Часть 76

Небо над Калифорнией лежало низкое, серое, плотное — ни просвета, ни намёка на солнце. Облака спрессовались в единую плиту, и казалось, что мир накрыли крышкой гроба. Ветер, гулявший между надгробий Forest Lawn Memorial Park, был прохладным, но не резким — он не рвал одежду, а лишь трогал её, перебирал, как слепой, ощупывающий незнакомую ткань. Трава на холме ещё не высохла после ночного дождя, и земля пахла влагой, прелыми листьями и чем-то ещё — едва уловимым, как старая память. Томми шёл по гравиевой дорожке медленно, не сверяясь с картой. Он знал, куда идти. Знал ещё до того, как активировал кулон. Память этого мира — чужая, но ставшая своей — привела его к нужному месту без единой подсказки. Могила была скромной. Плита из серого гранита, простая, без вычурных ангелов и скорбящих фигур. Никакого пафоса. Сэм Уитвики не любил пафос. Томми остановился. Руки он держал в карманах, но теперь вынул их — медленно, будто прикосновение к камню требовало отдельного ритуала. В одной он сжимал маленькую модельку Chevrolet Camaro — жёлтую, с чёрными полосами, почти игрушечную, но выполненную с той дотошностью, на какую способны только мастера, знающие цену деталям. Во второй — пучок белых хризантем, уже начавших терять лепестки по пути. Он опустился на одно колено — не потому, что так положено, а потому, что стоять над этой плитой во весь рост казалось неправильным. Положил цветы. Поставил модельку так, чтобы она смотрела на дорогу. Достал из кармана сложенный листок — распечатку водительских прав с никнеймом «LadiesMan217», ту самую, что когда-то, в другой жизни, была поводом для шуток. Пристроил её под камень, чтобы не унесло ветром. Очки с гравировкой координат Оллспарка — память о прадедушке Арчибальде, с которого всё началось, — он положил последними. Стекла блеснули в сером свете, и на мгновение показалось, что в них отразилось что-то живое. Ветер тронул его рубашку. Томми провёл ладонью по плите — не по имени, а чуть ниже, по эпитафии. «Обычный парень, который доказал, что для великих дел не нужна суперсила — достаточно просто не бросать друзей в беде». И ниже, мельче: «Давай, Бамблби, поехали домой». Он читал эти строки и думал о том, что Сэм действительно был обычным. Не героем по рождению, не избранным, не помеченным богами. Просто парень, который однажды купил машину и не бросил её, когда та оказалась инопланетным роботом. Парень, который кричал, бежал зигзагом, терял и находил, снова кричал — и всё равно шёл вперёд. Который не умел драться, но умел дружить. И этого хватило. — Прощай, друг, — сказал Томми тихо. Он поднялся. Отряхнул колено — машинально, без мысли. Сунул руки в карманы и пошёл прочь, не оглядываясь на плиту. Гравий хрустел под подошвами. Ветер усилился, но теперь дул в спину — почти ласково. У поворота, где аллея огибала старый дуб, он замер. На дороге, у обочины, стоял жёлтый Chevrolet Camaro. Той самой модели, которую Томми помнил по Мишн-Сити. Двигатель не работал. Фары не горели. Но он стоял. Ждал. Томми печально хмыкнул. Уголок его губ дрогнул — не то улыбка, не то её тень. — Я ещё вернусь, — сказал он негромко. — Обязательно. И пошёл дальше, не ускоряя шага. У старого дуба его силуэт дрогнул, потерял очертания и растворился, будто его и не было. Только хризантемы на могиле шевельнулись от порыва ветра да жёлтый Camaro ещё несколько минут стоял у обочины, прежде чем тихо, без звука, уехать в серый калифорнийский вечер.

U-N-T-I-L / T-H-E / N-E-X-T / M-O-R-N-I-N-G