Глава 11. Я вижу некий свет

Иван вошел в комнату с легкой улыбкой, глаза светились теплотой и заботой. Ксения поднялась навстречу возлюбленному, подавив сиюминутное желание сразу броситься ему на шею и выплеснуть накопившиеся эмоции. — Привет, дорогая, — начал Иван, осторожно коснувшись ее плеча. — Как дела? — Лучше, спасибо, — ответила Ксения, стараясь отвечать уверенно. — А как твои? — Нормально, — Пущин вымученно улыбнулся, но в его глазах искрился свет. Они присели у окна, слушая шум Петербурга, и начали говорить обо всем подряд — о друзьях, поэзии, семейных делах. Иван рассказал о последних новостях среди петербургских литераторов, передал приветствия от общих знакомых, сообщил, что публика ждет новых произведений Пушкиной. Несмотря на тяжелое положение, Ксения постепенно ощутила счастье. Впервые за долгое время она позволила себе расслабиться и довериться Ивану, не боясь озадачить его и без того измученную душу. Не только она осталась без брата-близнеца, он утратил лучшего друга. Но душевный разговор подарил им надежду и уверенность. — Ты не получала новостей от Кати Юсуповой? — внезапно спросил Иван. И Ксению в ту же минуту больно кольнула ревность. — Нет, — помедлив, откликнулась девушка. — Вы с ней переписываетесь? — Катя мне часто пишет, а у меня слишком мало времени, чтобы постоянно отвечать, — сказал юноша, словно бы извиняясь. Жизнь потекла своим чередом. Работать на прежнем месте Ксения не могла, и только писала прозу, стараясь не поднимать в ней слишком вольнодумных тем. Пока Александр в ссылке, их семья в опасности. Ей хватило гневных писем от отца, где он изъяснялся по-русски и по-французски, что его старшие дети ступили на дурную дорогу. Конечно, Сергей Львович знал все про лошадей и Бенкендорфа, но не сомневался, что Александр тоже во многом виноват. Ксения отвечала на письма вежливо, но не просила прощения, винить ей в себя перед отцом было не в чем. Однажды она сидела над чистым листом и пыталась написать что-нибудь интересное, но в мысли, как назло, ничего не приходило. И вдруг раздался громкий стук в дверь — это Константин Данзас явился в гости, нервно сжимая в руках разорванный конверт с печатями и лист бумаги. Он был настолько взволнован, что даже позабыл про их неприятие друг друга — Это… это ужасно… — произнес он вместо приветствия, и протянул бумагу Ксении. Та быстро пробежала взглядом по строкам. Сообщение гласило, что Александру угрожает новая опасность: начальство потребовало его перевода в другой край империи. Холод сковал ее сердце, полузабытые страх и паника вернулись вновь. Глаза девушки наполнились слезами, а голос задрожал. — Опять… Почему именно Сашу?! Потом снова явился Иван и принялся успокаивать ее, однако тревога оказалась сильнее доводов рассудка. Теперь придется бороться еще отчаяннее и дольше, чем раньше. Плечи опустились, ладонь бессильно скользнула по бумаге. — Может, попробовать написать обращение к императору? — предложил Иван. — Или через Жуковского обратиться к влиятельным чинам… — Поможет ли? — Данзас развел руками. — Тут сказано, что Саша давно перешел границы дозволенного, и любое вмешательство только ухудшит ситуацию. Обстановка накалилась, комната напряженной, звенящей тишиной. Тем временем вечер сменился ночью, свечи погасли одна за другой, все погрузилось в холодный полумрак. Ксения сидела в одиночестве, глядя в окно, борясь с нахлынувшими эмоциями. За окном шел снег, ветер завывал, словно вторя стону ее души. Страх потерять любимого брата окончательно победил. Что теперь делать? Куда бежать? Кто сможет спасти ее близнеца? Подняв голову, Ксения посмотрела на Ивана, уснувшего на диване, и вспомнила его теплые слова поддержки. Возможно, есть выход, надо лишь собрать волю в кулак и начать действовать решительно. Уверенность вспыхнула ярким пламенем в глубине души, вытесняя сомнения и страхи. Девушка встала, расправила плечи и твердым шагом направилась к письменному столу. Взяв ручку, она написала короткое послание Ивану, о небольшой отлучке. Когда он проснется, то прочитает. Сама она оделась и вышла из квартиры, чтобы поймать ночной экипаж и доехать до тайной канцелярии. Ведь, как известно, Бенкендорф проводит в ней дни и ночи, охотясь на мнимых врагов государства. И она собиралась, набравшись наглости, с ним поговорить. Ксения дрожащими пальцами застегивала пуговицы пальто, ощущая внутри странное волнение, возбуждение и страх. Она понимала, что делает нечто запретное, почти опасное, но этот риск казался необходимым ради спасения Александра. Ночной Петербург был тих и пуст. Фонари мерцали тусклым светом, отражаясь в мокром снегу, укрывшем мостовую. Экипаж мягко покачивался, приближаясь к зданиям Сената. Здесь, в сердце города, скрывалась пугающая канцелярия Бенкендорфа. Перед входом стояли солдаты, внимательно осматривавшие каждого прохожего. Сердце девушки бешено колотилось, но взгляд оставался спокойным и уверенным. Подавив внутреннюю дрожь, она решительно приблизилась к охране. — Я должна видеть господина Бенкендорфа, дело срочное! — произнесла Ксения, делая вид, будто привыкла командовать. Солдат бросил подозрительный взгляд, но кивнул, приглашая войти внутрь. Холодный коридор вел к кабинетам чиновников, освещенным тусклыми лампами. Шаги гулко отдавались эхом, усиливая ощущение тревоги. Наконец, Ксения остановилась перед массивной дверью кабинета тайной канцелярии. Робко постучавшись, она услышала низкий голос: — Войдите! Она глубоко вдохнула, пытаясь сохранить самообладание, и вошла в помещение. Как и ожидала, застала Бенкендорфа на месте. А он смотрел на нее сурово и внимательно. — Чем обязан столь позднему визиту, госпожа Пушкина? — холодно поинтересовался Бенкендорф, разглядывая ее поверх очков. Ксения сделала шаг вперед, держась прямо и гордо. — Мне стало известно, что моего брата хотят перевести по службе. Прошу вас пересмотреть решение и позволить ему остаться там, где он есть. Помолчав, Бенкендорф поднял брови, оценивая дерзость своей несостоявшейся убийцы. — Ваш брат не чтит законы, играет в карты, ведет себя дерзко и вызывающе. Решение принято высшим руководством. Голос звучал жестко, но Ксения почувствовала слабый шанс на успех. — Господин Бенкендорф, я готова на все ради вашего согласия. Он долго смотрел на нее и молчал. Затем тихо произнес: — Вы, как и ваш брат, не вполне осторожны со словами. Но допустим, — он встал из-за стола и медленно подошел вплотную, навис над ней, — я согласен пойти вам навстречу. Что вы можете предложить мне взамен?