Глава 10. Дружбы тихий взгляд

Александр попрощался с сестрой и уехал вместе с Иваном. Нужно было заполнить некоторые бумаги ссыльного прежде, чем ему даст их Бенкендорф. Пущин дал понять, что от этого зависят некоторые нюансы ссылки, но подробнее делиться не стал. Ксения смотрела вслед отъезжающим всадникам, тяжело дыша, испытывая одновременно облегчение, счастье и глубокое сожаление. Она снова свободна, только какой ценой! Жизнь без Александра! Боль от предстоящей разлуки с братом была такой острой, что хотелось лечь прямо здесь, на камнях Заячьего острова, и бесконечно плакать. Каждый шаг, который она делала, отдавался глухим ударом в сердце. Москва теперь еще дальше – родители не захотят ни принять ее, ни поддержать Сашу. Они слишком чопорны и суровы, особенно мать. И рядом еще долго больше не будет брата-близнеца, с которым она вместе провела детство и юность. По лицу текли слезы, душа сжималась от горя, чувство потери усиливалось с каждым мгновением. Сможет ли она ее пережить? Должна. Время замедлилось. Тем временем сгустилась ночь. Петербург затих, улицы стали пустынными, это усилило ощущение одиночества и мучительное беспокойство. Оглядевшись рассеянно по сторонам, девушка заметила одинокую фигуру Василия Андреевича Жуковского. Он не поехал с молодыми людьми, а стоял на месте, о чем-то глубоко задумавшись. Поймав ее долгий взгляд, он повернулся и уловил тревогу в выражении ее юного лица. - Что же теперь будет? – спросила она надломленным голосом, едва сдерживая слезы. Жуковский глубоко вздохнул, затем улыбнулся. - Ваша судьба в ваших руках, Ксения Сергеевна. Оставайтесь сильной, держитесь за мечту, идите вперед. Пусть судьба решила разделить вас с братом, но ваши таланты приведут каждого к успеху. - Трудно верить в чудо, когда все потеряно, - грустно отозвалась она. - Чудеса происходят постоянно, только мы их не замечаем, - мягко произнес поэт. – Нужно продолжать жить, любить, стремиться вперед, не сдаваться обстоятельствам. Теплые слова немного успокоили ее, но не смогли прогнать пустоту внутри.

***

Ксения стояла неподвижно, в стороне от прощающихся друзей, дрожа от невыносимой боли расставания. Ее брат Александр Пушкин уезжал в ссылку – тот самый человек, который всю жизнь был ей опорой, вдохновителем, лучшим другом. Теперь, когда она смотрела перед собой сухими глазами, на дорожную карету Александра, и не могла прогнать глубокую печаль. Вспоминать о недавних событиях не хотелось. Родители злились и кричали на нее с Александром, а потом отец написал благодарственное письмо Василию Андреевичу. И от этих горестных воспоминаний было хуже всего осознавать, что время разделилось на «до» и «после». Ее охватила глубокая печаль – в груди образовалась огромная черная дыра. А потом девушка вздрогнула, когда Саша и Данзас прокричали: - Все – дрянь и гадость! Стакан и красота – вот в жизни радость! Да! Она сплела пальцы рук в замок, отвела взгляд. Эти слова принадлежали только им вдвоем с Сашей, тогда почему же… В душе шевельнулась стойкая неприязнь к Данзасу. Он все портит. Но сейчас это неважно, главное – достойно проводить брата в ссылку и не расплакаться. У Ксении это почти получилось. Отчаянно моргая слезящимися глазами, она смотрела вслед уезжающей карете, пока та не превратилась в маленькую точку и не исчезла совсем. - Но как же… как же нам справиться без него? – прошептала она, обращаясь скорее к себе самой, нежели к стоящему рядом Жуковскому. Василий Андреевич положил руку ей на плечо, слегка сжав ладонь, выражая таким образом поддержку и понимание. - Дорогая моя, помните, что расстояние между нами ничего не значит перед силой духа и любви. Ваш брат – великий талант, а ваша собственная жизнь полна возможностей и чудес. Лишь бы вы оба сохранили веру в себя и свое предназначение. Ее губы дрогнули, дыхание перехватило от волнения, но тепло руки поэта согрело душу. - Вы правы, Василий Андреевич, - тихо сказала она, стараясь сдержать рыдания. – Я должна двигаться вперед. Только вот страшно... - Страшно бывает каждому человеку, - спокойно ответил Жуковский. – Важно уметь преодолевать страх. Она кивнула, глубоко вздохнула, пытаясь вернуть контроль над собой. Сквозь мрак отчаяния начала пробиваться надежда. Заметив состояние возлюбленной, Иван повернулся к ней. Его лицо тоже было грустным, но на губах играла мягкая улыбка. - Мы будем поддерживать связь, Ксения, - сказал он негромко. – У меня есть некоторые связи – письма будут доходить быстрее. - Хорошо бы, - она слегка улыбнулась. Константин Данзас так и не повернулся к ним, напряженно глядя в ту сторону, куда уехал Александр.

***

Прошла неделя с тех пор, как Александра отправили в ссылку. Первые известия о нем казались неполными. Каждый день приносил новые тревоги и переживания, Ксения чувствовала себя потерянной и одинокой. Без брата рядом мир казался чужим и холодным. Однажды вечером, сидя в пустой комнате у камина, Ксения перечитывала письма Александра. Каждая строчка отзывалась болью в сердце, каждое слово оставляло горький осадок. Она взяла перо и начала писать ответ, пытаясь выразить чувства словами. «Дорогой мой брат, – писала она, – как сильно я скучаю по тебе! Кажется, что прошла целая вечность с момента нашего последнего разговора. Твоя ссылка стала испытанием для всех нас, но я верю, что мы справимся. Ты всегда говорил, что искусство спасет тебя, и я надеюсь, что твои стихи принесут утешение многим людям». Остаток вечера прошел в размышлениях и молитвах. Затем наступила ночь, и Ксения легла спать, все еще думая о брате. Сон пришел легко, наполненный счастливыми воспоминаниями из детства. Утро следующего дня началось с долгожданного письма от Александра. Читая строки, написанные рукой брата, Ксения почувствовала, как сердце наполняется радостью и спокойствием. Их дружеская оставалась нерушимой, несмотря на расстояние и обстоятельства. Теперь, зная, что Александр счастлив и творчески активен, Ксения смогла наконец почувствовать облегчение. Следующее событие вселило в нее еще большую радость: визит Ивана Пущина не заставил себя долго ждать.