Часть 12

Собравшись в дорогу и приготовившись к отъезду, они услышали оглушительный треск. Дверь сорвалась с петель, и четверо незнакомцев вторглись в жилище. Испуганная Агнесса спряталась за Кэтрин, с тревогой наблюдая за нежеланными визитёрами. – Екатерина, сколько ты избегала нас? – проговорил один из мужчин, светловолосый и зрелый, с ледяным взглядом. – Время Карин вернуться домой. Агнесса была в замешательстве. Почему её называют другим именем? Почему их взоры замораживают её до костей? Похожий взгляд иногда бросала на неё Катя, с пугающей глубиной в глазах. – Меня зовут Агнесса, – робко сказала она. – Я не Карин, и я вас не знаю. Её слова обратили на себя внимание мужчин, словно голодных хищников, полных ненависти и жажды насилия, которые тут же набросились на Кэтрин. Агнесса, схватив чемодан, швырнула его в нападающих и, взяв подругу за руку, побежала вглубь дома. Они неслись к окну, словно загнанные звери. Агнесса, отбрасывая предметы, пыталась преградить путь, чтобы выиграть время. Войдя в комнату с окном, Кэтрин подперла дверь шкафом, распахнула рамы и выпрыгнула наружу. Но когда она попыталась помочь Агнессе, возникла невидимая преграда, прервав её путь к спасению. В этот момент они увидели еще одну женщину и подростка лет тринадцати, которые смотрели на них с холодной ухмылкой. Кэтрин поняла, что в одиночку ей не справиться. Они её убьют, и она не могла этого допустить. Хоть ей и было тяжело расставаться со своим ангелом, другого выхода не оставалось. С печальной улыбкой она убежала, а мальчик бросился за ней в погоню. Карин, в замешательстве, со слезами на глазах била по невидимой стене. Страх сковал её тело. Женщина с сияющим лицом приближалась к дому. Услышав шаги, девушка затаилась под кроватью, зажав рот руками, чтобы не издавать звуков. Когда дверь и шкаф с грохотом разлетелись в щепки, разбросав обломки по комнате, Карин разрыдалась ещё сильнее. Её охватила безумная паника, отзываясь ужасом на каждый звук. Шаги приближались, словно зверь подкрадывался к добыче: "Карин, солнышко, выходи, покажись своему любимому брату Колу!" Но её вытащили из-под кровати, словно кролика из норы. Она отчаянно сопротивлялась, кусалась и царапалась, а они пытались успокоить её, уверяя, что не причинят вреда. Наконец, к ней подошла красивая женщина со светлыми волосами. В её голубых глазах светилась нежность, когда она погладила девочку по щеке: "Бедная моя девочка, не бойся, Кэтрин больше тебя не обидит. Ты теперь со своей семьёй, и твои мама и папа защитят тебя, как и твои братья." Агнесса чувствовала, как силы покидают её, как неудержимо клонит в сон. Эти люди были чужими, страшными, она не понимала, что происходит. Девушка хотела что-то сказать, но язык словно одеревенел. Она чувствовала, как её несут на руках, лёгкую, словно пёрышко, и нежно целуют в лоб. И вдруг… наступило спокойствие. Словно её обнимал родной человек, словно семья была рядом и окутывала теплом и защитой. Агнесса пришла в себя в комнате, погружённой в полумрак. Незнакомые стены, заставленные книжными полками, и тяжёлые портьеры на окнах говорили о чужом жилище. Она лежала на мягкой постели, словно на облаке, укрытая тёплым одеялом. Обрывки вчерашних событий, словно осколки стекла, возникли в сознании, и леденящий страх сковал её сердце. Где она? Кто эти люди, что смотрят на неё с такой странной любовью? И почему они продолжают называть её Карин? Попытка подняться обернулась изнеможением. Голова закружилась, а тело налилось тяжестью. В тишине тихо скрипнула дверь, и в комнату вошла та самая женщина – златовласая фея из её смутных воспоминаний. В руках она держала поднос с ароматным паром и тарелку с аппетитной едой. "Как ты себя чувствуешь, солнышко?" – её голос звучал с материнской заботой. Агнесса не ответила, лишь испуганно вжалась в подушки, словно загнанный зверь. Женщина поставила поднос на тумбочку, словно боясь её напугать, и присела рядом, осторожно взяв её похолодевшую руку в свои тёплые руки. "Я Эстер, твоя мама. Не бойся нас, милая, мы твоя семья. У тебя был сложный период, но теперь ты дома, в безопасности." Агнесса молчала, потрясённая словами, не веря в происходящее. Мама? Семья? Она не помнила никого, кроме Кэтрин, и та никогда не упоминала о родственниках. Её мир с Кэтрин был ограничен домом, садом и библиотекой – она ничего не знала о другом. И Кэтрин… Кэтрин никогда не говорила о семье. Сердце сжалось от тревоги. Агнесса почувствовала жажду и голод, и, пересилив страх, выпила немного травяного чая и откусила кусочек пирога. Еда оказалась очень вкусной, словно лекарство, а тепло чашки немного успокоило дрожь. Эстер нежно улыбнулась, наблюдая, как Карин – или Агнесса, в данный момент – немного расслабляется. "Тебе нужно отдохнуть, – проговорила она мягко. – Мы поговорим позже, когда ты почувствуешь себя лучше. Сейчас самое главное – набраться сил." Женщина поправила одеяло и, наклонившись, поцеловала девочку в лоб. "Спи, моя дорогая. Все будет хорошо." Когда Эстер вышла, Агнесса снова погрузилась в раздумья. Ее разум был полон вопросов, на которые не было ответов. Кто эти люди? Почему они считают ее своей дочерью? Где Кэтрин? Беспокойство за подругу терзало ее сильнее всего. Что с ней случилось? Смогла ли она убежать? Жива ли она? Желание узнать правду росло с каждой минутой, но страх парализовал ее волю. Она чувствовала себя марионеткой в чужой игре, не понимая правил и целей. Прошли часы, наполненные тревогой и ожиданием. Агнесса то дремала, то просыпалась в холодном поту, мучимая кошмарами. Комната казалась ей ловушкой, а люди за дверью – хищниками, готовыми наброситься в любой момент. Она понимала, что нужно действовать, но не знала, с чего начать. Необходимо было выяснить, что произошло с Кэтрин и почему ее принимают за другую. Но как? Кому можно доверять? Наконец, когда за окном начало темнеть, дверь снова открылась. На пороге стоял тот самый светловолосый мужчина с ледяным взглядом, который называл ее Карин. В его глазах больше не было той ненависти, лишь какая-то усталость и печаль. "Как ты, Карин?" – спросил он, войдя в комнату. "Я… я Агнесса, – прошептала она, собравшись с духом. – Где Кэтрин?" Мужчина вздохнул и присел на край кровати. "Кэтрин больше не сможет причинить тебе вреда, солнышко. Она ушла. Теперь ты в безопасности, с нами." Его слова прозвучали как приговор, но Агнесса не могла понять их истинного значения. Что он имел в виду? Что случилось с Кэтрин? Ее сердце сжалось от невыносимой боли. Ей нужно было узнать правду, чего бы это ни стоило. – Я твой отец, потеряшка. Можешь звать меня Майкл или Микаэль, как тебе больше нравится. Девушка нахмурила брови, опустила взгляд на свои руки, затем снова посмотрела на мужчину, и опять на руки. Перед внутренним взором, словно кадры старой кинопленки, возник силуэт мужчины, называвшего её "потеряшкой", вспыхнули воспоминания о том, как она ела ягоды в окружении шумной стайки детей. Лёгкая улыбка тронула её губы, она коснулась пальцами лба и тихо прошептала: "Потеряшка…" С трудом поднявшись на ноги, с помощью поддерживающего Микаэля, она не отрываясь смотрела на его ладонь, на старый шрам, избороздивший на руке . Мужчина же, в свою очередь, не сводил с неё глаз, в которых читались одновременно страх и безмерная, долгожданная радость. – Я тебя лечила, дяденька, – прошептала она, – я помню… ведь ты меня потеряшкой звал. Микаэль крепче сжал ее руку, боясь, что хрупкое воспоминание ускользнет, развеется, как дым. Его сердце гулко стучало в груди, отбивая ритм долгого ожидания. "Дяденька" – это слово прозвучало как эхо далекого прошлого, но в нем слышалась та самая, детская интонация, которую он так отчаянно искал . – Да, потеряшка, это я, – прохрипел он, стараясь сдержать подступающие слезы. – Ты лечила меня, когда я был ранен. Ты спасла мне жизнь. Я никогда этого не забуду. Девушка внимательно изучала его лицо, пытаясь зацепиться за какие-то знакомые черты, за проблески воспоминаний. Ее взгляд блуждал по морщинам, прорезавшим его лоб, по седине, пробивающейся сквозь светлые волосы, по усталым, но таким родным глазам. Постепенно, словно кусочки мозаики, в ее памяти начали складываться образы: запах костра, вкус диких ягод, шепот историй на ночь. – Я помню, как ты рассказывал легенды , – тихо произнесла она, – про отважного Одина и его прекрасную жену Фригг. И про маленькую девочку, которая заблудилась в лесу потеряшку . Микаэль облегченно выдохнул. Это был первый шаг, робкий, неуверенный, но шаг к возвращению. Он знал, что путь к полному восстановлению памяти будет долгим и трудным, но сейчас, когда он держал ее за руку, чувствовал тепло ее ладони, он был готов пройти этот путь вместе с ней. Он больше не отпустит свою потеряшку. Микаэль нежно погладил ее руку в ответ, чувствуя, как дрожит каждый ее пальчик. Он понимал, что сейчас она словно птица, вырвавшаяся из клетки небытия, испуганная и дезориентированная. Ему нужно было быть терпеливым, осторожным, чтобы не спугнуть хрупкие нити ее воспоминаний. – Я помню, как вы вместе с детьми строили домик из веток и листьев, – продолжил он, стараясь говорить спокойно и ровно. – Ты всегда была очень увлечена этим занятием. У тебя получалось лучше всех. А еще… ты любила собирать цветы. Особенно ромашки. Ты всегда плела из них прекрасные венки и надевала мне на голову. Уголок ее губ тронула слабая улыбка. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. Он видел, как в ней просыпается девочка, та самая потеряшка, которую он так долго искал. Девочка, которая лечила его раны и согревала его душу от ужасов жизни , благодаря ей он не стал монстром. – Я тогда думал, что ты ангел, – прошептал Микаэль, не отрывая от нее взгляда. – Ангел, который спустился с небес, чтобы спасти меня и нашу семью. И сейчас я понимаю, что не ошибся. Ты и есть наш ангел Карин! Он крепче сжал ее руку, чувствуя, как она отвечает на его прикосновение. Слезы навернулись на глаза Карин. Ангел… Она никогда не думала о себе так. В памяти всплыли картины: она, маленькая девочка, бегает по лесу, собирает цветы, как она с двумя братьями пасла овечек . Как какой-то ребёнок звал ее Ина , и делал свои первые шаги .Но потом… все исчезло. Пустота. И только Кэтрин, ее девушка, ее единственная семья. – Кэтрин… что с ней? – спросила Карин, боясь услышать ответ. Микаэль помрачнел. – Кэтрин обманула тебя, Карин. Она внушила тебе, что ты – Агнесса, что у тебя нет семьи. Она использовала тебя, чтобы скрыть свои темные дела. Она… она причинила много боли нашей семье. Но теперь все кончено. Она больше не сможет тебе навредить. Она заплатила за свои злодеяния. Карин вздрогнула. Боль пронзила ее сердце. Кэтрин… ее подруга, ее семья… предала ее? Использовала? Неужели все, что она знала, было ложью? Неужели вся ее жизнь была обманом? Микаэль обнял ее, чувствуя, как она дрожит. – Не вини себя, Карин. Ты ни в чем не виновата. Ты была жертвой. Но теперь ты дома. Ты с нами. И мы больше никогда тебя не отпустим. Мы любим тебя. Мы твоя семья.