Часть 52

Дождь за окном шёл четвёртый день, когда тень в углу гостиной шевельнулась. Томми, лежавший на красном ковре с книгой, даже не поднял головы. Он узнал это ощущение — лёгкий холодок, смещение воздуха, как будто реальность на секунду засомневалась в себе. Но что-то было иначе. Не так, как обычно. Холодок был глубже, темнее, и пахло от него не озоном, а чем-то древним, как старая кровь. Он опустил книгу. Из тени вышел Найтмер. Вернее, не вышел — вытек, как сгусток тьмы, принявший форму. Он был полностью чёрным — ни проблеска кожи, ни оттенка серого, абсолютная, глубокая чернота, в которой тонул взгляд. Рога, изгибающиеся назад, были частью этой черноты, как и плечи, и руки, и длинные пальцы. Вокруг него мерцала красная подсветка — не огонь, не свечение, а именно подсветка, как будто сама тьма была окружена алым ореолом. И посреди этого чёрного лица, там, где должны были быть глаза, горел один. Красный. Без зрачка, без белка, без видимой глубины — просто горящая точка, которая смотрела прямо на Томми. Рольф поднял голову и зарычал — низко, утробно, как он рычал только в присутствии демона. Но даже он, кажется, был сбит с толку новым обликом. Томми моргнул. — Ты стиль решил сменить? — спросил он, садясь. — Выглядишь как финальный босс из дешёвой RPG. — Это моя истинная форма, — ответил Найтмер, и его голос звучал иначе — глубже, без обычной насмешки. — Я решил, что ты достаточно взрослый, чтобы её увидеть. — Ну, — Томми оглядел его, — выглядит... драматично. Тебе идёт. Красный глаз — nice touch. — Я не за комплиментами пришёл. — Все так говорят. — Томми поднялся, потянулся. — Что на этот раз? Найтмер бросил ему книгу. Она приземлилась на диван — тяжёлый том в знакомом кожаном переплёте, с тиснением, которого Томми раньше не видел. На обложке — силуэт человека с распростёртыми руками, а за ним — паутина. — Вселенная Человека-паука, — сказал Найтмер. — Неделя. Там ты — Питер Паркер, студент, по совместительству дружелюбный сосед. Техноблейд — Железный Человек, твой наставник. Уилбур — Гарри Озборн. В качестве Эм-Джей — девушка по имени Молли. Томми пролистал книгу. Пробежал глазами по строчкам. — Ладно, — сказал он. — Сработаемся. — И да, — Найтмер уже растворялся в тени, но его красный глаз всё ещё горел, — постарайся не сломать город. На этот раз без авиа-ударов. — Я ничего не обещаю. Глаз погас. Тьма рассеялась. Томми остался стоять с книгой в руках, чувствуя, как знакомое покалывание телепорта начинает окутывать тело. — Рольф, — сказал он, — я скоро вернусь. Сторожи дом. Рольф фыркнул и улёгся обратно на пуфик. Неделя в мире Человека-паука прошла на удивление спокойно. Томми, к своему собственному удивлению, ждал злодеев. Ну, знаете — классика. Зелёный Гоблин, Доктор Осьминог, Веном. Он готовился. Проверял веб-шутеры. Патрулировал город по вечерам. Но всё, что ему попадалось, — это мелкие грабители, пара угонщиков и один очень пьяный парень, который пытался украсть хот-дог и извинялся потом пятнадцать минут. На третий день он понял: злодеев нет. Вообще. Неделя без злодеев. И это было... приятно? Скучновато, но приятно. С Молли — рыжеволосой, с вечно улыбающимися глазами и манерой говорить быстрее, чем думает, — они подружились почти сразу. У неё была та особая энергия, которой Томми не хватало в общении с парнями: более лёгкая, более... свежая, что ли. Она смеялась над его шутками, спорила о музыке, таскала его на какие-то студенческие тусовки и никогда не спрашивала, почему он иногда исчезает посреди разговора. Классная девушка. Но на отношения его не тянуло. Он понял это на пятый день, когда Молли, сидя на подоконнике в его квартире, спросила в лоб: — Ты вообще когда-нибудь влюблялся? Томми, который как раз скручивал очередную самокрутку из хвойных иголок, замер. — Ну, — сказал он, — технически у меня было десять жён. Но это было враньё. Все это понимали. Даже я. — Десять жён? — Молли прыснула. — Ты? Серьёзно? — Я был молодым и глупым. Ну, моложе и глупее, чем сейчас. Хвастался. Врал. Никто не верил. — А на самом деле? — На самом деле... — Он затянулся, выдохнул сладковатый дым и пожал плечами. — Я не гей. То есть, может, я на одну пятую, но я не могу. Я не собираюсь выяснять, как. Ну, знаешь, не могу же я ходить и проверять? Молли расхохоталась — громко, открыто, запрокинув голову. — Это самая странная исповедь, которую я слышала, — сказала она, отсмеявшись. — Но я тебя поняла. Ты просто... Томми. Этого хватает. — Спасибо, — искренне ответил он. — Ты тоже просто Молли. И это круто. Она улыбнулась, и они продолжили болтать о пустяках. О музыке, о фильмах, о том, почему профессор Коннорс вечно ходит с таким видом, будто ему кто-то наступил на хвост. Квартиру Томми снимал вместе с парнем по имени Морро. Морро был из тех, кто говорит мало, но по делу. Высокий, с вечно усталым взглядом и способностью появляться в самый неожиданный момент. У них была договорённость: аренду платят пополам, грязную посуду моет тот, кто последний ел, и никаких вопросов о том, куда Томми исчезает по ночам. Последнее Морро соблюдал с особой тщательностью — кажется, ему просто было всё равно. Квартира была съёмной, маленькой, но уютной. Две комнаты, общая кухня, вечно заваленная журналами и пустыми кружками, и балкон, выходящий на оживлённую улицу. Томми часто сидел на этом балконе, курил свои самокрутки и смотрел на город. Самокрутки он начал крутить на второй день. Это вышло случайно: он просто гулял по парку, увидел ель, вспомнил Бабу Ягу, вспомнил Лешего с его травяными сборами, и внезапно подумал: «А что, если скрутить?» Хвойные иголки, немного мёда, ещё что-то сладкое для аромата — получилось что-то среднее между чаем и куревом. Дым был мягким, сладковатым, пахнущим лесом. Морро, впервые увидев это, долго смотрел на Томми, потом на самокрутку, потом снова на Томми и сказал: — Ты куришь дерево. — Я курю хвою, — поправил Томми. — Это другое. — Это хвойное дерево. — Это сухой чай, Морро. Чай. Ты же пьёшь чай? Вот и я курю. Просто другой способ употребления. — Чай не курят. Чай заваривают. — Я расширяю границы. Морро покачал головой и больше не поднимал эту тему. По крайней мере, до того дня, когда случилось то, что случилось. В школе — ну, в университете, но Томми по привычке называл его школой, — он познакомился с Джеем. Джей был из тех, кого замечаешь не сразу. Невысокий, с тёмными волосами и вечно встревоженным взглядом, он ходил так, будто боялся кого-то задеть. Его ладони часто были спрятаны в карманы, и он вздрагивал, если кто-то подходил слишком близко. Но однажды, когда Томми случайно задел его плечом в коридоре, он почувствовал разряд. Лёгкий, едва заметный, как статическое электричество на свитере. — О, — сказал Томми. — Ты тоже? Джей побледнел. — Я... я не... это просто... — Да ладно, расслабься. — Томми улыбнулся. — Я — Человек-паук. У меня паучье чутьё. Я чувствую такие вещи. Джей уставился на него. — Ты... ты серьёзно? — Абсолютно. Но ты не хочешь, чтобы кто-то знал, верно? Я понимаю. Тайна личности. Двойная жизнь. Я сам такой. — Томми понизил голос. — Я никому не скажу. Но если тебе когда-нибудь понадобится помощь — обращайся. С этого дня Джей стал чуть менее напряжённым. Иногда они вместе обедали. Иногда Томми подшучивал над ним, называя «молниеносным», и Джей краснел, но уже не вздрагивал. Оказалось, он старательно скрывает свой дар, и это стоило ему огромных нервов. Томми, как человек, который годами скрывал свои способности, понимал его лучше всех. А ещё была компания. Фил, Макс, Платон, Яна, Лена и Гена — те самые Трудные Подростки, как они сами себя называли. Не банда, не группировка, просто ребята с непростыми характерами и ещё более непростыми судьбами, которые нашли друг друга и теперь держались вместе. Фил — футболист, «мозг» компании, который мог спланировать что угодно, от похода в лес до финансовой аферы. Макс — закрытый, грубоватый, но способный на такую заботу, о которой никто не догадывался. Платон — ответственный, сентиментальный, из тех, кто всегда придёт на помощь. Яна — шумная тусовщица с непростой семейной историей. Лена — расчётливая, колючая, но внутри — ранимая. И Гена, который говорил книжным языком и раздражал этим всех вокруг, но при этом был, пожалуй, самым добрым из всей компании. Томми вписался в неё как-то сам собой. Он не искал друзей — просто однажды, после особенно скучной лекции, Фил подошёл к нему и спросил: «Слышал, ты куришь хвою. Это правда?» А потом они разговорились, и через неделю Томми уже сидел с ними в парке, пил дешёвый лимонад и слушал, как Платон рассказывает о своём прошлом, а Макс мрачно комментирует каждое слово. — У вас тут прям хэппи-хаус, — заметил Томми однажды. — Не жизнь, а хэппи-хаус, — согласилась Яна. — Я бухаю, и у меня жизнь лучше, чем у некоторых, — добавил Томми. — Ты утром выкинул окурок в окно на голову прохожего, — напомнил Морро, который как раз проходил мимо с кружкой кофе. — А что он делал в зоне поражения? — возмутился Томми. — Там на земле столько окурков, что и догадаться с трёх раз можно. Если человек идёт под моим окном, он должен осознавать риски. Фил, слушавший этот разговор, внезапно задумался. — Кстати, о твоей хвое, — сказал он. — Я проверял. — Что проверял? — Твою хвою. Ну, состав. Чисто из интереса. — Фил достал телефон и пролистал какие-то заметки. — Короче, я тут пробил по документам — твоя хвоя не является наркотическим веществом. Вообще. Химически. Я даже форумы проверил. Знаешь, что я выяснил? — Что? — Ты единственный человек в этой стране, который добровольно курит еловые иголки. Ты уникум. Тебя можно за деньги показывать. Томми затянулся и выпустил облачко сладковатого дыма. — Как думаешь, мне нужен агент? Фил на секунду замер. Потом, после паузы, осторожно произнёс: — Вообще-то я по образованию будущий менеджер. Так что... может быть. Из коридора раздался голос Морро: — ФИЛ, НЕ ПООЩРЯЙ ЕГО!!! Фил положил трубку. Но идея уже была посеяна. Рейд за хвоёй случился в пятницу. Глубокий вечер. Окраина города. Компания в полном составе выдвинулась в лесополосу за гаражным кооперативом. Задача: добыть побольше хвои для «экспериментов» Томми и заодно развеяться. Лес встретил их тишиной — той особенной, когда слышно, как падает каждая иголка. Фил, вооружённый фонариком, шёл первым. Его поза выдавала командира, который сто раз всё спланировал: заходим, быстро собираем еловые лапы, не привлекая внимания. — А почему мы вообще это делаем? — спросила Яна, перепрыгивая через лужу. — Почему мы тащимся ночью в лес за какими-то ветками? Томми, который в этом мире отзывался на «Ллойда», загадочно улыбнулся в темноте: — Это не просто ветки. Это альтернативный источник спокойствия. Без химии. Платон, ворошивший рюкзак в поисках перчаток, хмыкнул: — Химия — это когда ты мешаешь колу с ментосом. А это... хвойный самогон на минималках. Морро молча зажёг сигарету, освещая лицо. Макс плёлся сзади, как всегда безучастный. Гена поправил очки и принялся бормотать что-то о хвойных эфирных маслах и их благотворном влиянии на дыхательные пути. Джей нервно оглядывался. — Мне не нравится лес ночью, — прошептал он. — Тут слишком... тихо. И ветки скрипят. А если там кто-то есть? — Мы и есть «кто-то есть», Джей, — ответил Морро, выдыхая дым. — Мы — страшные люди в лесу. Расслабься. Они углубились в чащу. Томми с энтузиазмом обдирал нижние ветки какой-то несчастной ели, приговаривая: — Смотрите, какая пушистая. Иголки мягкие, аромат насыщенный... Из такой получится самокрутка умиротворения. Макс, впервые за вечер подав голос, заметил: — Ты говоришь как наркодилер-веган. — Я говорю как человек, познавший дзен. Рюкзаки постепенно наполнялись. Яна и Лена, забыв о взаимных колкостях, собирали хвою в один пакет. Платон страховал Джея, который то и дело спотыкался о корни. Фил координировал, будто это была военная операция. А потом из темноты ударил луч фонаря. — Стоять! Что вы тут делаете? Это частная территория! Охрана. Два мужика в форме, явно скучавшие всю смену и теперь получившие неожиданное развлечение. Фил мгновенно включил дипломата: — Мы... э... экологи. Проводим учёт хвойных пород. Второй охранник, тот, что потолще, недоверчиво оглядел рюкзаки: — Ночью? С рюкзаками? А ну открывай! Платон инстинктивно сжал кулаки. Яна спрятала пакет за спину. Морро закатил глаза — он тысячу раз умирал в других реальностях, а теперь его ловит сельский патруль за воровство веток. Джей, стоявший ближе всех к трансформаторной будке, побледнел. — Парни, — прошептал он, — я сейчас нервничаю. А когда я нервничаю... — Джей, нет, — предостерёг его Томми. — Я не контролирую! — ДЖЕЙ, ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ, — прошипел Морро. — Я ПЫТАЮСЬ! И тут произошло это. Джей вскинул руки в защитном жесте, и с его пальцев сорвался электрический разряд — короткий, но ослепительный. Искры веером полетели в трансформаторную будку. Раздался гул, треск — и весь квартал за лесом медленно, с протяжным воем начал погружаться во тьму. Фонари гасли один за другим. Окна домов меркли. Вывеска «Шаурма 24/7» сиротливо мигнула и погасла. Охранники замерли. В наступившей тишине было слышно, как где-то далеко залаяла собака. — Это че было? — выдохнул первый охранник. — Ты видел?! Оно из ПАЛЬЦЕВ! — отозвался второй. И в этот самый момент из кустов с диким, нечленораздельным ором вылетел мужик. Штаны его были спущены до колен, в одной руке он сжимал смятый рулон туалетной бумаги, другой размахивал, как ветряная мельница. Он, видимо, присел по нужде в самый неподходящий момент, а тут свет гаснет, искры летят, и его нервы не выдержали. — Ы-Ы-Ы-А-А-А!!! А-А-А-А!!! ЧТО ЗА ХРЕНЬ?! СВЕТ! ГДЕ СВЕТ?! ЭТО ИНОПЛАНЕТЯНЕ?! Он бежал прямо на компанию, размахивая туалетной бумагой как флагом капитуляции. Охранники, увидев это, сами впали в ступор. — Там ещё и голый... — трагическим шёпотом произнёс второй. Фил схватил Джея за шкирку: — ВСЕ БЕЖИМ! И они побежали. Вся компания неслась через лес, ломая ветки, матерясь и роняя собранную хвою. Томми, который мог бы всех обогнать с помощью паучьих способностей, остался в арьергарде — просто чтобы убедиться, что никто не отстал. Яна на бегу визжала: — Я НЕ ПОДПИСЫВАЛАСЬ НА ГОЛЫХ МУЖИКОВ! Платон перепрыгивал через пеньки с ловкостью, которой позавидовал бы любой спортсмен: — БЕГИТЕ, СЛАБОУМНЫЕ!!! Гена, запыхавшись, на бегу ставил философский акцент: — Ситуация... вышла... из-под... контроля! Морро бежал последним, прикрывая отход, и его голос звучал до странного скучающе: — Я сражался с демонами. Я умирал в петлях времени. А теперь я убегаю от мужика с голой задницей. Вселенная ко мне жестока. Томми, хохоча, прокричал в ответ: — ЗАТО ВЕСЕЛО! Сзади доносился удаляющийся вой мужика: ВЕРНИТЕ СВЕТ! Я ТАМ НЕ ЗАКОНЧИЛ!!! Через пятнадцать минут они сидели на остановке на другой стороне квартала. Пыльные, исцарапанные, без хвои, но странно счастливые. Фонарик разбит. Рюкзаки полупустые. Зато все живы, и никто не арестован. Платон тяжело дышал, уперев руки в колени: — Я... я в жизни так не бегал. А я сидел, между прочим! Фил смотрел на Джея, всё ещё бледного, но уже почти спокойного: — Уокер. Ты. Обесточил. Квартал. Джей виновато втянул голову в плечи: — Я предупреждал! Я сказал, что нервничаю! Макс внезапно улыбнулся — редкость, почти невозможность: — Это было... офигенно. Искры. И этот голый чувак. Яна расхохоталась: — ОН КРИЧАЛ «Я ТАМ НЕ ЗАКОНЧИЛ»! Гена, поправляя съехавшие очки, выдал: — Апофеоз абсурда человеческого бытия. Человек, застигнутый врасплох дефекацией, становится свидетелем электромагнитной аномалии. Морро закурил, стоя поодаль: — Идиотская ночь. Великая ночь. Я не знаю, как оценивать. Томми посмотрел на свои пустые руки: — А хвои-то нету... Фил всплеснул руками: — Какая к чёрту хвоя?! Мы только что стали свидетелями — и ПРИЧИНОЙ — непонятно чего! Нас ищут! — Зато мы сплотились, — философски заметил Томми. — Это был отличный тимбилдинг. Платон зло прищурился: — Я тебе сейчас устрою тимбилдинг. Хвоёй по лицу! Джей тихо засмеялся. Смех перешёл в истерику, а потом, один за другим, все подхватили. Даже Морро чуть заметно дёрнул уголком губ. — Я обесточил квартал... из-за хвои... — выдавил Джей сквозь смех. — Не из-за хвои, — успокоил его Томми. — Из-за любви. Ты же думал о НЁМ, когда нервничал? Джей резко перестал смеяться: — ...Откуда ты знаешь? — У тебя на левой руке искрило. Там всегда искрит, когда ты о нём думаешь. Джей спрятал лицо в ладонях. Морро подошёл и молча положил ему руку на плечо — буквально на секунду, но это значило больше, чем любые слова. — В следующий раз думай о нём не возле трансформаторной будки, — сказал он. — Я запомню, — глухо ответил Джей. Гена достал блокнот: — «Трансформаторная будка как метафора подавленного влечения...» — ГЕНА, УБЕРИ БЛОКНОТ! — хором заорали все. На следующее утро Томми проснулся от голоса Молли, доносившегося из телевизора. Нет, не Молли. Просто телевизора. Молли стояла рядом с ним на кухне и, прихлёбывая чай, смотрела выпуск местных новостей. — ...а теперь посмотрите на эти кадры, — говорил диктор за кадром. — Сегодня ночью неизвестные стали причиной полного обесточивания семнадцатого квартала. Жители сообщают о яркой вспышке и громком хлопке в районе трансформаторной будки. На экране появилось видео. Качество было посредственным — явно снято на телефон из окна какого-то дома, — но узнаваемым. Сначала — общий план: фонари гаснут, район погружается во тьму. Потом камера дёргается вниз, и в кадр попадает компания подростков, выбегающая из леса. Они несутся через поле, перепрыгивают через кусты, машут руками. И за ними, размахивая рулоном туалетной бумаги, бежит мужик со спущенными штанами. — Полиция разыскивает группу молодых людей, — продолжал диктор, — которые, предположительно, причастны к инциденту. Также разыскивается неизвестный мужчина, преследовавший подростков. Его личность устанавливается. Голос за кадром, принадлежащий, видимо, тому, кто снимал видео, добавил: «Ребят, посмотрите — весь квартал обесточился, а теперь там ещё и это... Это что, голый? Они от него бегут? Боже, это реально голый мужик...» Томми, который как раз вышел из душа и застал последние секунды репортажа, замер. — Это... — начал он. — Это вы, — закончила Молли, и её голос дрожал от смеха. — Я узнала Фила. И Платона. И твою дурацкую походку. Ты бежал последним и смеялся! Томми посмотрел на экран. На застывшем кадре — его собственное лицо, искажённое смехом, и мужик с голой задницей в десяти метрах позади. — Ну, — сказал он, — по крайней мере, меня не арестовали. В этот момент зазвонил телефон. Томми взял трубку. Звонил Техноблейд — Тони Старк, Железный Человек, его наставник. — Паркер! — голос Техно был ровным, но в нём слышалось то самое напряжение, которое бывает у человека, увидевшего что-то за гранью его понимания. — Я только что посмотрел утренние новости. Скажи мне, что это не ты. Томми посмотрел на Молли. Молли посмотрела на Томми. — Эм, — сказал Томми. — Технически — не я обесточил квартал. Это был мой друг. У него молнии из пальцев. Он нервничал. — У твоего друга молнии из пальцев, — медленно повторил Техно. — Да. И ещё за нами бежал голый мужик с туалетной бумагой. Это не было запланировано. Пауза на том конце была долгой. Очень долгой. Потом Техно произнёс: — Я понял. Ты — ходячая катастрофа. Каждый раз, когда я думаю, что ты... Томми, окончательно обнаглев, положил трубку. Молли уставилась на него. — Ты только что бросил трубку. Железному Человеку. Своему наставнику. — Я по сути курю сухой чай, — ответил Томми, закуривая новую самокрутку. — Это не запрещено. А он пусть выдыхает. Молли покачала головой, но улыбка с её лица так и не сошла. За окном светило солнце. Где-то далеко, в семнадцатом квартале, до сих пор не было света. А где-то ещё дальше мужик с туалетной бумагой, вероятно, пытался объяснить полиции, что он «там не закончил». Не жизнь, а хэппи-хаус.