Часть 61

После того как Хаул вернул своё сердце, Кальцифер обрёл свободу, а Софи окончательно перестала превращаться в старуху (волосы, правда, остались серебряными, но это ей даже шло), в замке наступило то особое, тёплое затишье, какое бывает только после бури. Томми стоял на лужайке перед замком — теперь уже не шагающим, а мирно приземлившимся на зелёном холме, — и смотрел, как заколдованный принц, ещё вчера бывший пугалом-Репкой, неуклюже пытается привыкнуть к своему настоящему телу. Он то и дело спотыкался, словно забывая, что у него больше нет шестов вместо ног, и каждый раз смотрел на свои руки с таким изумлением, будто видел их впервые. — Знаешь, — сказал Томми, подходя к нему, — а Репкой ты мне нравился больше. Принц — высокий, светловолосый, с лицом, которое явно привыкло к придворным комплиментам, — повернулся и уставился на него. — Простите? — Ну, пугалом, — пояснил Томми, засовывая руки в карманы. — В тебе было что-то... аутентичное. Репа вместо головы, рваная одежда, вечно прыгаешь. А теперь ты просто принц. Таких много. А пугало с репой — одно на весь мир. Принц моргнул. Он явно не знал, считать это оскорблением или комплиментом. Софи, стоявшая рядом и улыбавшаяся, тихо прыснула в кулак. Хаул, обнимавший её за плечи, закатил глаза. — Томми, — сказал он, — ты единственный человек, который может назвать принца «пугалом с репой» и сделать это так, что он ещё и поблагодарит. — Я говорю правду, — пожал плечами Томми. — А правда редко бывает обидной. Обычно она просто... странная. Принц, помолчав, вдруг улыбнулся — не той придворной улыбкой, которую он, несомненно, репетировал перед зеркалом, а настоящей, слегка растерянной. — Знаете, — сказал он, — за всё время, что я был пугалом, только два человека отнеслись ко мне по-доброму. Софи, когда освободила меня из кустов. И вы, когда назвали это «аутентичным». Я запомню. — Обращайся, — кивнул Томми. Вечером они сидели у камина. Кальцифер, уже не привязанный к замку, но всё равно вернувшийся (потому что, как он заявил, «привык к этим идиотам»), уютно потрескивал в очаге. Маркл спал наверху. Софи штопала плащ Хаула — тот самый, который порвался во время бегства из дворца. Хаул сидел рядом, положив голову ей на плечо, и выглядел при этом до неприличия счастливым. Томми смотрел на них и чувствовал, как в груди разливается странная, глубокая усталость. Не та, что от недосыпа, — другая. Та, что приходит после долгого пути, когда ты наконец остановился и понял, как сильно устал. Он потянулся, хрустнул шеей и поднялся. — Ты куда? — спросила Софи. — Домой, — ответил он. — Мне нужно проспать два дня, а потом ещё один проваляться в кровати. Я заслужил. — Ты возвращаешься в свой мир? — Хаул поднял голову. — Ага. — И как? У тебя есть портал? — Что-то вроде, — Томми коснулся кулона-звезды на шее. — Работает не всегда идеально, но обычно доставляет меня туда, куда нужно. Плюс-минус. — «Плюс-минус»? — переспросил Хаул с подозрением. — Ну, — Томми пожал плечами, — пару раз меня закидывало не совсем в мой мир. Но это мелочи. Я уже привык. Софи и Хаул переглянулись. Кальцифер пробормотал из камина: «Я же говорил. Странный. Очень странный». Томми улыбнулся, помахал им рукой — небрежно, как будто прощался всего на пару дней, — и активировал кулон. Звезда вспыхнула. Мир вокруг свернулся в спираль и выплюнул его на траву. Это было первое, что Томми осознал: трава. Мягкая, зелёная, пахнущая летом. Он лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в небо — чистое, голубое, с парой ленивых облаков, которые никуда не спешили. Над ним смыкались кроны деревьев, и где-то в листве щебетали птицы. Идиллия. Полная, абсолютная, раздражающая идиллия. — Не дома, — констатировал Томми вслух и закрыл глаза. — Отлично. Просто замечательно. Он полежал ещё немного, прислушиваясь к ощущениям. Кулон перенёс его, но явно промахнулся с координатами. Такое уже бывало — правда, обычно Найтмер хотя бы предупреждал. А в этот раз он просто активировал звезду, думая о доме, о красном ковре, о Рольфе, о плаще Техно в коридоре, — и реальность взяла и решила иначе. — Найтмер, — пробормотал он, не открывая глаз, — если это твоя работа, я тебе в следующий раз в чай снотворное подсыплю. Посмотрим, как демоны спят. Ответа не было, но Томми показалось, что где-то на грани сознания промелькнул тихий смешок. Он вздохнул и остался лежать. Трава была мягкой. Солнце тёплым. Птицы — терпимыми, пока не начинали орать слишком громко. Спешить было некуда. Он хотел домой? Хотел. Но прямо сейчас — прямо в эту секунду — ему было лень даже злиться. Лень было вставать. Лень было разбираться, куда его занесло. Прошло, наверное, минут десять. А может, и час. Томми не считал. Он уже почти задремал, когда услышал шаги — лёгкие, быстрые, явно женские. — Ой! — раздался голос над ним. — Ещё один?! Но как?! Я не получала уведомления о новом переносе! Томми приоткрыл один глаз. Над ним склонилась девушка — симпатичная, с длинными светлыми волосами и острыми эльфийскими ушами. Одета она была в нечто среднее между формой госслужащей и костюмом для косплея: строгая юбка, блузка, галстук и при этом какой-то магический амулет на шее. В руке она держала планшет — или то, что в этом мире заменяло планшет: плоский кристалл, светящийся изнутри. — Так, — сказала она, деловито тыкая в кристалл пальцем. — Имя? Уровень? Класс? Навыки? — Томми, — ответил он. — Уровень — усталость. Класс — ленивый. Навыки — спать на траве. Девушка моргнула и уставилась на него. — Что? — Я серьёзно, — сказал Томми, снова закрывая глаз. — Или у вас тут всем выдают анкеты, или вы меня не трогаете. Я хочу спать. Я две недели жил в замке с драматичным волшебником, огненным демоном и ведьмой, которая превратила мою подругу в старуху. Я заслужил отдых. — Вы... вы иномирец! — воскликнула эльфийка, и в её голосе зазвучали знакомые нотки — те самые, которые Томми слышал от всех, кто впервые сталкивался с попаданцами. — Вас послал Бог! У вас должно быть великое предназначение! Вы должны обладать невероятной силой! Томми открыл оба глаза, сел — медленно, со вкусом, как человек, который действительно очень устал, — и посмотрел на неё. — Меня послал демон, — сказал он. — И не по своей воле. Великого предназначения у меня нет, если не считать желания проспать два дня и никого не трогать. Невероятной силой я, может, и обладаю, но прямо сейчас она направлена исключительно на то, чтобы не заснуть сидя. Вас это устраивает? Эльфийка открыла рот, закрыла, снова открыла. Она явно не знала, что делать с этим странным, предельно спокойным, совершенно не впечатлённым попаданцем, который даже не попытался встать. — Меня зовут Аннет, — сказала она наконец, беря себя в руки. — Я — проводница иномирцев. Моя задача — ввести вас в курс дела, объяснить, как устроен этот мир, и помочь освоиться. Если вы позволите... — Валяйте, — разрешил Томми и снова лёг. — Только говорите тихо. У меня меланхолия. И Аннет заговорила. Она рассказывала о Цаоберберге — мире меча и магии, куда попадают сильные иномирцы, чтобы победить Князя Тьмы. О Боге, который лично отбирает достойных. О классах, уровнях, навыках и всём том, что положено знать каждому уважающему себя герою. Томми слушал вполуха. Всё это он уже слышал. В других формулировках, в других мирах, но суть всегда была одна: ты избранный, иди спасай. — А теперь, — сказала Аннет, закончив вводную часть, — давайте проверим ваши показатели. Я просканирую вас кристаллом, и мы увидим ваши характеристики. Она направила на него кристалл. Тот засветился, замигал и... погас. Аннет нахмурилась. Постучала по кристаллу. Попробовала снова. Кристалл моргнул, выдал несколько строк — и завис. — Что там? — лениво спросил Томми. — Я... я не понимаю, — пробормотала Аннет. — Здесь написано: «Ошибка. Сущность не классифицирована». И ещё: «Обнаружена неопознанная магическая сигнатура». И... — она прищурилась, вчитываясь, — «Рекомендация: не вступать в конфликт». — Звучит как хороший совет, — заметил Томми. — Но как такое возможно?! — Аннет выглядела так, будто у неё на глазах рушились основы мироздания. — Вы иномирец, но система вас не распознаёт! У вас нет класса, нет уровня, нет навыков! Вообще ничего! — Это потому, что я не отсюда, — сказал Томми. — В смысле, не из вашей системы миров. Я вообще не должен был сюда попасть. Это, — он коснулся кулона на шее, — дало сбой. Так что я тут проездом. Как только кулон зарядится, я пойду домой. А пока — буду спать. — Спать?! — Аннет всплеснула руками. — Но вокруг опасности! Монстры! Князь Тьмы! — Монстры меня не тронут, если я их не трону, — философски заметил Томми. — А Князю Тьмы я неинтересен. У меня даже класса нет. Какой из меня герой? Аннет хотела возразить, но тут из-за деревьев послышался шум. Кто-то шёл — судя по звуку, несколько человек, и один из них волок что-то тяжёлое. Через мгновение на поляну вышли двое: молодой мужчина в тёмном пальто, с растрёпанными волосами и лицом, выражавшим вселенскую усталость пополам с глубочайшим безразличием, и девушка-кошка с рыжими ушами и хвостом, которая тащила за собой... гроб. Настоящий деревянный гроб. С ручками. Томми приподнялся на локте и посмотрел на это. — Вы, — сказал он, обращаясь к мужчине, — путешествуете в гробу. — Да, — ответил тот, даже не удивившись. — А вы лежите на траве. — Я устал. — Я тоже, — сказал мужчина и без всяких церемоний сел рядом. — Меня зовут Мастер. Или Осаму. Или как угодно. Мне всё равно. — Томми. И мне тоже. Они помолчали. Аннет переводила взгляд с одного на другого. Кошкодевочка, которую, как выяснилось позже, звали Тама, с любопытством разглядывала Томми, подёргивая ушами. — Вы тоже иномирец? — спросила она. — Типа того. — И вы тоже не хотите спасать мир? — Я хочу спать, — уточнил Томми. — Это немного другое. Мастер кивнул с таким видом, будто встретил родственную душу. Он достал из кармана пачку сигарет — местных, судя по виду, но дым был терпимым, — закурил и протянул одну Томми. Тот взял, повертел в пальцах и сунул в карман. — Потом, — сказал он. — Сейчас лень. — Понимаю, — ответил Мастер. Аннет смотрела на них обоих с выражением лица «за что мне это». Тама тихо хихикнула. — Значит, так, — сказала эльфийка, пытаясь собрать остатки профессионализма. — Мастер, вы должны... — Не должен, — перебил Мастер и затянулся. — Но ваше предназначение... — У меня нет предназначения, — сказал он. — Я ищу женщину, с которой хочу умереть. Больше меня ничего не интересует. Аннет перевела взгляд на Томми, будто ища поддержки. Томми пожал плечами, не вставая с травы. — Я ищу диван, — сказал он. — И одеяло. И, может, чай. — Чая нет, — сообщила Тама. — Но в гробу удобно. Я проверяла. — Спасибо, — серьёзно ответил Томми. — Я запомню. Мастер затушил сигарету о подошву, поднялся и направился к гробу. Открыл крышку, забрался внутрь, сложил руки на груди и закрыл глаза. Всё это он проделал с таким будничным видом, будто ложился в собственную постель. — Мы идём дальше, — сообщила Тама Томми. — Хочешь с нами? У нас нет цели, нет плана и нет смысла жизни. Но гроб удобный. И Мастер иногда говорит забавные вещи. Томми немного подумал. Вставать было лень. Идти куда-то — лень вдвойне. Но лежать на траве, пока над ним стоит эльфийка с кристаллом и пытается классифицировать его как героя, — было ещё более утомительно. — Ладно, — сказал он и поднялся. — Только если вы не возражаете, что я буду спать. — Мы не возражаем, — донёсся приглушённый голос Мастера из гроба. — Мы вообще ничему не возражаем. — Кроме Князя Тьмы? — с надеждой спросила Аннет. — Мне плевать на Князя Тьмы, — ответил Мастер. — И мне, — добавил Томми. — По крайней мере, до тех пор, пока он не мешает мне спать. Аннет издала звук, похожий на сдавленный стон. Тама погладила её по руке — мол, «смирись, они оба безнадёжны», — и взялась за ручку гроба. Томми пристроился рядом, засунув руки в карманы, и процессия двинулась вперёд: эльфийка, кошкодевочка, гроб с депрессивным писателем и уставший Дэми с кулоном-звездой на шее. Шли они медленно. Томми то и дело зевал. Мастер из гроба время от времени подавал голос — в основном чтобы заметить, что жизнь бессмысленна, а деревья красивые. Тама мурлыкала что-то себе под нос. Аннет пыталась вести просветительские беседы о важности героической миссии, но быстро сдалась, поняв, что её никто не слушает. К вечеру они остановились у небольшого ручья. Тама развела костёр. Мастер выбрался из гроба и сел у огня, глядя на пламя пустыми глазами. Томми сидел напротив, поджав ноги, и думал о том, что этот мир — пожалуй, самый спокойный из всех, куда его заносило. Никто не требовал от него подвигов. Никто не пытался его убить. Единственный местный герой хотел умереть, а его спутница была кошкой. — О чём ты думаешь? — спросила Тама, подсаживаясь ближе. Томми на мгновение задумался. Вчера он думал о том, что пельмени подгорели. Сегодня — о том, что трава была мягкой. Завтра, наверное, будет думать о том, как вернуться домой. Но не сейчас. — Вчера не о чём, сегодня не о чём, — сказал он вслух. Мастер поднял голову, посмотрел на него, и на его губах промелькнуло что-то похожее на улыбку — или на её бледную тень. — Хороший ответ, — сказал он. — Я знаю, — ответил Томми. И они снова замолчали, глядя в огонь, пока звёзды над Цаобербергом загорались одна за другой, а где-то далеко, в столице, Князь Тьмы, наверное, строил очередные коварные планы, даже не подозревая, что два самых безнадёжных иномирца в истории этого мира только что нашли друг друга и решили, что им совершенно нечего ему предъявить.