Глава 7. Пьяное откровение

Лора не помнила, сколько именно бокалов коньяка она осушила. Бутылка, купленная в ближайшем магазинчике, казалась предательски пустой. Огненная жидкость жгла горло, оставляя после себя лишь пепел разочарования. В голове, словно заевшая пластинка, крутился один и тот же болезненный вопрос: «Почему он ....?» Мысль эта, подобно ядовитому плющу, обволакивала сознание, лишая рассудка. Ноги, словно против воли хозяйки, повели её по улицам к знакомому дому. Внутри бушевал пожар, требующий выхода. Пожар ревности, отчаяния и безответной любви. Она постучала в массивную деревянную дверь, нетерпеливо и требовательно. Тишина. Еще постучала, сильнее. Снова тишина. Тогда, повинуясь импульсу, она просто толкнула дверь. Замок поддался без сопротивления. Дверь была не заперта. Будто ждала ее. В полумраке прихожей Голд стоял в дверях своего дома. На нем была лишь расстегнутая на груди рубашка, обнажавшая смуглую кожу. В руке, как всегда, красовалась его неизменная трость, словно продолжение его зловещей сущности. — Лора? — в его голосе звучало удивление, смешанное с легким раздражением. — Румпельштильцхен… — ее голос прозвучал хрипло и невнятно. Слова словно застревали в горле, пропитанные алкоголем и горечью. Губы растянулись в пьяной, неуверенной улыбке. Его глаза сузились, превратившись в щелочки. Он внимательно изучал ее, словно пытаясь разгадать ее намерения. — Ты пьяна. Это очевидно. — А ты красивый. Очень, очень красивый, — пробормотала она, спотыкаясь о порог. Она шагнула внутрь, едва не потеряв равновесие. Голд мгновенно среагировал, поймав ее за руку. Его прикосновение обожгло, словно искра. — Что тебе нужно? — его голос звучал жестко, но в глубине слышалось какое-то нечитаемое беспокойство. — Ты. Только ты, — выдохнула она, прижимаясь к нему всем телом. Пальцы судорожно вцепились в его рубашку, словно тонущий хватается за спасательный круг. — Лора, прекрати. Ты не в себе. — Скажи… что мне сделать, чтобы ты полюбил меня? Скажи, и я сделаю все! Все, что угодно! Он замер. Лицо его окаменело. В глазах мелькнула сложная гамма эмоций: удивление, замешательство, и даже… жалость? — Ты не знаешь, о чем просишь. Ты не понимаешь, какую цену придется заплатить. — Знаю! Мне все равно! Я готова на все! — Она резко потянула его к себе и прижала губы к его губам. Неумело, отчаянно, моля о взаимности. Он ответил. Горячо. Жестоко. Страстно. Как будто хотел сжечь ее дотла, испепелить все сомнения и остатки рассудка. Его губы были твердыми и требовательными, его руки сжимали ее тело с неистовой силой. Но через мгновение он оторвал ее от себя, крепко держа за плечи. В его взгляде плескался гнев и… страх? — Хватит. Довольно. — Почему? — ее голос дрогнул, а в глазах заблестели слезы. — Почему ты не можешь просто любить меня? Он не ответил. Вместо этого подхватил ее на руки — она была лёгкой, как пушинка, — и отнёс к дивану. Уложил ее на мягкие подушки, словно хрупкую куклу. — Спи. Тебе нужно отдохнуть. — Не хочу… Я не хочу спать, я хочу… тебя. Она попыталась снова дотянуться до него, но он усадил ее к себе на колени, как маленького ребёнка, и начал медленно укачивать, напевая что-то на старом, давно забытом языке. Слова звучали как колыбельная, как заклинание, уносящее в мир грез. — Ты… поёшь? — прошептала она, с трудом фокусируя взгляд. — Шшш. Тихо. Просто усни. Коньяк, его голос, тепло его рук… Все это смешалось в пьянящий коктейль, погружая ее в глубокий сон. Она уснула, прижавшись к нему, словно к единственному спасению в этом кошмаре.

***

Голова раскалывалась на части. Каждый звук отдавался болезненным эхом в висках. Во рту пересохло, а в горле саднило. Лора с трудом открыла глаза и застыла в оцепенении. Она в его доме. В доме Румпельштильцхена. На ней только рубашка — его рубашка. Большая, мужская рубашка, пахнущая лесом и магией. — Что… что я наделала? — прошептала она, пытаясь восстановить события прошлой ночи. В голове мелькали обрывки воспоминаний: коньяк, дождь, его лицо… Поцелуй? Неужели она действительно его поцеловала? Дверь скрипнула, прервав ее мучительные размышления. Голд вошёл с дымящейся чашкой кофе в руках. — Доброе утро, спящая красавица. Или, скорее, пьяная ведьма? — Я… — она не знала, что сказать. Стыд и ужас парализовали ее. — Ты назвала меня Румпельштильцхеном. Пыталась меня поцеловать. И чуть не разделась догола. Ты была весьма… настойчива. Она закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться от его пронзительного взгляда. — Убейте меня. Просто убейте меня прямо сейчас. Он усмехнулся, но в его глазах не было ни капли жалости. — Ты ещё нужна мне живой. Пока что. Он поставил кофе перед ней на прикроватную тумбочку. Аромат крепкого напитка немного привел ее в чувство.