Часть 3

Эстер упорхнула к подруге, а Финн и Карин, словно призрачные тени, проскользнули в дом, где Микаэль, измученный, метался в беспокойном сне. Дети, крадучись, словно мыши, пробирались в свою комнату, боясь разбудить отца. Карин, уложив Финна, прилегла рядом, как вдруг комнату озарила сфера, разверзнувшись окном в иной мир. Внутри мерцало призрачное изображение девочки с каштановыми волосами и в очках, и рыжего мальчика с тенями усталости под глазами, а вокруг них клубился золотистый песок, словно звездная пыль. – Внученька, наконец-то я дотянулась до тебя! Господи, сколько сил высосала эта проклятая техника, – прозвучал из сферы голос, хриплый, как шепот ветра, и далекий, как эхо из прошлого. Карин, завороженная, не могла отвести взгляда от сферы, от детей внутри, от потрясенного Финна, чьи глаза округлились от немого вопроса. – Бабушка?! Это ты? Но как ты… как ты смогла связаться со мной? Девочка в сфере лукаво улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек, словно искра волшебства. – Я фея или погулять вышла? Это ты, мелочь пузатая, пока еще ничего не умеешь, но всему свое время. Гаара, не робей, они не кусаются. Рыжий мальчик робко махнул рукой, но в тот же миг сфера померкла, словно погасшая звезда, и связь прервалась, оставив лишь гулкое эхо. Финн, ошеломленный, смотрел на Карин, ища ответ в ее глазах. – Что это было, Карин? Мне показалось, бабушка… она связалась с нами. Но самое главное… она жива! Пусть и в другом мире. Карин вскочила на ноги, и радость забилась в ней птицей, заставляя скакать по комнате. Внезапно их слуха достиг стон Микаэля, зовущего Фрею, Финна и Карин. Сердце Карин сжалось от боли за отца. Взмахом руки она создала мерцающий магический шарик, словно нить, связав себя с братом, и они вместе, полные сочувствия, бросились к отцу. Финн, с комом в горле, видел, как отец в бреду зовет Фрею, как тоскует по ним обоим. Они легли рядом с ним, прижавшись к его измученному телу. Карин запела тихую колыбельную, сотканную из магии и нежности, изгоняя кошмары, а Финн обнял отца и нежно гладил его по голове, словно желая унести его боль на кончиках пальцев. Спустя долгие полчаса Микаэль, наконец, успокоился и крепко уснул, обвитый объятиями своих осиротевших детей. Во сне он видел светлый мир: дети играют вместе, смеются, он учит девочек плести венки из полевых цветов, но почему-то Эстер стоит в стороне, в ее глазах – печаль и вина, словно она знает то, что скрыто от остальных. Он проснулся на рассвете, измученный и разбитый. Дети спали рядом, закинув на него руки и ноги, словно желая удержать его в этом мире. Эстер тоже дремала неподалеку, охраняя их сон. Осторожно выбравшись из объятий сна и детей, Микаэль укрыл их одеялом, затопил очаг, поставил греться воду и отправился кормить скот, наполнив хлев привычными звуками и запахами. Вскоре проснулась Эстер, умылась и пошла готовить еду, стараясь не разбудить спящих. Сегодня они планировали сходить в баню, чтобы смыть с себя усталость и страх, а после ей необходимо было поговорить с мужем о переезде из этой умирающей деревни, где смерть косила людей, словно жнец серпом. Микаэль, словно ждал этого разговора, одобрил ее предложение, и они в спешке собрали нехитрые пожитки и, взяв с собой Айану, покинули обжитое место, оставив позади лишь тень былого. Переезд в новую деревню занял около двух недель, наполненных тяготами дороги и надеждой на лучшее будущее. Они обосновались в поселении, которое только начинало формироваться, словно птенец, вылупляющийся из яйца. Неподалеку жили оборотни, но, по крайней мере, чума здесь не было , и это давало им слабую надежду на спасение. Майклсоны быстро освоились на новом месте, словно пустили корни в новую почву, благодаря помощи местных жителей, дружелюбию и, конечно, магии Эстер и Карин, которая помогала им в самых сложных ситуациях. И вот настал день "икс". Эстер начала рожать, и в воздухе повисла тишина, словно мир затаил дыхание. Рано утром ее скрутили мучительные схватки, и она, словно дикая кошка, металась по избе, ища спасения от боли. Позвали Айану, которая находилась в доме, чтобы принять роды, помочь Эстер в этот нелегкий час. Карин, бледная от волнения, грела воду, приносила чистые тряпки и снадобья, чтобы облегчить страдания матери, словно стараясь разделить с ней ее боль. Финн, посеревший от ужаса, наблюдал за происходящим с матерью, но старался помочь, чем мог, чувствуя себя беспомощным перед лицом таинства рождения. После восьми часов мучений, словно вырвавшись из плена, Эстер родила сына, обессиленная, но счастливая, словно вернулась из ада. Айана, умелыми руками, извлекла послед из тела Эстер, а новорожденный сын, словно маленький зверь, жадно припал к материнской груди, ища в ней утешение и жизнь. Микаэль, с трепетом в сердце, взял на руки своего долгожданного сына, словно держал в руках саму жизнь. У него было десять пальчиков на руках и ногах – все, как положено, и Микаэль, словно ребенок, радовался этому, как чуду. Двое детей, завороженные, смотрели на младенца в руках отца, словно перед ними открылась тайна мироздания. Карин, робко коснулась крошечного носика и щечек новорожденного, и улыбнулась, словно в ее сердце расцвел цветок надежды. – Он такой крошечный и маленький… Как его зовут? – с любопытством спросил Финн, словно боялся нарушить тишину своим голосом. Микаэль, с гордостью и любовью в голосе, произнес: – Элайджа. Пальцы Карин дрожали, когда она протянула руку к новорожденному брату, словно боялась его коснуться. Элайджа. Имя звучало как обещание, как что-то древнее и сильное, словно эхо из глубин веков. Малыш сладко зевнул, его крошечные пальчики сжались в кулачки, будто он уже готов был сражаться с миром, будто чувствовал, что его ждет впереди. Финн стоял рядом, бледный, но с твердым взглядом, словно каменный страж. Он сжимал рукоять ножа, который всегда носил за поясом, словно чувствовал, что его младшему брату с первых секунд жизни потребуется защита, словно предвидел грядущие опасности. – Он будет сильным, – прошептал Финн, глядя на отца с решимостью в глазах. – Мы научим его всему, что знаем, чтобы он смог выстоять перед любыми испытаниями. Микаэль кивнул, но его глаза были устремлены на Эстер, в них читалась безграничная любовь и благодарность. Она лежала, обессиленная, но с мягкой улыбкой на губах, словно ангел, вернувшийся с небес. Ее рука слабо дотянулась до мужа, и он схватил ее, прижимая к своим губам, словно к святыне. – Он наш, – прошептала она, голос ее был едва слышен, словно шепот ветра. – Наша семья теперь полная, теперь мы единое целое. Карин почувствовала, как в воздухе сгустилась странная энергия, будто сама магия шептала ей что-то на ухо, будто открывала ей завесу тайны. Она закрыла глаза, и перед ней мелькнул образ – сфера, дети в ней, песок, летающий вокруг, словно звезды в ночном небе. Бабушка. Ее слова. "Потом научишься". Словно ключ к разгадке, который она пока не могла понять. Когда она открыла глаза, то увидела, как Финн наклонился к Элайдже, шепча что-то, что могло быть обещанием или проклятием, словно заклиная его на защиту семьи. Карин улыбнулась, чувствуя тепло, разливающееся в ее груди. Они были семьей, и мир мог быть жесток, но они уже знали, что значит терять и находить друг друга, что значит быть вместе, несмотря ни на что. Элайджа станет их новой надеждой, их новым началом, их путеводной звездой. – Добро пожаловать в семью, – прошептала Карин, касаясь его теплой щеки, словно благословляя его на жизнь. – Мы научим тебя всему, что нужно, даже если мир будет против нас, мы будем вместе. Микаэль, с нежностью в глазах, передал сына Карин, и та, очень аккуратно, боясь сломать, стала обнимать и качать его на руках, словно хрупкий цветок. Нежно поцеловав Элайджу в щечку, она передала его Айане, чтобы та привела младенца в порядок, словно передавая эстафету заботы и любви. Микаэль же поцеловал свою жену в знак благодарности, а Карин закрыла глаза себе и Финну, тихо говоря: "Мы еще слишком маленькие, чтобы такое смотреть", словно оберегая их невинность от суровой реальности. Прошла первая неделя, наполненная радостью и тревогой. Элайджа часто плакал, требуя внимания и заботы, а Эстер, несмотря на магическое лечение, было нехорошо, словно ее силы еще не вернулись после родов. Карин, как самая старшая в семье, взяла на себя заботу о брате, словно приняла на себя роль матери. Когда она попросила Финна помочь ей, он в ужасе убежал, увидев грязные тряпки, вызвав смех у матери, который был как луч солнца в пасмурный день. Солнце пробивалось сквозь щели в деревянных ставнях, рисуя причудливые узоры на стенах комнаты, словно играя в прятки. Карин невольно поежилась, несмотря на теплый день, словно почувствовала дыхание зимы. В воздухе ощущалось что-то тревожное, словно невидимая нить напряжения, связывающая каждого члена семьи, словно предчувствие беды. Она знала, что отец переживает за будущее, за безопасность их маленькой деревни, за них, словно невидимый груз давил на его плечи. Эстер, оправившись от родов, начала обустраивать пространство вокруг Элайджи, словно готовя его к чему-то большему, чем просто жизнь, словно наделяя его силой и защитой. Она часто пела ему колыбельные на древнем языке, языке предков, полном силы и магии, словно передавая ему свою кровь и свою историю. Карин с любопытством слушала, пытаясь уловить смысл в незнакомых словах, почувствовать ту энергию, что исходила от матери, словно стремясь прикоснуться к древним знаниям. Финн, в свою очередь, стал еще более внимательным и заботливым, словно чувствовал свою ответственность за брата. Он постоянно проверял, все ли в порядке с братом, охранял его сон, рассказывал ему истории о героях и битвах, словно готовя его к будущим испытаниям, словно закаляя его дух. Карин понимала, что Финн видит в Элайдже не просто младшего брата, а символ надежды, что его семья войдёт в норму и все будет как раньше. Однажды ночью, когда луна бросала серебряные блики на спящую деревню, Карин проснулась от странного ощущения, будто кто-то наблюдает за ней. Открыв глаза, она увидела, как над колыбелью Элайджи парит мерцающая сфера, словно заблудившаяся звезда. Внутри сферы она увидела знакомые лица – бабушку с лукавой улыбкой и Гаару, который, казалось, что-то шепчет Элайдже, словно передает ему древние тайны прямо в колыбель! Карин, недолго думая, подскочила с кровати, словно ее ужалила пчела, и попыталась схватить сферу, но та, словно призрак, ускользнула сквозь пальцы, оставив лишь легкий запах звездной пыли. "Вот же бабуля-хулиганка!" - подумала Карин, понимая, что их связь становится все лучше. Посмотря на маленького Элайджу, девочка улыбалась, и ей показалось, что ее маленький брат тоже ей улыбнулся. Маленькая фея напивала колыбельную, чтобы усыпить своего маленького брата. Карин , нежно погладила Элайджу по щеке. Ему было всего несколько недель от роду, но в его глазах уже проглядывала искорка разума.