Глава 15. Кровные узы

Бруклин, убогий многоквартирный дом на окраине города, источал запах плесени, отчаяния и дешевой еды. Здесь, казалось, время остановилось, оставив после себя лишь следы былой надежды и разбитых мечтаний. Именно сюда, в самое сердце этой безнадежности, привела их магическая игла компаса Румпельштильцхена. Эмма Свон, Избранная, Спасительница, стояла перед обшарпанной дверью с криво висящей табличкой «307», Сердце билось так сильно, что казалось, будто оно пытается вырваться из груди. Она сжала кулаки до хруста костей, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Стрелка компаса, словно одержимая, дрожала, указывая прямо на эту дверь. — Готовы? — пробормотал Голд, его голос дрожал от напряжения. Без предупреждения она постучала в дверь. Дверь открылась. Перед ней стоял Нил Кэссиди. Отец Генри. Человек, который бросил ее беременной десять лет назад, оставив ее один на один с жестоким миром и неизвестностью. Человек, который, как она думала, был мертв. — Эмма? — его глаза расширились до предела, в них промелькнуло замешательство, страх и, возможно, крошечная искра узнавания. Его лицо, повзрослевшее и измученное, все еще хранило отголоски того молодого, дерзкого вора, который когда-то покорил ее сердце. За его спиной мелькнула девушка с тарелкой попкорна. Обычная, земная, счастливая жизнь, которой у них никогда не было. Семейная идиллия, которую он построил без нее, без их сына. Флешбек: Бостон, 2001 год Эмма, молодая и наивная, стояла на углу улицы, дрожа от холода. Она ждала Нила, который обещал ей встречу после работы. Они были вместе всего несколько месяцев, но она уже влюбилась в него без памяти. Его дерзкий юмор, его загадочное прошлое, его заботливое отношение к ней — все это захватило ее сердце. Они познакомились случайно, когда он попытался украсть ее кошелек. Вместо того, чтобы вызвать полицию, она рассмеялась. В его глазах она увидела не злобу, а отчаяние. Она предложила ему кофе, и так началась их история. Нил рассказал ей, что сбежал из дома в юном возрасте и вырос на улицах, воруя и обманывая, чтобы выжить. Эмма поверила ему. Она верила в его искупление. Она верила, что вместе они смогут построить лучшее будущее. Часы тянулись медленно, но Нил так и не появился. Эмма забеспокоилась. Она начала обзванивать его друзей, но никто не знал, где он. На следующее утро в ее дверь постучали. Это были полицейские. Они арестовали ее за кражу, которую, как она знала, совершил Нил. Он подставил ее, чтобы спасти себя. Эмма была в ярости и отчаянии. Она провела несколько дней в тюрьме, пока ее друг не внес за нее залог. Она попыталась найти Нила, но он исчез. Он оставил ее одну, беременную и без денег, чтобы разбираться со своей жизнью. Конец флешбека Нил, словно зверь, загнанный в угол, прыгнул в окно. Стекло с оглушительным звоном разбилось, девушка вскрикнула от испуга, а Эмма стояла, парализованная, чувствуя, как старая боль разрывает ее грудь на части. Время, казалось, остановилось. Перед ее глазами пронеслись годы разочарования, обиды и одиночества. — Что за черт?! — Румпельштильцхен, словно очнувшись от транса, бросился к окну, но Нила уже не было. Он исчез, оставив после себя лишь осколки стекла и разворошенную квартиру. Откровения в подворотне Эмма, словно потерянная кукла, сидела на грязных ступеньках пожарной лестницы, сжимая в руках потертую фотографию Генри. Ее сын, ее свет, ее надежда на будущее. Фотография, которую она всегда носила с собой, как напоминание о том, за что она борется. — Так это и есть мой сын? — Голд, словно тень, навис над ней, его голос дрожал от смеси удивления, радости и боли. — Белфаер… Нил… Отец моего внука? — Да, — Эмма резко подняла голову, ее глаза горели яростью. — Тот самый ублюдок, который украл у меня кошелек, подставил за кражу, а когда узнал, что я беременна — исчез. Он оставил меня ни с чем, Голд. Он разрушил мою жизнь. Румпельштильцхен побледнел, словно его ударили в живот. — Он… не знал. — Что?! — Эмма вскочила на ноги, ее тело тряслось от гнева. — Что ты несешь? — Он не знал, что ты родила. Что у него есть сын. — Голд схватился за стену, словно ему нужна была опора. — Я искал его веками… а он даже не подозревал… Эмма вскочила: — Ты защищаешь его?! После всего, что он сделал?! Ты защищаешь человека, который разрушил мою жизнь и жизнь моего сына?! — Нет. Но теперь я понимаю, почему заклинание указывало и на Сторибрук. — Голд медленно поднял на нее взгляд, его глаза были полны боли и осознания. — Генри — моя кровь. Моя семья. — Он произнес эти слова с таким трепетом, словно боялся, что они исчезнут, как дым. Бруклин, та же квартира, час спустя Разбитое окно, словно символ разбитых судеб, завесили старым одеялом, пропускающим тусклый свет фонарей. Осколки стекла, словно острые осколки прошлого, скрипели под ботинками, напоминая о том, что было разрушено. Эмма, опустошенная и уставшая, сидела на краю продавленного дивана, сжимая в руках стакан с дешевым виски, которое она нашла в шкафу Нила. Жидкость обжигала горло, но не могла заглушить боль в ее сердце. — Ты вообще понимаешь, что натворил? — спросила она, глядя на Нила, который нервно шагал по комнате, словно зверь в клетке. Его глаза были полны страха и раскаяния. — Я не знал, что ты... что у нас... — Генри, — резко оборвала его Эмма, словно выплевывая это имя. — Его зовут Генри. Он мой сын, и он ничем тебе не обязан. Румпельштильцхен стоял у стены, словно призрак, его пальцы сжимали и разжимали резную рукоять трости, словно пытаясь удержать себя от падения в пучину отчаяния. — Ты мой сын, — произнес он тихо, словно молитву, боясь, что его слова будут отвергнуты. Нил резко обернулся, его глаза горели ненавистью. — Ты мне не отец. Отец не бросает своих детей! Отец не проклинает своих детей! — Я искал тебя годами! — голос Румпельштильцхена взорвался магией, наполнив комнату напряжением и гневом. Лампы в квартире лопнули, осыпав их дождем искр. В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Тамара, ее лицо исказила гримаса презрения и гнева. За ее спиной возвышался высокий, широкоплечий мужчина в строгом костюме, словно телохранитель. — Нил, что за бред ты мне рассказывал по телефону про какого-то отца из сказки? — ее голос звенел презрением и разочарованием. — Если у тебя крыша поехала, я с тобой больше не связываюсь! Нил побледнел, словно увидел привидение. — Тамми, подожди, я могу объяснить... — Объясни это Грегу, — она толкнула вперед своего спутника, словно избавляясь от ненужного балласта. Мужчина шагнул вперед, его рука потянулась к внутреннему карману пиджака. Эмма инстинктивно схватилась за пистолет, который всегда носила с собой. Инстинкт выживания, выработанный годами жизни на улицах, никогда не покидал ее. Но Румпельштильцхен опередил всех. Его глаза вспыхнули золотым светом, словно в них зажглось пламя древней магии. Комнату наполнила зловещая тишина, словно перед бурей. — ХВАТИТ! Волна магии, словно ураган, ударила в Тамару и Грега. Их тела задергались в конвульсиях, кожа покрылась грубой шерстью, а пальцы сплелись в кожистые перепонки. — Что ты наделал?! — закричала Эмма, ее голос дрожал от ужаса. На полу, вместо людей, корчились две огромные, уродливые летучие обезьяны. С визгом, полным страха и ярости, они рванули к разбитому окну и исчезли в ночи. Нил упал на колени, его тело тряслось в истерике. — Боже... боже... Румпельштильцхен тяжело дышал, магия еще пульсировала вокруг него, словно отголоски только что прошедшей бури. Его лицо было бледным и измученным. — Теперь ты поедешь со мной, — сказал он сыну, его голос был твердым и безапелляционным. — В Сторибрук. Ты должен узнать правду о себе, о своей семье, о своей судьбе. Нил, все еще дрожа, кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был в шоке от произошедшего. Его жизнь, которую он так тщательно строил, рухнула в одно мгновение. Эмма, наблюдая за Нилом, чувствуя боль и разочарование, понимала, что прошлое всегда возвращается, преследуя ее и напоминая о ее ошибках. Они вышли из квартиры и направились к машине Эммы. Румпельштильцхен шел рядом с Нилом, словно охраняя его от всего мира. Эмма шла позади, чувствуя себя лишней. По дороге в Сторибрук никто не проронил ни слова. В машине царила напряженная тишина, словно перед бурей. Эмма смотрела на Нила и думала о Генри. Она знала, что должна рассказать ему правду о его отце. Но она боялась. Она боялась, что правда причинит ему боль. Когда они подъехали к границе Сторибрука, Эмма остановила машину. — Что случилось? — спросил Румпельштильцхен, подозрительно глядя на нее. — Я должна кое-что сказать, — ответила Эмма, ее голос дрожал. Она повернулась к Нилу и посмотрела ему в глаза. — Генри… — начала она, но не смогла продолжить. Слезы навернулись на ее глаза. — Он любит сказки, — сказала она. — И он верит в тебя. Нил улыбнулся. — Тогда я не подведу его, — ответил он. Эмма завела машину и въехала в Сторибрук. Впереди их ждали новые испытания и новые открытия. Но они были готовы к ним. Они были семьей. И когда они въехали в город, над Сторибруком взошла яркая луна, освещая им путь к будущему. Будущему, в котором они надеялись обрести счастье и покой.