала лианы на потолке. Светильник с забавной мордашкой подмигивал с полки. Пузырь висел в своём аквариуме и, как всегда, смотрел в одну точку. Таббо, утомлённый дневными приключениями, спал на пуфике, свернувшись калачиком и укрывшись пледом. Его рога чуть заметно подрагивали во сне. Део сидел у камина, глядя на огонь, и молчал. Томми сидел рядом, на красном ковре, и чувствовал, как усталость этого дня медленно уходит. — Део, — позвал он тихо, чтобы не разбудить Таббо. — М? — Спасибо, что пришёл. Оба пришли. Вы... — он запнулся, подбирая слова. — Вы не представляете, как это важно для меня. Део не ответил сразу. Потом повернул голову, и его белые глаза встретились с глазами Томми. — Представляю, — сказал он. — Ты много раз пропадал. И каждый раз возвращался. И каждый раз мы ждали. — Я знаю. — Томми опустил взгляд на ковёр. — Я это ценю. Просто... иногда мне кажется, что я не заслуживаю. — Ты заслуживаешь, — перебил Део. — Хватит. Ты спас народ. Написал книгу. Говорил с богами. Ты делаешь достаточно. Больше, чем достаточно. Позволь себе просто быть. Томми хотел возразить, но что-то в голосе Део — спокойное, уверенное, без тени сомнения — заставило его промолчать. Он просто кивнул. Они сидели у камина, пока угли не начали подёргиваться пеплом. Потом Томми накинул плед на спящего Таббо, подбросил дров в огонь и лёг на ковёр, глядя в потолок. Део остался в кресле у камина. Дождь за окном снова зашептал. Тихо, убаюкивающе. Завтра будет новый день. Но сегодня — просто ночь. Тёплая, живая, полная дыхания друзей.