Часть 53

Субботнее утро началось не с кофе. Оно началось с телефонного звонка, который разорвал тишину квартиры, как сирена воздушной тревоги. Томми, спавший лицом в подушку, даже не пошевелился. Морро, который как раз вышел из ванной с зубной щёткой во рту, молча прошёл в гостиную, взял телефон с журнального столика и протянул его в сторону дивана. — Возьми, — сказал он сквозь зубную щётку. — Это Фил. У него голос как у человека, который нашёл труп. Томми, не открывая глаз, нашарил трубку и поднёс к уху. — Алё, — прохрипел он. — У нас проблема! — голос Фила был взволнованным, громким и слегка запыхавшимся. — Макс полез на стройку. Его надо срочно снять, пока менты не приехали. Томми открыл один глаз. — Дай угадаю, — сказал он. — Это не просто стройка. Это символ его внутреннего протеста? — Это заброшенный долгострой на Выхинской! Он залез на четвёртый этаж и сидит там! — Один? — С Платоном! — Платон с ним? Тогда всё в порядке. Платон надёжный. — Платон полез за ним, чтобы снять, и застрял там же! Томми сел на диване, потёр переносицу и вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Сейчас будем. Морро, который уже вернулся в ванную, крикнул оттуда: — Скажи, чтобы прыгал! Я ловить его не буду — я на мели и без ветра! Томми хмыкнул и, всё ещё прижимая трубку к уху, добавил: — И захвати бутылку воды. Не для него — для меня. Он нажал отбой и уставился в потолок. Суббота. Десять утра. Макс на стройке. Платон застрял. Кому-то срочно понадобился внутренний протест, и этот кто-то выбрал для него самое неподходящее время. — Ненавижу, когда меня будят в субботу утром, — пробормотал Томми и потянулся за одеждой. Город за окном автобуса был серым и сонным. Субботнее утро — редкое время, когда даже спальные районы выглядят так, будто их накрыли пыльным одеялом и забыли проветрить. Томми сидел у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрел на проплывающие мимо панельные девятиэтажки, облупившиеся ларьки и пустые детские площадки. Морро сидел рядом, закинув ногу на ногу, и листал что-то в телефоне — кажется, сводку погоды. Фил, устроившийся напротив, нервно постукивал пальцами по колену. — Ты чего дёргаешься? — спросил Томми, не поворачивая головы. — Макс не в первый раз на стройку лезет. — В прошлый раз он хотя бы не застревал, — ответил Фил. — И в прошлый раз не было ментов. — В прошлый раз он полез на вышку сотовой связи, и его снимали пожарные. — Это другое. — Почему? — Пожарные не вызывают родителей. А менты — вызывают. Томми отлепил лоб от стекла и повернулся к Филу. — Ты знаешь, что я тебе скажу, — произнёс он. — В жизни, Фил, каждый ищет свой заброшенный долгострой и лезет на него. У кого-то это четвёртый этаж, у кого-то — трансформаторная будка, у кого-то — целая вселенная, которая не принимает его таким, какой он есть. Мы все просто ищем место повыше, чтобы нас заметили. Или не заметили — это уж как повезёт. Фил моргнул. — Ты это сейчас к чему? — К тому, что Макс — не проблема, — Томми пожал плечами. — Макс — это Макс. Он лезет на стройку, потому что ему нужно куда-то лезть. А наша задача — не дать ему упасть. Буквально. — И метафорически, — добавил Морро, не поднимая глаз от телефона. — И метафорически, — согласился Томми. Фил помолчал, переваривая. Потом хмыкнул. — Ты говоришь как человек, который сам сто раз падал. — Падал, — признал Томми. — И ещё буду. Но я всегда встаю. И Макс встанет. Просто сегодня ему нужна лестница. Или верёвка. Или Платон, который застрял там же, где и он, и теперь они оба ждут спасателей. — У нас нет лестницы, — заметил Фил. — У нас есть команда, — возразил Морро. — Правда, вместо супер-агента у нас парень, который угнал фуру с арбузами. И ещё один, который курит хвою. И девушка, которая может устроить скандал из ничего. — Платон хотя бы надёжный, — сказал Томми. — И готовит хорошо. — Платон сидел, — напомнил Фил. — И что? Он заплатил свой долг обществу. И борщ у него отличный. Автобус дёрнулся и остановился. За окном уже виднелся заброшенный долгострой — серая бетонная коробка с пустыми глазницами окон, на фоне которой две крошечные фигурки на четвёртом этаже размахивали руками. — Приехали, — объявил Томми, поднимаясь. На стройке пахло пылью, ржавым железом и чем-то кислым — не то старым клеем, не то застоявшейся водой. Томми, Морро и Фил пробрались через дыру в заборе и двинулись к лестнице. Она была бетонной, без перил, и на некоторых ступенях зияли дыры. Где-то наверху, на четвёртом этаже, Макс и Платон сидели на краю плиты, свесив ноги в пустоту, и о чём-то спорили. — Мы здесь! — крикнул Фил, задрав голову. — Слезайте! — Не можем! — отозвался Платон. — Лестница обвалилась! — Как вы туда вообще залезли?! — По арматуре! Томми обернулся к Морро. — У меня есть план, — сказал он. — Если твой план включает ТНТ... — Нет. Просто подсади меня, я залезу наверх по колонне и скину им верёвку. — У нас нет верёвки. — Я найду. Томми действительно нашёл верёвку — старый канат, забытый строителями в углу первого этажа. Он забросил его на плечо, подошёл к центральной колонне, которая поднималась сквозь все этажи к самой крыше, и, ухватившись за выступы, начал карабкаться вверх. Движения были точными, выверенными — сказывались годы тренировок, пусть даже в этом мире он был всего лишь студентом. Мышцы помнили. Через несколько минут он уже стоял на четвёртом этаже, глядя на Макса и Платона, которые смотрели на него с выражением людей, ожидавших спасателей и получивших Томми. — Ты принёс верёвку, — констатировал Платон. — Я принёс верёвку, — подтвердил Томми. — А ты уверен, что она выдержит? — Нет. Но у нас нет выбора. Он привязал канат к остаткам арматуры, торчавшей из стены, скинул конец вниз, и Филу с Морро потребовалось меньше минуты, чтобы подняться. Вшестером (Яна и Гена как раз подошли к этому моменту — их вызвал Фил, пока Томми карабкался) они начали спускать Макса и Платона по одному. Макс спускался первым, бурча что-то про «не надо было меня снимать, я сам бы спустился». Платон спускался вторым и комментировал процесс в том духе, что «если эта хреновина порвётся, я тебя лично придушу, Паркэр». Когда оба были на земле, а Томми как раз собирался спускаться сам, Фил вдруг замер и прислушался. — Сирены, — тихо сказал он. И точно: вдалеке, но быстро приближаясь, завыли полицейские сирены. — Рассыпаемся! — крикнул Томми сверху. — Встречаемся на остановке! И начался хаос. Гена, который до этого спокойно стоял в стороне и что-то записывал в блокнот, внезапно сорвался с места и побежал к забору с криком «Я слишком молод для тюрьмы!». Фил и Макс рванули в разные стороны — Фил к дыре в заборе, Макс к дальней стене. Платон перепрыгнул через бетонный блок и исчез в темноте первого этажа. Морро, не теряя самообладания, быстрым шагом направился к выходу — он никогда не бегал, это было ниже его достоинства. А Томми, недолго думая, оттолкнулся от края плиты и прыгнул. Не вниз — в сторону. Его пальцы поймали выступ на соседней стене, тело качнулось маятником, ноги нашли опору. Он перекатился через кучу строительного мусора, вскочил на ноги и побежал. Впереди, на асфальтированной дорожке, ведущей от стройки к жилому кварталу, он увидел Гришу. Гриша — парень из параллельной группы, который вечно попадал в истории и вечно выходил из них сухим, — катил перед собой ржавую алюминиевую тележку, явно спёртую со стройки. В тележке, поджав ноги и вцепившись в борта, сидела Яна. — Быстрее! — орала она, и её рыжие волосы развевались на ветру. — ГРИША, БЫСТРЕЕ, ОНИ СЗАДИ! Гриша, пыхтя, разгонял тележку по асфальту, и колёса гремели так, что было слышно, наверное, в соседнем районе. Яна, заметив Томми, замахала рукой: — ПАРКЭР, ПРЫГАЙ! — НЕКУДА! — НА ХОДУ! Томми оглянулся. Позади, метрах в пятидесяти, бежал полицейский — молодой, спортивный, с рацией в руке. Томми вздохнул, пробормотал «ненавижу, когда меня будят в субботу» и рванул вперёд. Он догнал тележку, схватился за борт, и Яна, перегнувшись, втащила его внутрь. Тележка угрожающе накренилась, но устояла. — ГРИША, ЖМИ! — заорал Томми. Гриша жал. Тележка неслась по дорожке, подпрыгивая на стыках, и в ней, в обнимку, сидели Яна и Томми, а сзади, постепенно отставая, бежал полицейский. Он что-то кричал в рацию, но слова терялись в грохоте колёс. — Он вызывает подкрепление! — крикнула Яна. — Пусть вызывает! — отозвался Томми. — У нас тележка! — Ты понимаешь, что мы выглядим как идиоты?! — Мы и есть идиоты! Гордись этим! Они вылетели с территории стройки и понеслись по тротуару. Прохожие шарахались. Какая-то бабушка перекрестилась. Мальчик с велосипедом проводил их взглядом, полным восхищения. У перекрёстка Томми заметил ещё одного полицейского — тот выбежал наперерез, явно намереваясь преградить путь. — Держитесь! — крикнул он и вскочил на ноги, балансируя в трясущейся тележке. Полицейский оказался прямо перед ними. Томми, недолго думая, оттолкнулся от борта, перепрыгнул через его голову — высоко, чисто, как на тренировке, — приземлился на асфальт, перекатился и побежал дальше. Полицейский на мгновение замер, провожая его взглядом, а потом тележка Гриши с грохотом пронеслась мимо, едва не задев его по ногам. — ИЗВИНИТЕ! — крикнула Яна, обернувшись. — ЭТО НЕ НАША ТЕЛЕЖКА! Через десять минут они собрались на остановке. Запыхавшиеся, взъерошенные, но живые. Макс держался за бок. Платон сидел на скамейке, пытаясь отдышаться. Гена что-то строчил в блокноте — видимо, описывал произошедшее для потомков. Гриша, прислонив тележку к урне, тяжело дышал. Яна сидела на той же тележке и ржала. Морро стоял в стороне, курил и смотрел на них с выражением человека, который давно перестал удивляться. — Меня чуть не сбила тележка, — сообщил он. — Я шёл спокойно. Я никуда не бежал. И меня чуть не сбила тележка с рыжей девушкой и парнем в обнимку. Я требую моральной компенсации. — Запиши на мой счёт, — отмахнулся Томми, плюхаясь на скамейку. Фил, который сидел рядом, вдруг поднял телефон. — Народ, — сказал он изменившимся голосом. — Вы это видели? — Что? — спросила Яна. — ТикТок. Он повернул экран. На видео — снятом явно кем-то из окна — была видна та самая асфальтированная дорожка, тележка с двумя пассажирами, Гриша, толкающий её, как заправский возница, и полицейский, через которого только что перепрыгнул Томми. За кадром женский голос комментировал: «Вы это видите?! Они едут в тележке! ОН ПЕРЕПРЫГНУЛ МЕНТА! Я НЕ МОГУ!» — Мы знамениты, — констатировал Гена. — Снова. — Прогресс, — заметил Томми, откидываясь на спинку скамейки. — Уже без федерального канала по телику. ТикТок — это новый уровень. — Ты перепрыгнул полицейского, — медленно произнёс Макс. — Как ты вообще это сделал? — Спорт, — ответил Томми. — И немного магии. В основном спорт. — Ты куришь хвойные иголки и лежишь на диване сутками. Какой спорт? — Спорт духа. Самый важный. Они просидели на остановке ещё около часа. Никто за ними не пришёл. Полиция то ли не смогла их отследить, то ли не захотела связываться с группой подростков, которые передвигаются на тележках и перепрыгивают через сотрудников. Так или иначе, суббота продолжалась. Дома, уже ближе к вечеру, Томми лежал на диване и смотрел в потолок. Морро сидел в кресле с книгой. По телевизору шёл какой-то старый фильм. Всё было тихо. Почти. Телефон зазвонил. Томми взял трубку, даже не глядя на экран. — Алло. — Томми, — раздался голос Техноблейда. Томми замер. Морро, не поднимая глаз от книги, чуть заметно ухмыльнулся. — Техно! — Томми постарался, чтобы его голос звучал бодро. — Привет. Как дела? Как костюм? Как там твои ракеты? — Мои ракеты в порядке, — ответил Техно, и в его монотонном голосе прозвучала такая глубина обречённости, что Томми сразу понял: он всё знает. — А вот твоя способность находить приключения на свою задницу — нет. Я только что посмотрел ТикТок. И знаешь, что я там увидел? — Смешное видео с котом? — предположил Томми. — Я увидел подростка, который перепрыгнул полицейского и уехал в тележке. Подростка с твоим затылком. И с твоей манерой приземляться. И вообще, я узнал этот прыжок — я учил тебя этому прыжку. — Хороший прыжок, — не мог не отметить Томми. — Прыжок отличный, — согласился Техно. — Полицейский, через которого ты прыгнул, до сих пор в шоке. Он дал интервью. Знаешь, что он сказал? — Что? — «Это был не человек. Человек так не прыгает». — Он меня перехвалил. — Томми. — Техно. — Ты снова попал в новости. — Технически это не новости. Это ТикТок. Разные весовые категории. Повисла пауза. Томми слышал, как на том конце провода Техно тяжело вздыхает — так вздыхают люди, которые очень хотят сохранить спокойствие, но обстоятельства против них. — Ты помнишь, что ты — Человек-паук? — спросил Техно наконец. — Что у тебя есть суперспособности? Что я тебя тренирую, чтобы ты спасал людей, а не перепрыгивал полицейских? — Я спасал людей, — возразил Томми. — Макс застрял на стройке. Платон застрял с ним. Я их снял. Это было спасение. А полицейский — это побочный эффект. — Побочный эффект, — повторил Техно. — Полицейский, через которого ты перепрыгнул, — побочный эффект. — И тележка, — добавил Томми, чувствуя, что хуже уже не будет. — Тележка тоже была побочным эффектом. И Яна. И Гриша. — ... — ... — Я позвоню позже, — сказал Техно. — Когда успокоюсь. — Хорошо, — ответил Томми и, окончательно обнаглев, положил трубку. Морро перевернул страницу. — Ты снова положил трубку, — заметил он. — Да, — сказал Томми, откидываясь на диван. — Но он поймёт. Когда-нибудь. За окном кричали воробьи. Где-то вдалеке лаяла собака. Жизнь текла своим чередом — безумная, хаотичная, полная строек, тележек и полицейских, через которых можно перепрыгнуть, если очень захотеть.