Часть 63

Солнце над феодальной Японией поднялось высоко, обещая долгий, жаркий день. Томми и Найтмер провели в этом мире уже несколько дней — достаточно, чтобы слухи о «крылатом духе и чёрном демоне» разнеслись по окрестным провинциям, — и собирались двигаться дальше, когда на дороге им встретился гонец. Взмыленный, запыхавшийся, он придержал коня, увидев странную пару, и, запинаясь, сообщил, что в замке лорда Асано сегодня состоится ритуальный турнир. Лучшие самураи будут сражаться перед сёгуном, и ходят слухи, что один из воинов — некий Кай, полукровка, которого презирают за происхождение, — выйдет на арену в доспехах самого лорда. — Кай, — повторил Томми, переглянувшись с Найтмером. — Я знаю этого парня. Я ему яблоко дал. — Ты многим даёшь яблоки, — заметил Найтмер. — Но только ему я дал золотое. Это другое. — Логично, — сухо согласился демон. — Надо сходить, — решил Томми, потягиваясь. — Посмотрим, как он там. И, может, немного... поможем. — «Поможем»? — Найтмер склонил голову. — Ты имеешь в виду «устроим хаос»? — Одно другому не мешает. До замка они добрались быстро: Томми летел на крыльях, Найтмер перемещался своей обычной манерой — бесшумно, как тень, только быстрее. Замок Асано оказался величественным сооружением из серого камня, с изогнутыми крышами и широкими внутренними дворами. У главных ворот толпился народ — самураи, крестьяне, торговцы, — и все они расступались перед крылатым юношей и чёрным демоном, как вода перед носом лодки. Стража попыталась было преградить им путь, но Найтмер просто посмотрел на них — долгим, немигающим взглядом красного глаза, — и стража передумала. Турнир проходил на главном дворе, превращённом в арену. Зрители сидели на деревянных трибунах, и почётное место занимали сам сёгун, лорд Асано и лорд Кира — тот самый, чьи интриги вскоре должны были разрушить этот дом. Томми заметил и ведьму — женщину с разными глазами, карим и голубым, которая стояла в тени, наблюдая за происходящим. Он почувствовал её магию — тёмную, липкую, похожую на ту, что он встречал в других мирах. — Ведьма, — тихо сказал он Найтмеру. — Та самая. — Вижу, — ответил демон. — Она слабее, чем хочет казаться. Демон, с которым она заключила сделку, давно её обманул. — Ты тоже демон, который заключил со мной сделку. Ты меня обманываешь? — Постоянно. — Хорошо, что честно. Они устроились на краю трибуны. Томми, всё ещё в мужском облике, с крыльями, сложенными за спиной, и в своём неизменном бохо-наряде, выглядел как существо из другого мира — чем, собственно, и являлся. Найтмер, в истинной форме, с рогами и красной подсветкой по контуру чёрного тела, возвышался рядом, и зрители по обе стороны от них старались сидеть как можно дальше. Бой начался. Самураи выходили на арену один за другим, обменивались ударами, кланялись, уходили. Томми смотрел с интересом, но без трепета — после боёв с богами и демонами самурайские поединки казались ему почти медитативными. А потом на арену вышел Кай — в доспехах лорда Асано, с лицом, скрытым шлемом. Томми узнал его по ауре — той самой, затравленной, но несломленной, — и по тому, как он двигался: не как самурай, а как человек, который привык выживать. Против него вышел самурай Киры — огромный, уверенный в себе. Бой начался, и Томми, глядя на то, как Кай уклоняется от ударов, вдруг поднялся. — Я сейчас, — сказал он Найтмеру. — Ты собираешься вмешаться. — Я собираюсь помочь. — Это одно и то же. — Не совсем. Я сделаю это красиво. Он спрыгнул с трибуны, расправил крылья и приземлился прямо в центре арены, между Каем и самураем Киры. По толпе прокатился вздох — а потом наступила тишина. Кай замер, узнав его. Самурай Киры отшатнулся, хватаясь за меч. — Добрый день, — сказал Томми, стряхивая невидимую пылинку с рукава. — Извините, что прерываю. Я тут смотрю на ваш турнир и думаю: а где веселье? Где драма? Где, я не знаю, спецэффекты? — Кто ты? — выкрикнул кто-то из самураев. — Я Томми, — ответил он. — Путешественник. Любитель яблок. И сегодня я решил устроить показательный бой. Правила простые: вы все против меня. Кто победит — получит вот это. Он вытащил из инвентаря золотое яблоко — то самое, какое дал Каю несколько дней назад, — и подбросил его в воздух. Яблоко засияло, как маленькое солнце, и по толпе прокатился восхищённый гул. Самураи переглянулись. Кира, сидевший на трибуне, побагровел от ярости. Ведьма в тени подалась вперёд, сверкая глазами. И началось. Томми не сражался — он играл. Он менял облик прямо во время боя, и это было зрелище, которого феодальная Япония ещё не видела. Вот он — воин в лёгкой броне, уклоняющийся от меча. Вот он — девятихвостая лиса, белая, огромная, с горящими голубыми глазами, и самураи отшатываются, забыв о своём кодексе чести. Вот он — крылатый дух, и перья кружатся в воздухе, как снег. Вот он — девушка неземной красоты, и кто-то из молодых самураев, забывшись, опускает меч и краснеет. Найтмер с трибуны наблюдал за этим с непроницаемым выражением лица. Его красный глаз следил за каждым движением Томми, и где-то глубоко внутри — там, где демоны не должны ничего чувствовать, — ему было... интересно. Возможно, даже весело. Через десять минут всё было кончено. Самураи лежали на земле, тяжело дыша, но без серьёзных ранений — Томми не хотел никого калечить. Золотое яблоко, которое он подбросил в самом начале, приземлилось в руки какого-то крестьянина, который стоял у края арены с открытым ртом. Томми подошёл к нему, хлопнул по плечу и сказал: — Вот видите, судьба непредсказуема. Всем спасибо, я пошёл. И взмыл в воздух, оставив после себя хаос, восхищение и один очень ценный фрукт в руках ошарашенного крестьянина. Кай смотрел ему вслед и не знал, плакать ему или смеяться. Он выбрал второе. Впервые за долгое время — второе. Вечером того же дня Томми вернулся домой. Кулон сработал как надо, и он появился прямо в гостиной, на своём красном ковре. Рольф, лежавший на пуфике, даже не проснулся. Пузырь непринуждённо срал в углу, гирлянда мягко подсвечивала пространство, а плазма телевизора отражала комнату. — Я дома, — сказал Томми в пустоту. Пустота не ответила, но Рольф дёрнул ухом во сне. Он проспал до полудня следующего дня, а потом, повинуясь какому-то смутному чувству — не то скуке, не то жажде новых впечатлений, — открыл портал на один из общественных серверов. Не в другой мир. Просто сервер, где можно было погулять, купить что-нибудь или просто поглазеть на людей. Сервер встретил его шумом и суетой: игроки торговались, бегали, строили, сражались. Томми брёл по центральной площади, засунув руки в карманы, и никуда не спешил. Солнце припекало. Где-то играла музыка. В воздухе пахло выпечкой. И тут он увидел её. Девушка сидела на невысоком каменном парапете, скрестив ноги, и сосредоточенно перебирала пальцы — все в засохшей крови. На ней была голубая джинсовая куртка на кнопках, чёрные спортивные штаны, бело-серые кроссовки, красные носки и чёрный кожаный берет с козырьком и ремешком. На голове — чёрные наушники. На лице — большие овальные очки. У неё было бэби-фейс — такое, что ей никогда не давали её настоящий возраст, — но алая помада на губах добавляла странного, почти вызывающего контраста. Рядом с ней лежала зелёная сумка, увешанная значками сервера Dream SMP. Томми подошёл ближе. Девушка подняла голову, и он увидел её глаза — зелёные, живые, с искорками любопытства. На правой щеке у неё была родинка, на левой — ещё две, помельче. — Привет, — сказал Томми. — Привет, — ответила она. Голос у неё был приятный, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много смеётся. — У тебя пальцы в крови, — заметил он. — Ага, — она поднесла руку к лицу и задумчиво понюхала кончики пальцев. — Это моя. Не обращай внимания. — Я и не обращаю, — Томми пожал плечами. — Я сам иногда кровью истекаю. Бывает. Ты путешествуешь? — Типа того, — она сняла наушники, свесила их на шею, и Томми услышал доносящийся из них ритмичный бит. — А ты? — Тоже. — Круто. Меня Алиса зовут. — Томми. — О, — она оживилась. — Тот самый Томми? С Dream SMP? — Типа того, — повторил он её интонацию, и она улыбнулась. Улыбка у неё была открытая, широкая, совершенно не вяжущаяся с окровавленными пальцами. — А ты откуда знаешь? — Я мироходец, — сказала она. — Я много где была. Dream SMP — одно из мест, куда я заглядывала. Правда, там сейчас всё сложно. Ты, кажется, уже не там? — Уже нет. Но скоро, возможно, придётся вернуться. — Понимаю, — она кивнула. — Слушай, раз уж мы встретились... хочешь прогуляться? У меня есть доступ к одной классной вселенной. Трансформеры Прайм. 2010 год. Гигантские роботы, инопланетные войны, пафосные речи. Я там уже была пару раз, но одной скучновато. А вдвоём — самое то. Томми задумался. Трансформеры. Он помнил их — память Киры услужливо подсунула воспоминания о мультфильме, который она смотрела в детстве. Гигантские роботы, сражающиеся на Земле. Автоботы против Десептиконов. Оптимус Прайм. — А давай, — сказал он. — Но у меня условие. — Какое? — Если там будут пафосные речи, я буду их комментировать. — Договорились, — она улыбнулась. — Я сама их не люблю. Слишком много драмы. Я предпочитаю веселиться. Она спрыгнула с парапета, закинула сумку на плечо и протянула ему руку. Томми взялся за неё — ладонь у Алисы была тёплой, несмотря на засохшую кровь, — и мир вокруг них свернулся. Вселенная Трансформеров Прайм встретила их ночью. Небо над Невадой было тёмным, усыпанным звёздами — настоящими, не зачарованными, — и вдали, на горизонте, мерцали огни маленького городка. Дорога, по которой они шли, была пустынной: ни машин, ни людей, только ветер, гоняющий песок по асфальту. Воздух пах сухой землёй, бензином и чем-то ещё — может быть, озоном, может быть, металлом. — Красиво, — сказал Томми, оглядываясь. — Очень красиво. И тихо. — Пока тихо, — согласилась Алиса, поправляя берет. Она успела обновить помаду — алая полоса снова сияла на губах, — и теперь шла, слегка пританцовывая, кружась на ходу, как будто музыка в её наушниках никогда не замолкала. — Но если я правильно помню, где-то здесь должна быть база Автоботов. И, возможно, пара Десептиконов. — Ты помнишь, где база? — Примерно. — Она махнула рукой куда-то в сторону скал. — Я тут уже была. Они двинулись по дороге. Томми достал из инвентаря коммуникатор — тонкий, светящийся, явно не из этого времени, — и начал что-то листать одним пальцем, краем глаза поглядывая на окрестности. Алиса вытащила свой — модель постарше, но тоже явно не из 2010 года, — и запустила какую-то программу, тихо напевая под нос. Так они шли около часа. Ночь была тёплой, пустыня дышала, и в темноте, среди скал, что-то двигалось — что-то большое, металлическое, с горящими фарами. Томми заметил это краем глаза, но не остановился. Алиса тоже заметила — и тоже не остановилась. — Кажется, за нами следят, — заметила она. — Пусть следят, — ответил Томми. — Если это автоботы, они вежливые. Если десептиконы... — он пожал плечами. — У меня есть меч. — У меня тоже, — сказала Алиса. В её голосе прозвучала лёгкая, почти мечтательная нотка. — Я люблю мечи. Они вышли на широкую площадку перед скалой — и тут земля под ними задрожала. Скала раздвинулась, открывая проход, и из прохода выехали они. Огромные. Металлические. Сияющие фарами. Автоботы. Первым шёл Оптимус Прайм — высокий, красно-синий, с лицом, которое выражало спокойную, почти вечную мудрость. За ним — Бамблби, Рэтчет, Айронхайд, Арси. И трое подростков: Мико, Джек и Раф. — Кто вы? — прозвучал глубокий, резонирующий голос Оптимуса. — Вы не десептиконы. Но вы и не люди. Я чувствую в вас нечто... иное. Томми поднял голову от коммуникатора. Алиса продолжала набирать что-то на своём, даже не подняв глаз. — Мы путешественники, — сказал Томми. — Из другого мира. Честно говоря, мы просто гуляли. А тут вы. — Путешественники? — переспросил Рэтчет скептически. — Из другого мира? Это невозможно. — Для вас — возможно, для нас — обычный вторник, — ответила Алиса, не поднимая головы. Оптимус сделал шаг вперёд. Его оптика — ярко-голубая, светящаяся — внимательно изучала странную пару. — Я — Оптимус Прайм, — произнёс он. — Лидер Автоботов. Мы защищаем эту планету и её жителей. Если вы не враги — добро пожаловать. Томми, который уже снова уткнулся в коммуникатор, вдруг замер и поднял голову. Его глаза блеснули. — Прайм? — переспросил он. — Твоё имя — Прайм? — Да, — ответил Оптимус, слегка наклонив голову. — Это имя было дано мне при создании. Почему ты спрашиваешь? — У нас дома была Богиня по имени Прайм, — сказал Томми. — Леди Прайм. Богиня Защиты. Мы... почитали её. Алиса, не отрываясь от своего коммуникатора, добавила: — Леди Прайм — Богиня Защиты, в основном разума. На её земле нельзя было убивать в годы войны. Это была нейтральная территория. Она охраняла тех, кто искал убежища. Очень... правильная была богиня. — Была? — переспросил Оптимус. — Ну, — Алиса пожала плечами. — Войны заканчиваются. Боги остаются. Или уходят. Я не знаю точно, я там не была лично. Только слышала. Повисла пауза. Автоботы переглядывались — насколько это вообще возможно для гигантских роботов. Мико, самая бойкая из подростков, вытянула шею, пытаясь разглядеть коммуникаторы в руках гостей. — А это что? — спросила она, указывая на устройство Томми. — Какие-то инопланетные штуки? Я таких никогда не видела! — Коммуникатор, — ответил Томми, не поднимая глаз. — В вашем времени таких ещё нет. Году эдак в две тысячи двадцатом появятся. У вас тут, — он обвёл рукой всё вокруг, — две тысячи десятый, США, никаких продвинутых гаджетов. Всё нормально. Привыкайте. Джек и Раф переглянулись. Бамблби издал серию электронных звуков, которые Рэтчет перевёл как «он тоже хочет такой». — Значит, — сказал Оптимус, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на задумчивость, — вы знаете о нас. О нашей войне. О нашем мире. — В общих чертах, — Томми наконец убрал коммуникатор в карман и посмотрел на Оптимуса. — Мы не вмешиваемся. Мы просто гуляем. У нас тут что-то вроде отпуска. — Отпуска? — переспросила Арси. — В пустыне? Ночью? — У каждого свои представления об отдыхе, — сказала Алиса, и в её голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Кому-то пляж, кому-то — пустыня с гигантскими роботами. — Логично, — пробормотал Томми. Автоботы, посовещавшись, решили, что странные гости не представляют угрозы — по крайней мере, не больше, чем любое другое неизвестное явление, — и разрешили им остаться на базе. Для Томми и Алисы выделили что-то вроде гостевого уголка в общем зале: старый диван, пара кресел, журнальный столик. Дети — Мико, Джек и Раф — тут же устроились рядом с приставкой. Рэтчет и Оптимус отошли в сторону, обсуждая что-то важное — Томми краем уха уловил слова «Саундвейв», «допрос» и «данные». Алиса, не теряя времени, плюхнулась на диван, закинула ноги на подлокотник и закрыла глаза. Через минуту она уже дышала ровно и глубоко — кажется, действительно уснула. Томми сидел рядом, уткнувшись в коммуникатор, и пытался поймать сигнал. Связь в этом мире была отвратительной — неудивительно, учитывая, что на дворе был 2010 год, а база автоботов находилась глубоко под землёй. — Да чтоб тебя, — пробормотал он, когда четвёртая попытка загрузить страницу провалилась. — Тут даже 3G нет. Как они тут живут? Он откинулся на спинку дивана, обречённо уставился в потолок и вдруг замер. Его взгляд упал на платформу в дальнем конце зала. Там, прикованный энергетическими кандалами к массивной металлической конструкции, лежал Саундвейв. Тонкий, фиолетовый, с пустым лицевым экраном вместо лица, он был абсолютно неподвижен. Автоботы захватили его совсем недавно — Томми помнил это по сюжету, — и теперь пытались извлечь из него информацию. Рэтчет и Оптимус как раз отошли, обсуждая дальнейшие действия, а дети были заняты приставкой. Томми выпрямился. Медленно, бесшумно он расправил крылья — белые, с чёрными кончиками, — и одним плавным движением перелетел через зал, опустившись прямо на платформу рядом с Саундвейвом. Никто не заметил. Рэтчет и Оптимус стояли спиной. Дети хохотали над чем-то на экране. Алиса спала. — Привет, — тихо сказал Томми, глядя на безмолвного робота. — Ты, наверное, скучаешь. Давай я тебе помогу. И себе заодно. Он положил ладонь на металлическую грудь Саундвейва и прикрыл глаза. Способности Дэми позволяли ему подключаться к чужим энергетическим сетям — даже к таким, как эта. Через несколько секунд он уже был внутри. Потоки данных, закодированные сигналы, файлы, защищённые протоколы. Он аккуратно обошёл защиту — всё-таки опыт работы с магией и технологиями из разных миров давал о себе знать, — и первым делом скачал себе ровно пятьдесят гигабайт чистого, незамутнённого интернета. Про запас. На будущее. Мало ли. Потом, немного подумав, он отключил все датчики, которые могли передавать Саундвейву болевые ощущения. Не то чтобы роботы чувствовали боль так же, как люди, но Томми знал по опыту: когда тебя пытаются вскрыть, лучше вообще ничего не чувствовать. А затем, уже из чистой вредности, поставил свой пароль на засекреченные файлы. Очень длинный пароль. Со спецсимволами. Такой, что Рэтчет с Оптимусом ещё неделю будут мучиться. Закончив, он отправил Саундвейву короткое сообщение по внутренней связи — прямо в его сознание: «Если решат вскрывать, деактивируй сознание. В таком состоянии вскрывать не будут. Ну, а если не получится «вылететь» или всё же начнут вскрывать, даже без твоего сознания, то ты ничего не почувствуешь!» Саундвейв не ответил. Его лицевой экран на мгновение мигнул — один раз, едва заметно. Но Томми понял. Сообщение принято. Он так же бесшумно вернулся на диван и убрал крылья. Алиса по-прежнему спала. Дети всё ещё играли. Оптимус и Рэтчет всё ещё обсуждали свои планы. Никто ничего не заметил. Томми откинулся на спинку дивана, вытащил коммуникатор и проверил сеть. Пятьдесят гигабайт интернета — его собственного, скачанного прямо из процессора десептикона, — работали отлично. Он открыл браузер, загрузил первую попавшуюся страницу и удовлетворённо хмыкнул. — Так-то лучше, — прошептал он. Алиса, не открывая глаз, пробормотала: — Ты опять что-то натворил? — Нет, — ответил Томми. — Просто улучшил сигнал. — Ага. Конечно. — Она перевернулась на другой бок и снова заснула. А где-то в глубине базы, прикованный к платформе, Саундвейв хранил в своей памяти короткое сообщение от странного крылатого существа и новый пароль на файлах, который Рэтчету предстояло безуспешно взламывать ещё очень, очень долго.