Глава 7. Люблю вечерний пир

Несмотря на все опасения Александра Петербург встретил близнецов приветливо. С помощью Данзаса они с сестрой довольно быстро нашли подходящую квартиру, а Иван помог Пушкину с работой. Им вдвоем даже удалось убедить начальство, что Ксения, окончившая лицей в Царском Селе, способна на многое другое, кроме вышивания, но это было очень смелое заявление, и многие мужчины косились на смуглую черноволосую девушку, как на диковинного зверька. Поэтому ей приходилось большую часть рабочего времени проводить в Сашином закутке и помогать ему переписывать бумаги, пока его не перевели в кабинет побольше. Про Бенкендорфа старались не разговаривать. Скорее всего, он уже узнал, что Ксения Пушкина приехала в Петербург и даже осмеливается работать вместе с братом, что вообще-то девушкам из дворянских семей делать не положено. Только пока они не волновались, да и слежки не было. Втайне от сестры Александр оглядывался первое время, но не замечал поблизости ни единого человека в темном плаще. Иногда за девушкой заезжал Иван Пущин и приглашал ее покататься по Петербургу. Обычно это происходило после службы, но однажды Александр начал волноваться. — Ваня, ты осторожнее, — сказал он негромко. — Вчера я видел кого-то в черном плаще поблизости. — Не бойся, — Иван подал девушке руку, помогая ей залезть в карету, — я никому не позволю обидеть даму. Александр задумался. — И что же ты сделаешь, позволь узнать? Вызовешь Бенкендорфа на дуэль? — О, это было бы забавно, — улыбнулся Иван, — но я просто напрягу все свои связи. Тем временем слухи о дерзкой Ксении Пушкиной, появившейся в Петербурге, распространялись среди высшего общества, словно лесной пожар. Во многом этому поспособствовало визит в гости к княгине Голицыной, которой очень понравилось необычное выступление молодого поэта. Она же решила и взять под свое крылышко Ксению, тем более, что Василий Андреевич Жуковский, выступавший на том же вечере, не обделил и девушку своим вниманием. Разве что чуть более меньшим. Когда их представили друг другу, женщина внимательно осмотрела Ксению, задержав взгляд на ее черных волосах и выразительных глазах. — Странная вы особа, барышня Пушкина, — произнесла княгиня задумчиво. — Что заставило вас стремиться не к созданию семьи, а к делам мужским? Ксения, привыкшая к подобным вопросам, спокойно встретила взгляд дамы. — Желание приносить пользу обществу, мадам, ничуть не хуже желания украшать салоны танцами и беседами, — ответила она, вызвав легкое удивление присутствующих. Однако вскоре после этого разговора Александра начали беспокоить странные события. Вечером, возвращаясь домой, он заметил, как кто-то торопливо скрылся за углом здания. В следующий раз, выходя из дома, он увидел ту же фигуру, наблюдавшую издалека. Подозрения нарастали, и он решил поговорить с Иваном. — Ваня, дело серьезное, — сказал он однажды другу, сидя в уютной комнате Пущина. — Я уверен, что за нами следят. Иван нахмурился, понимая серьезность ситуации. — Нужно действовать осторожно, — ответил он, потирая подбородок. — Если это действительно люди Бенкендорфа, нам придется быть предельно внимательными. Они решили усилить меры предосторожности, однако уже на следующее утро Ксения обнаружила, что в ее комнату проникли. Незнакомец оставил записку, написанную четким почерком: «Вы оба совершаете ошибку, пытаясь обмануть власть. Вас ждут серьезные последствия». Ксения не испугалась. После лицея, где трудами Пилецкого все было совсем неспокойно, она разучилась волноваться и трястись попусту. Но приходилось думать быстро и принимать решения стремительно. — Нас арестуют, Саша? — спросила она с замиранием сердца. «Почему же вас? — упрекнул ехидный голосок совести. — Только тебя». И это будет справедливо. Это ведь она не смогла сдержать лошадь, когда понеслась на Бенкендорфа. — Саша, но я ведь не знала, что он настолько мстительный… Александр улыбнулся и обнял девушку, прижал к себе, пытаясь успокоить. — Все будет хорошо. Может эту записку вообще хотели занести в соседнюю квартиру, — он пытался улыбаться, но Ксения-то видела этот тревожный блеск в глазах брата, он был ей слишком хорошо знаком из детства. — Просто будем всегда держаться вместе. — Работать? — И веселиться! — радостно ответил он. — Ты можешь надеть мужской костюм, как раньше, и идти вместе со мной, Ваней и Данзасом! Предложение Александра застало Ксению врасплох. Мысленно она вернулась назад, в годы учебы в лицее, когда переодевание в мужские костюмы позволяло ей вести свободный образ жизни, притворяться кем угодно и вести разговоры, недопустимые для девушек её круга. Тогда ей казалось, что жизнь полна приключений и возможностей, и никто не сможет помешать ей стать такой, какой она хочет быть. — А почему бы и нет? — решилась девушка, увидев в глазах брата искренний восторг. — Кто нам помешает? — Кстати, как твоя повесть про Марию? — Уже за половину написала. — Отлично, — лицо поэта просветлело. — Ты заканчивай, а я найду знающего литератора. Или Пущин… — Не надо, — она замялась. — Я не хочу, чтобы мы впутывали в это Ваню. Если до властей дойдет, кому он помогает, у него могут быть неприятности на службе. — Решать, конечно, тебе, — растерялся Александр, — но Иван — отличный дипломат. — Да, и пусть он не рискует собой, — слабо улыбнулась Ксения. Иван и Данзас восприняли идею с энтузиазмом. Уже на следующий день они встретились в небольшом трактире, расположенном неподалеку от Невского проспекта. Состоялся разговор с двумя молодыми людьми, работающими в редакции. Александр представил подругу знакомым как своего друга-поэта Андрея Петровича, недавно вернувшегося из-за границы. Никто не обратил внимания на необычные манеры «Андрея», считая это лишь причудливым образом провинциального литератора. Однако эта игра длилась недолго. Вскоре пришлось опять усилить бдительность. Однажды вечером Ксения заметила, как за ними проследовали двое мужчин, прячась в тени переулков. Ее сердце сжалось от страха, но Александр уверенно заявил, что это лишь случайность. Время тянулось медленно, напряжение росло. Но в какой-то момент рутина сменилась весельем. Теперь они все больше времени проводили на улицах Петербурга, развлекаясь и веселя других. В свободное время работали над своими произведениями, но теперь творческие пути близнецов опять разошлись. Во многом это было похоже на экзамены в лицее — если Ксения трудилась изо всех сил, то Александр больше кутил и веселился, иногда затягивая празднования на всю ночь. — Александр, когда же вы допишете Руслана? — как-то раз во время общего веселья спросил его Жуковский. — А вы, Ксения, Марию? И прохладный воздух Петербурга разрезал двойной веселый возглас близнецов: — Никогда!!!