Часть 69

17 000 лет до нашей эры. Земля была молодой, дикой и не знала имён. По бескрайним равнинам, заросшим папоротниками выше человеческого роста, бродили саблезубые хищники, а в небе, расчерченном дымами вулканов, не было ни единого следа цивилизации. Группа древних людей, закутанных в шкуры, охотилась на тигра — и наткнулась на нечто, чему у них не было названия. Гигантская металлическая конструкция, вросшая в скалы, гудела низким, утробным гулом. Гаситель звёзд. Прибор, способный выпить солнце досуха. Один из тех, кто его установил, шагнул из теней — живой металл, холодный, как космос, — и люди бросились врассыпную, потому что инстинкт выживания был им понятнее, чем любое божество. Они не знали, что через семнадцать тысячелетий эта машина проснётся. И тогда у мира будет ровно один шанс. Шанхай, 2009 год. Ночь над городом рвали сирены. Свет неоновых вывесок дрожал и гас, отражаясь в лужах бензина и машинного масла. Улицы, ещё час назад забитые людьми, такси и велорикшами, опустели — эвакуация прошла быстро, по-военному чётко. В воздухе стоял запах горячего асфальта, озона и приближающейся грозы. Где-то на восточной эстакаде уже грохотал металл. Томми появился на крыше заброшенного офисного здания, в двух шагах от края. Крылья за спиной — белые, с чёрными кончиками — ещё не успели сложиться, а он уже втянул носом горячий, пропитанный гарью воздух и выдохнул с довольным выдохом: — О, я скучал по этому. Алиса, стоявшая рядом и поправлявшая съехавший набок берет, оглядела панораму: перевёрнутые автомобили, мигающие огни военной техники, далёкие силуэты автоботов и десептиконов, мелькающие между высотками. — Взрывы, хаос, всё как ты любишь. — Не хватает только попкорна, — заметил Томми, расправляя перья. — Ладно, пошли вниз. Внизу, на автомагистрали, разворачивалась операция NEST. Айронхайд, возвышаясь над перекрёстком, орал что-то в коммуникатор. Арси, Хромия и Элита-1, три мотоциклетные автоботки, преследовали Сайдвэйза — тёмно-серого десептикона, который нагло таранил жилые дома, будто играл в кегли. Сайдсвайп, серебристый Корветт, вылетел из переулка и вонзил лезвие в капот врага, разрывая его надвое одним плавным, почти балетным движением. А на эстакаде, сметая всё на своём пути, нёсся Демолишор. Огромный, как промышленный комбайн, с колёсами, способными перемолоть танк. Оптимус Прайм, только что десантировавшийся с транспортного самолёта, уже включился в погоню. Томми пикировал сверху, сложив крылья в последний момент, чтобы пронестись над самой эстакадой. Демолишор, заметив новую цель, попытался стряхнуть его, но Томми уже выхватил из инвентаря пузырёк — зелье скольжения, маслянисто-зелёное, — и метнул прямо под колёса. Гигантский десептикон потерял сцепление, его занесло, и он рухнул с эстакады, врезавшись в бетонную трубу. — Неплохой бросок, — крикнула Алиса, приземляясь рядом на пожарную лестницу. — Я тренировался, — отозвался Томми, убирая крылья. Когда они спустились, Оптимус уже стоял над поверженным врагом. Военные NEST — Леннокс, Эппс и их бойцы — окружали место падения. Айронхайд, заметив Томми, заорал на всю улицу: — ЭТО НАШ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ! Я ГОВОРИЛ, ЧТО ОН ВЕРНЁТСЯ! — Я не ангел, — ответил Томми, подходя ближе. — У ангелов нет топора. А у меня есть. Просто он сейчас в инвентаре. — Это метафора, — пояснила Алиса военным, которые уставились на неё с некоторым недоумением. — Он не религиозный. Просто с крыльями. Леннокс, узнавший Томми ещё по Мишн-Сити, тяжело вздохнул: — О нет. Только не этот парень с крыльями. Эппс, наоборот, ухмыльнулся: — А мне он нравится. У него стиль. Новобранцы NEST, не участвовавшие в битве двухлетней давности, переглядывались. Один из них — совсем молодой, с нашивкой рядового — прошептал: — Это что, реально ангел? — Нет, — ответил Томми, проходя мимо. — Я коллекционер. У меня хобби такое. Он подошёл к Демолишору, который лежал на боку, истекая энергоном. Десептикон хрипел, его оптика мерцала, готовая погаснуть. Оптимус задал ему последний вопрос — тот самый, что Томми помнил по фильму: «Каковы будут твои последние слова?» — Падший снова восстанет, — проскрежетал Демолишор. — Падший? — Томми наклонил голову. — Звучит как название для дешёвого рок-альбома. Оптимус, заряжая пушку, не оборачиваясь, ответил: — Это не альбом. — Жаль. Было бы круто. Пушка выстрелила. Демолишор затих. Томми, пользуясь тем, что все смотрели на Оптимуса, быстро присел, достал из кармана пробирку и начал собирать остаточную энергию Искры — густую, тёмно-фиолетовую, с оттенком ржавчины. Алиса, заметив это, подошла и зашептала: — Ты серьёзно? Прямо сейчас? На месте преступления? — А что? — невинно отозвался Томми. — Он всё равно мёртв. А энергия пропадёт. Это рационально. Оптимус, даже не обернувшись, произнёс: — Томми, я знаю, что ты делаешь. Пожалуйста, прекрати. — Я не делаю! — Томми спрятал пробирку за спину. Алиса закатила глаза и сказала военным: — Не обращайте внимания. Он просто... коллекционер. Леннокс посмотрел на Эппса. Эппс пожал плечами. Айронхайд, всё ещё стоявший рядом, добавил: — Он и в прошлый раз так делал. С Мегатрона собрал. И с Оптимуса. В банки. — В банки? — переспросил молодой солдат. — Как варенье? — Как варенье, — подтвердил Айронхайд. — Только светящееся. Штаб NEST в Вашингтоне встретил делегацию сухим кондиционированным воздухом и запахом бюрократии. Представитель президента Гэллоуэй — лощёный, в идеально отглаженном костюме, — стоял перед строем автоботов и людей и вещал о том, что автоботы должны покинуть Землю. Что они — угроза национальной безопасности. Что десептиконы охотятся именно за ними, и если автоботов не станет, враги уйдут сами. Томми сидел на корточках у дальней стены, чистил яблоко незеритовым ножом и слушал. Алиса стояла рядом, прислонившись плечом к косяку, и лениво разглядывала свои пальцы. Джаз, целый и невредимый, сидел на ящике с боеприпасами и что-то тихо наигрывал на воображаемой гитаре. Когда Гэллоуэй сделал паузу, чтобы перевести дух, Томми поднял руку, как прилежный ученик. — Простите, мистер бюрократ, а вы вообще в курсе, что без автоботов вас бы уже десять раз завоевали? Или вы предпочитаете, чтобы десептиконы лично пришли и объяснили вам политику национальной безопасности? Гэллоуэй побагровел. — Кто этот гражданский?! — рявкнул он, поворачиваясь к Ленноксу. — Это... консультант, — ответил Леннокс, не моргнув глазом. — Консультант по хаосу, — добавила Алиса. — Я не консультант, — возразил Томми, поднимаясь и подходя ближе. — Я просто парень, который видит, когда кто-то несёт чушь. — Он протянул Гэллоуэю яблоко. — На, пожуй. У тебя давление. Гэллоуэй уставился на яблоко так, будто это была бомба. Потом перевёл взгляд на Томми. Потом на Алису, которая помахала ему пальцами с засохшей кровью. Потом на Джаза, который помахал ему рукой. — Меня зовут Джаз, — сообщил Джаз. — Я живой, потому что этот парень с крыльями спас мне жизнь. Так что, если он говорит, что автоботы нужны, — я ему верю. Гэллоуэй открыл рот, закрыл и вышел, не сказав ни слова. Яблоко он, впрочем, забрал. Дом Уитвики встретил их запахом подгоревшего масла и паники. Томми и Алиса появились на лужайке перед входом как раз в тот момент, когда из кухни донёсся вопль Сэма, а из окна вылетел взбешённый тостер, разбрасывая искры. — О, — сказал Томми, расправляя крылья, — это та самая сцена. Он ворвался в дом через заднюю дверь и первым делом схватил огнетушитель, висевший на стене. Тостер, микроволновка и кухонный комбайн — все с красными, горящими глазами, как у миниатюрных демонов, — атаковали Сэма и его родителей. — Я ЖЕ ГОВОРИЛ ТЕБЕ! — заорал Томми, поливая тостер пеной. — ОГНЕТУШИТЕЛЬ! ВСЕГДА! ИМЕЙ! ПРИ! СЕБЕ! — ОТКУДА ТЫ ЗНАЛ?! — заорал в ответ Сэм, отбиваясь от миксера сковородкой. — Я НЕ ЗНАЛ! НО ТЕПЕРЬ ЗНАЮ! Алиса, вошедшая следом, методично разбирала ожившую технику мечом. Миксер упал на пол, разрубленный надвое. Тостер затих под слоем пены. Микроволновка, пискнув напоследок, отключилась. — У вас очень агрессивная кухня, — заметила Алиса, вытирая меч о полотенце. — Вам стоит пересмотреть диету. Рон Уитвики, отец Сэма, глядя на крылатого парня с огнетушителем и девушку с золотыми искрами и мечом, сказал жене: — Джуди, я думаю, нам нужно переехать. — Куда? — В бункер. Без техники. Томми тем временем осматривал осколок Искры, который Сэм держал в ладони. Крошечный, светящийся голубым, он пульсировал, как сердце. Томми наклонился к нему и задумчиво произнёс: — Можно я его лизну? — Нельзя, — отрезала Алиса. — Я не съем. Просто лизну. Один раз. — Нельзя. — Ну пожалуйста. — Томми. Сэм, всё ещё держа осколок, заорал: — ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЛИЖИТЕ ОСКОЛОК ВСЕЛЕНСКОЙ СИЛЫ! Томми вздохнул и выпрямился. — Ладно. Но если он опять оживит технику, просто выруби электричество. Или позови нас. У нас есть топор. Принстонский университет. Общежитие. Комната, заваленная конспирологическими журналами, распечатками и постерами с НЛО. Лео, сосед Сэма по комнате, сидел за ноутбуком и дописывал очередной пост для своего сайта, когда в окно постучали. Он повернулся — и увидел за стеклом лицо. Светловолосое. С голубыми глазами. И с крыльями за спиной. Лео заорал. Томми открыл окно и забрался внутрь. — Привет. Ты, я слышал, веришь в инопланетян? Лео, прижавшись к стене, часто закивал. — ДА! — Отлично. Тогда ты мне поверишь, если я скажу, что автоботы — реальны, десептиконы — реальны, а я — путешественник из другого мира, который иногда ест энергию Искр? — ДА!!! — Лео, кажется, был на грани экстаза. — Ты мне нравишься, — Томми улыбнулся. — Давай дружить. Позже, когда Гриндор ворвался в кампус и начал охоту на Сэма, Томми схватил Лео за шкирку и унёс в безопасное место. Лео, болтаясь в воздухе и глядя на проплывающие внизу здания, орал: — ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! — У тебя странные критерии, — ответил Томми, приземляясь на крышу соседнего корпуса. Аэрокосмический музей встретил их запахом пыли, старого металла и машинного масла. Джетфайер, древний трансформер, бывший десептикон, активировался, когда группа вошла в ангар. Его оптика загорелась тусклым красным, и он, скрипя каждым шарниром, поднялся во весь рост — огромный, ржавый, с металлической бородой, свисающей до пояса. — Вы кто такие?! — проскрипел он. — Вы не трансформеры! Вы вообще не металлические! Что вы делаете в моём музее?! Томми вышел вперёд. — Я Томми. Она Алиса. Мы друзья автоботов. И мы пришли сказать, что ты классный. — Классный? — Джетфайер фыркнул. — Я старый, ржавый и у меня спина болит! — У меня тоже иногда спина болит, — отозвалась Алиса. — Но я всё равно классная. Джетфайер помолчал, потом издал звук, подозрительно похожий на смешок. — Ты мне нравишься. У тебя характер. — Он перевёл взгляд на Томми. — А ты чего уставился? Томми, который действительно уставился на Джетфайера с выражением глубокой задумчивости, ответил: — Думаю, дашь ли ты мне немного энергии. У тебя её много. Я бы собрал... чуть-чуть. — Томми, он не еда, — сказала Алиса. — Всё — еда, если достаточно голоден. Джетфайер, скрежеща шестернями, наклонился к Томми: — Я всё слышу. Не смей. — Ладно, — Томми поднял руки. — Но ты всё равно крутой. Позже, когда Джетфайер рассказывал Сэму о Матрице лидерства и Падшем, Томми, стоя в сторонке, тихо заметил Алисе: — У него борода из металла. Это самое эпичное, что я видела за последнюю неделю. — У меня есть банка с энергией Оптимуса, — отозвался Томми. — Это другое. Египет встретил их жарой. Такой жарой, какая бывает только в пустыне в разгар дня: воздух дрожал над песком, камни нагревались до температуры сковороды, и каждый вдох обжигал лёгкие. Пирамиды Гизы возвышались над горизонтом, древние и равнодушные. Где-то под ними, в тайнике, скрытом тысячелетиями, ждала Матрица лидерства. Томми, шагая по песку рядом с Сэмом, Микаэлой, Лео, Симмонсом и автоботами, вдруг замер и принюхался. — Там, где жарче всего, — сказал он. — Нет, не в том смысле. В магическом. — Ты чувствуешь Матрицу? — спросил Сэм. — Я чувствую древнюю энергию. Очень древнюю. Как... как если бы очень старый сыр начал светиться. — Это самое странное описание Матрицы, которое я когда-либо слышал, — заметил Джаз. — Я стараюсь, — ответил Томми. Когда Сэм нашёл Матрицу — ту самую, что рассыпалась в прах в его руках, — Томми стоял рядом и смотрел на горстку песка с выражением глубокого уважения. — Она не умерла, — сказал он тихо. — Просто... спит. Как всё древнее. И Сэм, поверив, сжал песок в кулаке. Финальная битва развернулась у подножия пирамиды Хефрена. Девастатор, составной гигант из нескольких строительных трансформеров, крушил древние камни. В небе кружили истребители. Десептиконы наступали. Автоботы держали оборону. Томми, расправив крылья, взмыл над полем боя. В одной руке он держал незеритовый топор, в другой — зелье. Алиса двигалась по земле, оставляя золотые искры, и её меч рассекал металл. Джаз сражался рядом с Айронхайдом — живой, быстрый, с неизменной улыбкой на лицевой пластине. — Я так рад, что я не разорван пополам! — крикнул он, уворачиваясь от выстрела. — Я тоже! — отозвался Айронхайд. — Ты мне живой больше нравишься! Томми прорубался через ряды десептиконов, пока не столкнулся с Мегатроном. Лидер десептиконов узнал его мгновенно. — Ты! — взревел он. — Это ты забрал мою энергию! — Она была вкусная! — крикнул Томми, уклоняясь от удара. — Кстати, у тебя половины лица не хватает. Тебе не идёт! Мегатрон замахнулся, но Томми уже взмыл в воздух, оставив его ярость позади. Когда Джетфайер пожертвовал собой, отдав свою энергию Оптимусу, Томми подошёл к его затихающей Искре и тихо сказал: — Ты был крутым. Я назову в твою честь кактус. Джаз, стоявший рядом, переспросил: — Кактус? — Кактус, — подтвердил Томми. — Выносливый. Колючий. Живёт долго. Ему подходит. Оптимус, усиленный доспехами Джетфайера, поднялся и вступил в бой с Фолленом. Битва была короткой и жестокой. Фоллен, древний Прайм, пал. Его Искра погасла. Томми подошёл к телу Фоллена, когда дым ещё не рассеялся. Энергия древнего десептикона была тёмно-оранжевой, почти чёрной, с багровыми прожилками. Он аккуратно собрал её в банку, пригубил и замер. — Как пережаренный стейк, — вынес он вердикт. — Жёсткий. С горчинкой. Но послевкусие интересное. Надо будет смешать с чем-то сладким. — Ты сейчас дегустируешь энергию падшего Прайма, — сказала Алиса. — Я уже ничему не удивляюсь. Оптимус, стоявший над телом врага, медленно повернулся. — Ты... пробуешь энергию Фоллена. — Ага. Хочешь попробовать? — Нет. — Ну, как знаешь. Я оставлю себе. Позже, обходя поле боя и собирая образцы (Симмонс орал: «Он опять это делает!»), Томми наткнулся на останки Рэведжа — кибер-пантеры, разорванной Бамблби. Металлические фрагменты ещё мерцали слабой энергией. Томми присел, осмотрел их и бережно сложил в инвентарь. — Что ты делаешь? — спросила Алиса. — Починю, — ответил Томми. — В третьем фильме пригодится. — Ты собираешь мёртвого десептикона, чтобы починить его и сделать домашним питомцем? — Не питомцем. Союзником. Кибер-пантера на стороне автоботов — это круто. Алиса открыла рот, закрыла и покачала головой. На корабле, идущем через Атлантику, солнце садилось в океан, окрашивая воду в расплавленное золото. Томми стоял у борта, глядя на горизонт. Рядом с ним стоял Оптимус Прайм — молча, как всегда, но в его молчании было что-то спокойное, почти умиротворённое. — Ты коллекционируешь Искры, — произнёс Оптимус. — Я познаю их, — ответил Томми. — Каждая уникальна. У каждой свой вкус, свой цвет, своя... история. Я не забираю их навсегда. Просто беру немного. Чтобы помнить. — И что ты познал? Томми повернулся к нему и встретил взгляд голубой оптики. — Что ваш вид заслуживает сохранения. Что вы — не просто машины. Что каждая Искра — это чудо. Даже те, что были врагами. Особенно те, что были врагами. Оптимус долго молчал. Потом наклонил голову — жест, который Томми уже научился распознавать как знак уважения. — Да пребудет с тобой сила. — И с тобой, Прайм, — ответил Томми. Позже он нашёл Сэма, вручил ему новенький огнетушитель и сказал: — Я же говорил: всегда имей при себе. Ты не послушал в первый раз. Теперь слушай. Он реально пригождается. — Откуда ты вообще... — Опыт. И ещё: бегай зигзагом. Ты опять бегал по прямой. Я видел. Микаэла рассмеялась. Сэм спрятал огнетушитель в рюкзак. Томми и Алиса стояли на палубе, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. Звёзды высыпали на небо — яркие, чужие, прекрасные. — Домой? — спросила Алиса. — Домой, — кивнул Томми. Он коснулся кулона. Она активировала Искорку. Мир свернулся, и корабль остался позади, унося в ночь автоботов, людей и одного очень довольного парня с банкой энергии Фоллена в инвентаре и останками кибер-пантеры, которая однажды снова откроет глаза.