Глава 2. Procréateur.

«Procréateur - Родители»

———————————————————————- Вдохнув полной грудью, я остановилась перед великолепной входной дверью, которая привлекала внимание своей изысканной отделкой и удивительными деталями. Я почувствовала, как волнение охватывает меня, и сердце забилось быстрее. Мои ладони, слегка влажные от нервного напряжения, скользили по ткани бежевого тренча. Внутри меня бушевали эмоции – смесь ожидания и тревоги, которые заставляли меня задумываться о том, что может произойти за этой дверью. Каждая секунда казалась вечностью, когда я стояла там, готовясь сделать шаг в неизвестность. Шарлотта стоит рядом со мной, и в этот непростой момент я ощущаю, как её присутствие наполняет меня уверенностью. Она внимательно наблюдает за мной, проникая в суть моих переживаний. Её понимание и поддержка помогают мне чувствовать себя менее одинокой в этом испытании. Мы остаёмся в молчании ещё несколько минут, и, наконец, я решаю поднять взгляд. Встретившись с её глазами, я обнаруживаю в них тепло и поддержку, которые придают мне сил. Шарлотта мягко улыбается, и в этот момент я ощущаю, как её доброта проникает в мою душу. Она аккуратно дотрагивается до моего плеча, которое подрагивает от напряжения, и это прикосновение становится для меня спусковым крючком. Я осознаю, что пришло время действовать. Собравшись с мыслями и преодолевая внутренние барьеры, я тянусь рукой к двери. Сердце стучит в груди, и я чувствую, как страх и надежда переплетаются внутри меня, создавая бурю эмоций. Этот момент кажется решающим, и я готова сделать шаг вперёд, несмотря на все сомнения и страхи, которые меня одолевают. Я стучусь ровно три раза и в панике опускаю руку, словно пришла не к родителям, а к королеве на поклон. Эта мысль вызывает у меня легкую усмешку, но одновременно я пытаюсь справиться с нарастающими сомнениями. Может, не стоило приезжать вообще? Может, стоило остаться в Париже, продолжая жить своей привычной жизнью, вдали от тревог и воспоминаний, которые могут всплыть здесь? Каждый из этих вопросов словно эхом отдается в моем сознании, заставляя сердце биться быстрее. Мои размышления прерывает звук медленно открывающейся двери. Я опускаю взгляд и замечаю элегантные туфли, явно принадлежащие известному бренду Jimmy Choo. В этом доме такую обувь могла носить только моя мама, и эта мысль вызывает у меня теплые воспоминания о прошлом. Улыбнувшись, я поднимаю голову и встречаюсь с ярко-голубыми глазами. В этот момент время будто останавливается, и я ощущаю, как между нами возникает особая связь. Эти глаза, полные глубины и искренности, отражают не только свет, но и множество эмоций. А взгляд пронизывает, заставляя почувствовать себя одновременно уязвимой и наполненной теплом. Я вижу передо собой женщину, практически незнакомую, но такую близкую. Ее длинные черные волосы струятся по спине, словно водопад. Она выглядит уверенно и стильно; ее фигура изящна, несмотря на возраст, а все движения грациозны. На маме надето элегантное зеленое платье, которое великолепно подчеркивает все достоинства фигуры. Это платье не только обладает изысканным цветом, но и прекрасно скроено — я точно знаю, о чем говорю. Платье гармонично обрамляет силуэт, акцентируя внимание на талии и создавая эффектный образ, который, кажется, не оставит равнодушным никого. Ее лицо излучает уверенность и мудрость, а голубые глаза словно хранят в себе множество историй и переживаний. В них читается и сила, и нежность, что делает ее образ еще более роднее. Она словно олицетворяет гармонию между красотой и внутренним миром, между жизненным опытом и той легкостью, с которой она движется по жизни. В этот момент я понимаю, что, несмотря на все сомнения, я готова принять этот визит и все, что он может принести. Это не просто встреча с родными, это возможность вновь открыть дверь в мир, который когда-то был мне близок и, возможно, найти в нем что-то новое для себя. Наверное, я только сейчас осознала, насколько сильно мы с ней отличаемся друг от друга. Мама всегда была воплощением грации, элегантности и сдержанности. Каждый её жест, каждое движение излучали уверенность и утонченность. В то время как я являюсь её полной противоположностью. Моя укладка почти никогда не бывает аккуратной и тщательно оформленной; она скорее выглядит небрежно и спонтанно. Мой макияж всегда яркий и броский, порой даже провокационный, в то время как у неё он всегда был мягким и естественным. Постояв еще немного в ожидании, я заметила, как мама, с нежной и трепетной улыбкой на лице, раскрыла свои объятия, приглашая меня к себе. В этот миг во мне вспыхнули эмоции, которые переполняли мою душу, словно бурный поток, готовый вырваться на свободу. Я несмело сделала шаг вперед, и слёзы, сдерживаемые долгие пять лет, начали катиться по щекам, оставляя за собой следы горечи и радости. Я не могла сдержать своего смятения — мне так сильно не хватало её присутствия, её тепла и заботы. Обняв маму, я старалась сделать это так крепко, как только могла, словно боялась, что она может исчезнуть вновь. Ощущала, как её тепло проникает в меня, словно защищая от всех невзгод и одиночества, которые я испытывала в её отсутствие. Я осознала, что в этот момент все трудности и переживания остались позади, и мы снова вместе, как будто никогда не расставались. Стоя в объятиях, наполненных нахлынувшими эмоциями, я начала задумываться о том, почему она не пыталась связаться со мной на протяжении всех этих пяти лет. Почему мама не могла просто позвонить, чтобы узнать, как у меня дела? Почему она не написала ни одного сообщения, чтобы выразить свою заботу или интерес? Эти вопросы терзали меня, и в голове возникали лишь болезненные мысли. Она оставила меня, и мне пришлось пережить настоящий ад, сталкиваясь с одиночеством и непониманием. Каждый день без ее поддержки казался вечностью, наполненной пустотой и тоской. Теперь, когда я вижу ее снова, все эти чувства всплывают на поверхность, заставляя меня задумываться о том, что могло бы быть, если бы она осталась рядом. Каждый миг, проведенный в раздумьях, напоминал мне о том, как важно иметь поддержку близких. Я чувствую, что эти годы одиночества и боли сформировали меня, но в то же время оставили глубокие раны. Теперь, когда она снова рядом, я не знаю, как справиться с этим смешанным потоком эмоций — от радости до горечи, от надежды до страха. Моя душа ищет утешение, но в то же время боится вновь открыться. В любом случае, счастье, как правило, не может длиться вечно. Именно поэтому мама разорвала наши объятия, сделав шаг назад. В этот момент я увидела в её глазах не то безоблачное лазурное море, которое когда-то дарило мне ощущение спокойствия и тепла, а холодный и безжалостный айсберг, об который, как мне казалось, мне сегодня было суждено разбиться. Это внезапное изменение в её взгляде потрясло меня до глубины души. Как она смогла так быстро сменить свои эмоции, словно переключая канал на телевизоре? Почему я снова вижу в этих глазах осуждение, полное пренебрежение и, возможно, даже разочарование? Эти вопросы снова терзали моё сознание, заставляя чувствовать себя ещё более одинокой и потерянной. Я не могла понять, что произошло, и почему тепло наших объятий мгновенно сменилось холодом её взгляда. Внутри меня разразилась буря эмоций: страх, неуверенность, печаль. Я пыталась найти объяснение этому резкому контрасту, но слова не приходили на ум. —Здравствуй, - произнесла мама, и это слово вырвалось из её уст с такой лёгкостью, словно она просто выплюнула их, не придавая особого значения. Я понимала, что не хочу показывать свои слабости и уязвимость, поэтому, стараясь скрыть свои настоящие чувства, я улыбнулась и ответила: —Теплый прием, mère. Моя улыбка была искренней, хотя внутри меня бушевали противоречивые эмоции, словно шторм, который невозможно было остановить. Я чувствовала, как радость от встречи с мамой смешивалась с тревогой и неуверенностью. Каждое слово, произнесенное ею, заставляло меня задумываться о том, как много времени прошло с нашей последней встречи и как изменились наши жизни. —Может, впустишь меня в дом? На улице холодно и я замерзла, — произнесла я, после недолгой паузы, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Вечно твои капризы, — ответила она, и в её тоне явно звучала неприязнь. Мама цокнула каблуками по полу и отошла в сторону, оставляя меня в подвешенном состоянии. Звук шпилек неприятно ударил о пол, словно резкая нота, нарушившая тишину. Я была сбита с толку. Спустя пять долгих лет, это было единственное, что она могла сказать. На мгновение мне показалось, что время остановилось, и я даже перестала дышать, погружаясь в атмосферу напряжения и ожидания. Собравшись с силами и постаравшись проигнорировать её холодный тон и пренебрежительную манеру общения, я решительно пересекла порог дома. Внутри меня бурлили эмоции, и я понимала, что это мгновение стало кульминацией всех тех лет, которые мы провели раздельно. Как только я вошла, ко мне подошел мужчина, вероятно, дворецкий. Он был одет в строгий костюм, белую рубашку и перчатки, что придавало ему вид официального служителя. На вид ему было около пятидесяти лет. Он был среднего роста, с сединой на голове и с серьезностью в глазах, которая говорила о том, что он привык к строгим порядкам. Дворецкий вежливо ждал, пока я сниму верхнюю одежду и передам её ему, словно это был ритуал, который он исполнял много раз. Каждый его жест был точен и выверен, создавая атмосферу формальности, которая лишь усиливала моё смятение. Я сняла тренч и аккуратно передала его дворецкому, стараясь не привлекать лишнего внимания. В этот момент я поймала недовольный взгляд мамы, который был устремлен на мою короткую черную юбку из твида. Её взгляд, полный оценочного осуждения, прошелся по моей одежде, и я буквально ощущала на себе её неприязнь. Это мгновение было наполнено напряжением, и я не могла не заметить, как её выражение лица отражало все те ожидания, которые она возлагала на меня. Видимо, думала, что за пять лет что-то изменилось. Несмотря на то что мама никогда не была сторонницей строгих правил в одежде, и её стиль далеко не походил на монашеский, я понимала — она явно против того, чтобы подобные вещи носила её младшая дочь. Невольно, я опустила руки и начала поправлять подол юбки, пытаясь опустить его ниже. Внутри меня возникли противоречивые чувства: с одной стороны, я хотела быть верной себе и своему стилю, а с другой, даже спустя долгих пяти лет, я все равно стремилась к одобрению и пониманию со стороны мамы. Этот внутренний конфликт оставлял меня в замешательстве. Но одергивать юбку я перестала и уверено, насколько смогла в этот момента, подняла взгляд. —Это мистер Дживс - дворецкий нашего дома, он отвечает за наём и распределение служащих, организацию приёмов и званых обедов, за покупку вин, своевременную поставку продуктов и других товаров. Также в его обязанности входит встреча гостей, чистка и хранение серебра, руководство персоналом и так далее. В случае, если тебе нужна будет помощь, то ты можешь обратиться к нему. —Хорошо, я поняла, приятно познакомиться, мистер Дживс, - сказала я и с улыбкой на лице посмотрела на дворецкого. —Взаимно, мисс Эвермор. - без единой эмоции произнес он. Мама развернулась и, выпрямив спину, уверенно направилась вперед. Она не произнесла ни слова, но, кивнув дворецкому, я решила следовать за ней. Мы шли в тишине, и в воздухе витала некая напряженность. Остановившись перед огромной дверью, ведущей в зал, мама без промедления распахнула её. В этот момент на меня нахлынули воспоминания, словно буря, накрывшая с головой. Сердце забилось быстрее, и мне стало невыносимо грустно. Я ощутила непреодолимое желание сбежать, укрыться от всех тех переживаний и эмоций, которые переполняли меня. Комната, как и прежде, впечатляла своими размерами и величественностью. Высокие потолки, украшенные изысканными лепнинами, казались бездонными, а стены, обитые тяжелыми драпировками, создавали атмосферу таинственности и величия. Пол был выложен сверкающими плитками, отражающими свет, и каждый шаг отзывался в пространстве мягким эхом. В углах зала стояли массивные колонны, поддерживающие свод, и в воздухе витал легкий налёт истории. Моё сердце застучало быстрее, когда я увидела папу, сидящего в середине зала. Он внимательно смотрел на вошедших в дверь людей, и, не сумев скрыть своих эмоций, слегка поднял брови. Это мгновение было наполнено ожиданием и надеждой, и я могла почувствовать, как в воздухе витает нечто особенное. Мы с мамой медленно подошли ближе к дивану, и в этот момент отец встал, направляясь ко мне с открытыми объятиями. Я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло. Моя обида на родителей казалась такой сильной, но сейчас, стоя здесь, я осознала, насколько это всё было мелочью. Все эти пять лет, проведенные в одиночестве, укрываясь за стенами своих обид и недовольств, вдруг показались незначительными. В его объятиях я ощутила тепло и защиту, которые так долго искала, и вдруг все прежние обиды растворились, оставив лишь сладкое ощущение возвращения домой. В тот момент я поняла, что настоящая сила заключается не в том, чтобы держаться за прошлое, а в умении прощать и открываться для новых возможностей. Мама молчала, предоставляя нам возможность прийти в себя и осознать происходящее. Папа отошел от меня, и на его лице не промелькнуло ни намека на улыбку, только серьезность и, возможно, легкая усталость. — Привет, père, — с нежностью произнесла я, стараясь вложить в свои слова всю ту любовь и теплоту, которые переполняли меня. — Здравствуй, fille, — ответил он, и в его голосе я уловила нотки тоски и заботы. Я так долго ждала этого момента, и в моей груди начало разливаться тепло, словно солнце пробивалось сквозь облака. Мне тут же захотелось рассказать ему обо всем, что происходило в моей жизни. Я хотела поделиться новостями об окончании учебы, рассказать о своих первых местах работы, о том, как я участвовала в Парижских неделях моды, о том, как это изменило меня. Но, несмотря на все эти мысли и эмоции, я просто не могла подобрать подходящих слов. Слова словно застряли в горле, и я осознала, что иногда чувства гораздо глубже и сложнее, чем простая речь. —Я рад тебя видеть, — произнес отец, его голос звучал официально и сухо, будто он читал текст из какой-то невидимой книги. —Сейчас я хочу, чтобы ты поднялась в свою комнату, оставила вещи и отдохнула после перелета. Спустишься к ужину. Твоя личная горничная встретит тебя в коридоре. Меня передернуло от этой нарочитой помпезности. Личная горничная? Если им так нравится играть в богатых и важных, то мне же хочется простого, нормального существования. Я не принцесса и сейчас не восемнадцатый век. —Извини, père, но личная горничная мне совершенно не нужна. Я сама справлюсь с тем, чтобы добраться до комнаты, одеться и поужинать. Мне не требуются помощники, — выпалила я, голос мой звучал резче, чем я планировала. Получив недовольный взгляд отца, я недовольно отвернулась и, громко топая, подошла к двери, при этом, не повернувшись, сказала: —Надеюсь, я тоже буду рада видеть вас обоих. Но только без этих... театральных представлений.