Глава 3. Управлять строптивыми конями

После досадного происшествия с дуэлью и Пилецким в лицее прошел год. Совсем скоро должны пройти выпускные экзамены, после которых все разъедутся. Близнецы Пушкины и Иван Пущин мечтали отправиться в Петербург, Данзас тоже был не против, но желательно подальше от Ксении. Ему не нравилась эта веселая, временами резкая девушка, пытающаяся забрать у Александра влияние. И Пущина. Куда лучшей сердечной подругой для Ивана он видел Екатерину Юсупову, которая в те времена уже давно не общалась с Ксенией. Все было очень сложно. Где больше одной женщины, там обязательно начинаются проблемы. Так думал Константин Данзас непрерывно, готовясь к экзаменам, и в результате его усталые мысли свелись к мечте поскорее уехать отсюда и податься в офицеры. Так что он сидел весенним вечером в своей комнате, обложившись книгами и тетрадями, когда раздался стук в дверь. Он поднял голову, чувствуя усталость и раздражение одновременно. Дверь открылась, и на пороге появился Александр Пушкин — взволнованный, с горящими глазами. — Данзас! Ты должен немедленно прийти! — воскликнул он, едва переводя дыхание. — Что случилось? — нахмурился тот, отложив перо. Он сразу почувствовал тревогу, видя, как взволнован его друг. — Ксения… Она… — Пушкин замялся, словно не находя слов. — Пропала. Иван тоже. Из-за Юсуповой… — Это как? — совсем растерялся Константин, и даже забыл о предстоящем экзамене. — Пойдем, — Александр поманил его за собой и сам выскочил за дверь, еле смог дождаться друга, чтобы потащить за собой по коридору. — Скорей, скорей! Екатерина еще не ушла на занятия… Александр бежал впереди, и его шаги гулко отдавались в пустых коридорах лицея. Данзас едва поспевал за ним, пытаясь осмыслить услышанное. Ситуация казалась абсурдной, невозможной. Как Ксения могла пропасть? А Иван? Ведь они были неразлучны, особенно после дуэли. Но их давно связывала не дружба, а трогательная, почти запретная любовь, над которой подшучивали некоторые лицеисты и которой возмущались некоторые преподаватели. Они миновали несколько лестничных пролетов и оказались перед дверью комнаты Екатерины Юсуповой. Пушкин постучал, и дверь тут же распахнулась. Внутри царила тишина, лишь слабый свет свеч освещал пространство. Екатерина сидела у окна, ее лицо было бледным, глаза покраснели от слез. — Саша, Констанс… — ее голос дрожал, она выглядела потерянной. — Я не знаю, что делать. Они уехали вместе. Сегодня утром. Сказали, что вернутся завтра, но… но я боюсь, что что-то пошло не так. Тон Екатерины был полон отчаяния, но Александр чувствовал в нем звенящую злость. — Так, — медленно произнес Данзас. — Что произошло на самом деле? — Почему моя сестра нарушает лицейские правила? — нахмурился Пушкин. — Потому что ты их тоже нарушаешь, — быстро и тихо пояснил ему друг. — Но дела не в этом. Екатерина, заклинаю вас, скажите… — О, мы с Ксенией поссорились, — надменная красавица недовольно поджала алые губы. — Она заявила, что не хочет меня больше видеть, и… — Из-за Ивана? — уточнил Александр. — Да, но… — Дальше! — Они собрались обвенчаться, — сказала Юсупова очень тихо и с плохо скрытой злостью. — Без родительского благословения и помолвки! Посмотрев на нее, Саша понял: девушку раздражает не это. Она по уши влюблена в Пущина и пытается не допустить, чтобы тот был счастлив с Ксенией. — Куда именно они поехали? — В Петербург! — воскликнула отчаявшаяся девушка. И тотчас же расплакалась. Александр резко развернулся и устремился прочь из комнаты, оставив Екатерину одну с ее слезами и разочарованием. Его сердце колотилось, словно хотело вырваться наружу. Все происходящее казалось невероятным, невозможным. Как мог Иван поступить таким образом? Как могла Ксения? Ведь они знали, какие последствия могут быть. И вот теперь, вместо подготовки к экзаменам, им предстоит решать эту проблему. — Саша, подожди! — крикнул Данзас, стараясь угнаться за другом. — Нам нужно подумать, как действовать дальше. Но Пушкин продолжал бежать вперед, будто его ноги сами вели его туда, где могла находиться истина. Наконец, он остановился возле выхода из спального крыла, тяжело дыша. В голове крутилось множество мыслей, каждая из которых казалась более безумной, чем предыдущая. — Так, я все правильно понял? Они решили пожениться? — уточнил он, оглянувшись на Данзаса. — Без нашего ведома? Без согласия родителей? Константин кивнул, хотя сам еще не до конца осознавал всю серьезность ситуации. Они оба понимали, что это значит. Для Ивана и Ксении это могло обернуться не только исключением из лицея, но и полным разрывом с семьями. И кто знает, как отреагируют родители близнецов, узнав о таком поступке… — Нужно ехать в Петербург, — наконец сказал Пушкин, сжимая кулаки. — Найти их. Разобраться. Поговорить. Данзас молчал, взвешивая всевозможные варианты. Он понимал, что поездка будет рискованной, но другого выхода не оставалось. Им необходимо было вернуть беглецов обратно, пока ситуация не вышла из-под контроля окончательно. — Хорошо, — согласился он, глядя прямо в глаза Александру. — Едем. Первый через пять дней — должны успеть вернуться обратно.

***

Убегая из лицея, Ксения Пушкина и Иван Пущин украли из конюшни чужих лошадей. Они обязательно их вернут — сразу после того, как заплатят священнику денег и станут мужем и женой. Хоть им едва исполнилось семнадцать, родители невесты не дали согласия на брак, а жених еще не служил, юные сердца бились в унисон, они оба горячо хотели быть вместе. И началось это с той минуты, когда Катя Юсупова в сердцах выкрикнула страшные слова: — Я распущу о вас грязные слухи! Порочные! Весь Петербург будет обсуждать вашу связь! После этого мир вокруг Ксении вдруг показался хрупким, как стекло. Она посмотрела на Ивана, стоящего рядом, и поняла, что их пылкий роман, который они пытались скрыть от всех, оказался под угрозой. Теперь выбор стоял между двумя вариантами: либо смиренно ждать, пока судьба решит их участь, либо взять дело в свои руки и действовать. И Ксения выбрала второе. Она знала, что решение, которое они приняли, было отчаянным и необдуманным. Но что еще оставалось делать, когда все вокруг рушилось? Они должны быть вместе, несмотря ни на что. Иван смотрел на нее с такой нежностью, что сердце Ксении неистово трепетало от легкого, сладостного счастья. Иван взял ее за руку, и они отправились в путь. Теперь лошади мчались по дороге, оставляя позади лицей и все страхи. Ксения улыбнулась, чувствуя ветер в волосах и зная, что этот момент навсегда останется в ее памяти. Но в глубине души она понимала, что их побег вызовет неоднозначную реакцию среди друзей и родственников. Однако сейчас это казалось неважным. Ничто не могло их разлучить. В Петербурге можно легко затеряться. Там их никто не найдет. Вот только незадача — лошади оказались норовистыми и мчались слишком резво. Ксения не привыкла к быстрой езде, пыталась сдержать свою гнедую, но кобыла, словно в насмешку радостно ржала и неслась дальше. — Стой! — кричала девушка, пытаясь ее остановить. — Успокойся, глупышка! Когда они оказались в Петербурге, голодные, усталые и недовольные, лошади и вовсе сбесились. Если свою красавицу Иван еще мог приструнить, то Ксения очень быстро потеряла контроль. Гнедой не нравился город, не нравились люди в нем, а еще нервировали другие лошади. Поэтому она в какой-то момент понеслась вперед, полностью игнорируя гневные команды хозяйки. Прежде, чем Ксения успела схватить поводья, проказница помчалась, не разбирая дороги, и под ее копытами оказался случайный прохожий… Или не совсем случайный, но думать об этом казалось невыносимым и страшным. Улицу тут же окутала тревожная тишина. Прохожий — светловолосый мужчина в голубом мундире — лежал неподвижно, а Ксения замерла в седле потрясенная случившимся. Лошадь, наконец, остановилась, тяжело дыша, и теперь лишь тихое фырканье нарушало пугающую тишину. Вокруг начали собираться люди, кто-то громко кричал, звал на помощь, а кто-то просто стоял в ужасе, наблюдая за происходящим. Вышли другие люди в голубых мундирах и склонились над пострадавшим, пытаясь привести его в чувство. — Александр Христофорович, очнитесь! — Дышит! — Доктора! Скорее! Ксения молча наблюдала за этим, слушала встревоженные голоса, и ее сердце сжималось от тревоги за пострадавшего. Он ударился затылком о камни мостовой, а может сломал руку — она еще не поняла, слишком тесно обступили его люди. — Нам нужно ехать! — прошептал побелевший, как полотно Пущин. — Скорее! Он заметил это вовремя. Как только пострадавший зашевелился и слабо застонал, окружившие его жандармы, тут же принялись искать виновников. Тогда Ксения не заставила Ивана повторять дважды и погнала строптивую лошадь следом за ним — скорее от места происшествия. Скакали так быстро, как только позволяли силы коней. Ветер свистел в ушах, кудри Ксении развевались, а сердце бешено колотилось от страха и адреналина. Городские улицы мелькали мимо, и каждый поворот казался спасением от погони, которой, возможно, еще и не было. Но напряжение росло с каждой минутой. — Куда мы едем? — крикнула Ксения, стараясь перекрыть шум ветра и стук копыт. — Обратно в Царское Село! — ответил ей громко Иван. — Мы в лицейской форме — скоро начнут искать по всему Петербургу! — Но почему?! Иван вздохнул и ответил ей нечто, что заставило Ксению похолодеть от ужаса. — Ты сбила лошадью очень влиятельного жандарма, милая! Будем молить Бога, чтобы наши лица никто не запомнил и за нами не приехали в лицей! Сердце Ксении сжалось от осознания случившегося. Сбить жандарма — это не просто неприятность, это катастрофа. Теперь они не только беглецы, но и преступники. Страх перед возможной карой и стыдом захлестывал ее, но вместе с тем она ощущала странное спокойствие, позволяющее двигаться вперед и свободно дышать. По мере приближения к Царскому Селу Ксения начала осознавать, насколько безумной была их идея. Вернуться туда, где их наверняка будут искать, казалось безрассудством. Но у них не было другого выбора. Им нужно было объяснить свое отсутствие и надеяться, что никто не узнает правду. Когда они подъехали к лицейским воротам, солнце уже садилось, окрашивая горизонт нежно-розовым цветом. Ксения и Иван спешились, стараясь выглядеть как можно более спокойно и отвели лошадей в конюшню, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Мы должны придумать убедительную историю, — прошептала Ксения, глядя на Ивана. — Иначе нас точно поймают. Иван кивнул с задумчивым видом. — Скажем, что пошли прогуляться и заблудились. Или что решили проверить, насколько далеко можем уехать на лошадях. Ксения нахмурилась. — Надеюсь, в это поверят. А если нет? Иван посмотрел на нее с мягкой улыбкой. — Тогда будем надеяться на чудо. И на нашу любовь. Они вошли в здание лицея, стараясь держаться непринужденно, но каждый из них волновался, испытывая страх, надежду и вину.