Часть 56

Нижний мир не всегда был к нему добр. Иногда реальность схлопывалась вокруг, как челюсти, — без предупреждения, без причины, просто потому что он был Томми, а Томми в некоторых мирах был запрограммирован на смерть. Буквально. Как строчка в коде, которую невозможно стереть. Он умирал в тюрьмах, умирал в петлях времени, умирал в одиночестве, в лужах собственной крови, в снегу, в темноте. И каждый раз это было холодно. Не физически — физическая боль притуплялась, — а как-то иначе. Смерть была холодной не снаружи, а изнутри. Как будто кто-то вынимал из груди что-то важное и оставлял там лёд. В таких мирах ему приходилось разрывать других на куски. Не ради удовольствия — ради жизни. Ради права сделать ещё один вдох. Счастья в таких мирах практически не существовало. Оно было роскошью, которую никто не мог себе позволить. Но жизнь — даже такая, рваная, кровавая, отчаянная — была лучше, чем вечность в тёмном, холодном Лимбо. Он помнил Лимбо. Помнил чёрную воду, отражающую пустоту, помнил системное окно с надписью «RETURN?» и две кнопки — YES и NO. Он нажимал YES столько раз, сколько мог. Но в некоторых мирах кнопки не было. Только тьма. Только ожидание. Только бесконечное... Кап Кап Кап.. Найтмер как-то сказал ему, что человек не может вечно находиться в Лимбо. Что душа должна переродиться, иначе она деградирует, распадается, исчезает. Таков закон. Но, как и во всём, бывают исключения. И нетрудно догадаться, что во многих мирах Томми был этим исключением. Застревал. Ждал. Годами, десятилетиями, веками — в месте, где времени не существовало. Садисты грёбанные, думал он каждый раз, когда выбирался оттуда. Почему всем так не нравятся хорошие концовки? Сидя в огромной руке демона и свесив ноги в пустоту пространства под ним, он думал об этом бесконечное количество времени. В «звёздном пространстве», как Томми его называл, не было ни секунд, ни минут, ни часов. Только бескрайняя чернота, утыканная белыми точками, и тишина — глубокая, как океан. Рука Найтмера была тёплой и твёрдой, как камень, но Томми давно привык. Он сидел на этой ладони, болтал ногами и смотрел в пустоту, думая о том, как странно устроен мир. На очередной вздох блондина Найтмер лениво открыл свой верхний глаз — красный, без зрачка, горящий в темноте, как звезда, — и, выдохнув тёплый воздух из ноздрей, перевёл взгляд на бесконечный горизонт Астрала. В полной тишине прозвучало: — Людям слишком нравится драма. Без неё они как без воздуха. Этот воздух стал для них наркотиком, без которого они уже не смогли жить. Томми хмыкнул, не оборачиваясь. — Ты говоришь как тот, кто сам эту драму и создаёт. — Я создаю возможности, — поправил Найтмер. — Драму создают люди. Я только наблюдаю. — Ага, конечно. «Наблюдаешь». — Томми наконец повернул голову и посмотрел на демона. — Ты выглядишь как финальный босс из RPG, а говоришь как уставший библиотекарь. — Я многогранен. — Ты бесишь. — Это взаимно. Они замолчали. Томми снова уставился в звёзды. Найтмер лениво пошевелил пальцами, и Томми пришлось схватиться за его коготь, чтобы не свалиться. — Я тут подумал, — сказал Томми. — О прошлом. — Опасное занятие. — Заткнись. Я серьёзно. То, что я сделал тогда — контракт, обряд в снегу... Ты помнишь? — Я помню всё. — Ну да, конечно. — Томми вздохнул. — Я тогда был в отчаянии. Дрим сбежал из тюрьмы, гнался за мной. Я чудом нашёл дом Фила. Думал, там безопасно. Но ты знаешь, как это бывает — паранойя, страх, ожидание. Каждую ночь мне казалось, что он стоит за дверью. Каждый шорох был его шагами. Найтмер молчал. Его глаз смотрел на Томми не мигая. — А потом я нашёл книгу, — продолжал Томми. — В библиотеке Киноко. Обряд призыва демона. Это было глупо. Очень глупо. Но я утащил книгу, сбежал в Тундру и прямо в снегу начертил все эти символы. Помню, руки замёрзли так, что я едва мог держать мел. И вызвал тебя. — Ты был очень настойчив, — заметил Найтмер. — Я был в ужасе. И предложил тебе сделку. Мою душу — в обмен на свободу от Дрима. Ты согласился. И что в итоге? Дрим всё равно меня убил. Спустя две недели. Ты проглядел. — Я не проглядел, — в голосе Найтмера появилось что-то, отдалённо похожее на раздражение. — Я был занят. И да, это был мой просчёт. Я признаю. — Классно, — Томми усмехнулся. — И ты так же классно лишился обеда. Найтмер издал звук — что-то среднее между рыком и вздохом. Томми знал этот звук. Он означал «ты опять». — Ты продал мне душу, Томми, — сказал Найтмер. — По всем законам, я должен был забрать её в конце твоей жизни. Это была сделка. Моя услуга — твоя душа. Всё просто. — Но я умер раньше. — Ты умер раньше. Твоя душа раскололась. Одна часть погибла. Вторая не продержалась бы долго. Мне пришлось собирать тебя заново из кусков — ты хоть понимаешь, сколько усилий это потребовало? Вытащить тебя из царства Кристин, найти вторую половину, совместить... — Да-да, — Томми помахал рукой. — Ты герой. Но вот вопрос: а зачем тебе вообще была нужна моя душа? Что бы ты с ней сделал, если бы я не помер? Сожрал бы, что ли? В звёздном пространстве повисла тишина. Долгая. Очень долгая. — Да, — сказал наконец Найтмер. — Именно это я бы и сделал. Томми моргнул. Потом ещё раз. — Ну, — сказал он, — спасибо за честность. Реально. Я ценю. — Ты спросил. — Я спросил, — согласился Томми. — Значит, старая сделка не сработала. Ты не получил мой обед. И поэтому ты заключил со мной новую? Контракт до восемнадцати или девятнадцати — я уже точно не помню? — До девятнадцати, — уточнил Найтмер. — Ты путешествуешь по мирам, собираешь энергию через свой кулон. Звезда впитывает силу каждого мира, в который ты попадаешь. Я получаю эту энергию. Ты получаешь жизнь и свободу. Когда тебе исполнится девятнадцать, контракт истечёт. Ты будешь свободен. — Если доживу, — добавил Томми. — Если доживёшь. — А Dream SMP? — Томми повернулся и посмотрел прямо в глаз Найтмера. — Ты же не забыл? Когда мне исполнится шестнадцать, я должен туда пойти. Это часть сделки. — Я помню, — кивнул Найтмер. — Dream SMP. Три жизни. Каноничные смерти. Ты должен прожить это снова. — Там убили меня, — тихо сказал Томми. — Все три раза. Особенно третий. Это было... неприятно. — Знаю, — ответил Найтмер. — Но таковы условия. Ты принял их, когда подписал контракт. — Я был в отчаянии! — Ты и сейчас в отчаянии. Просто научился с этим жить. Томми хотел возразить, но осёкся. Потому что это была правда. Он научился. Научился жить с тем, что его предали, убили, воскресили, снова убили. Научился жить с голосами в голове, с чужими воспоминаниями, с чужой душой, вплетённой в его собственную. Научился жить с тем, что демон, который однажды должен был сожрать его душу, теперь сидит с ним в Астрале и обсуждает условия контракта, как скучающий бухгалтер. — Ты изменился, — заметил Найтмер. — Раньше ты бы кричал. Злился. Пытался ударить меня, хотя это бесполезно. — Я всё ещё могу попытаться, — Томми усмехнулся. — Хочешь проверить? — Нет. — В голосе демона промелькнуло что-то похожее на усталую привязанность. — Я предпочитаю эту версию тебя. Она более... разумна. — Я — результат слияния двух душ. Томми и Киры. Мы теперь одно целое. У меня её память, её привычки, её любовь к чистой коже и патчам для лица. У меня его упрямство, его хаос, его верность. Мы с ней оба когда-то были сломлены. А теперь мы вместе. И знаешь что? — Что? — Мы не боимся тебя. Ни капли. Найтмер долго смотрел на него. Потом его огромная рука чуть сжалась, аккуратно, почти нежно, поднеся Томми ближе к его лицу. — Я знаю, — сказал он. — Это одна из причин, почему я до сих пор тебя не убил. — О, — Томми ухмыльнулся. — Значит, я тебе нравлюсь. — Ты — ценный актив, — поправил Найтмер. — И ты забавен. Это редкое сочетание. — Я скажу это Рольфу. Он будет ревновать. — Твой адский пёс не способен на ревность. Он слишком ленив. — Ты его просто плохо знаешь. Найтмер фыркнул — и это был звук, который Томми слышал всего пару раз за всё время их знакомства. Почти смех. — Ладно, — сказал Томми, потягиваясь. — Душа моя тебе не достанется, обеда не будет, придётся довольствоваться энергией миров. Живу я долго и счастливо. План ясен? — План ясен, — кивнул Найтмер. — Но помни: Dream SMP ждёт тебя. И это будет нелегко. — Я знаю. — Томми посмотрел в звёзды. — Но это будет потом. А сейчас у меня ещё есть время. — Используй его с умом. — Обязательно. Пойду посплю. И, Найтмер? — Да? — Спасибо. За то, что собрал меня обратно. Даже если ты сделал это из корысти. Всё равно спасибо. Демон ничего не ответил. Но его рука осторожно, почти бережно опустила Томми на невидимую поверхность — туда, где начинался путь обратно, в реальный мир. Томми встал, отряхнулся и, не оборачиваясь, пошёл вперёд. Звёзды мерцали. Тишина Астрала смыкалась за его спиной. А Найтмер ещё долго сидел в пустоте, глядя ему вслед, и в его красном глазу отражалась маленькая удаляющаяся фигура. Он ничего не сказал. Но где-то глубоко внутри, в той части его существа, которая ещё помнила, каково это — быть кем-то, а не чем-то, — он чувствовал что-то похожее на удовлетворение. Этот мальчишка стоил всех усилий. И, возможно, стоил даже больше. Но этого он ему никогда не скажет. Томми открыл глаза на своём красном ковре. Рольф спал на пуфике. Пузырь висел в аквариуме, глядя в одну точку. Плащ Техно висел в коридоре. Всё было на своих местах. Дождь не шёл. В камине догорали угли. На кухне сиротливо стояла кружка с недопитым кофе, а на столе валялся огрызок яблока — кажется, ещё со вчерашнего дня. Он потянулся, хрустнул шеей и направился на кухню, бормоча под нос: — Демоны, контракты, души, путешествия по мирам... А кофе сбежал. Вот что действительно важно. Рольф фыркнул во сне. Пузырь шевельнул жабрами. Жизнь продолжалась. И это было, пожалуй, самым удивительным из всего, что с ним случилось.