Глава 12. Я сам обманываться рад

Ксения замерла, чувствуя напряжение между ними. Его взгляд стал тяжелым и изучающим, заставляя девушку задуматься о последствиях своего решения. Сердце бешено билось, кровь пульсировала в венах, дыхание участилось. — Я сделаю все, что вы пожелаете, — прошептала она, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри ее шумела волна противоречивых чувств. Бенкендорф придвинулся ближе, едва касаясь кончиками пальцев ее подбородка, вынуждая поднять лицо вверх. Его губы слегка изогнулись в загадочной полуулыбке. — Очень смелый ход, моя дорогая, — медленно проговорил он низким голосом, — ваше предложение весьма соблазнительно… Сердце Ксении сжалось, осознавая всю двусмысленность ситуации. Отступление означало потерю последнего шанса защитить брата, но принятие условия грозило собственной свободой и достоинством. — Назовите свою цену, — решительно сказала она, внутренне собрав всю силу воли. Его пальцы скользнули ниже, легко касаясь шеи, вызывая легкое покалывание. — Ваше согласие значит многое, — ответил он задумчиво, — но мы оба знаем, что ваши обещания требуют подтверждения… Ее тело напряглось, грудь тяжело поднималась и опускалась от учащенного дыхания. Она знала, что каждое мгновение приносит новый виток риска, но отказ мог стоить Саше многого. — Дайте мне знак, что вы искренни, — продолжал он шелестящим шепотом, склонившись к ней ближе. Ощутив его теплое дыхание рядом, Ксения закрыла глаза, мысленно повторяя свое имя и цель визита. Все ради защиты брата, убеждала она себя, пытаясь заглушить внутренний протест против происходящего. — Вас ждут большие перемены, Ксения Сергеевна, — услышал она еле слышимый голос Бенкендорфа, прежде чем почувствовать нежное прикосновение губ к своему уху. Наступившая пауза была наполнена напряжением и неопределенностью. Девушка открыла глаза, встретившись взглядом с Бенкендорфом, и четко осознала, что цена ее желания помочь Александру высока и потребует жертвы, которую ей еще предстоит принять. Решимость и чувство долга боролись с инстинктом самосохранения, создавая внутренний конфликт, который разрывал душу пополам. Однако мысль о спасении брата перевесила любые сомнения, и Ксения приняла неизбежное. Выбор сделан, последствия предстоят впереди, а путь назад закрыт навсегда. Ксения стояла неподвижно, охваченная смесью страха и возбуждения. Тело ее трепетало, разум метался между желанием защититься и необходимостью пожертвовать собой ради любви к брату. Теплые руки Бенкендорфа легли на ее талию, притягивая ближе. Каждый вздох наполнял пространство комнаты тревожным ожиданием. — Ваша готовность впечатляет, — произнес он хрипловатым голосом, прижимаясь теснее. — Обещаю, что ваша жертва принесет плоды. Щеки девушки покрылись румянцем стыда и смущения, но твердый взгляд выдавал непреклонность намерений. Решительность взяла верх над слабостью, ведь судьба близкого человека зависела от ее выбора. — Сделаю всё возможное, лишь бы остановить несправедливость, — промолвила она глухо, позволив его ладоням скользнуть по спине, и прижалась крепче. Легкая улыбка тронула уголки рта Бенкендорфа. Удовлетворенный ее покорностью, он погладил рукой волосы Ксении, нежно касаясь затылка. — Сегодняшний день станет началом нашего союза, — прошептал он, приглушенным тоном, целуя в шею. Дыхание сбилось, сознание спуталось, волнами пробегая вдоль тела. Каждое движение казалось болезненно сладострастным, грозя уничтожить остатки гордости и достоинства. — Запомните мой вкус, — продолжил он страстно, продолжая ласкать своими руками хрупкую фигуру, погружая в море удовольствия и боли одновременно. Запрокинув голову, Ксения беспомощно повиновалась чуждой власти, позволяя его объятиям разжигать огонь страсти и отчаяния. Потоки эмоций захлестывали ее целиком, лишая возможности сопротивляться собственным желаниям. Потом она вспомнила про Ивана и словно резко проснулась из глубокого, губительного сна. Застывшая фигура Ксении казалась каменной статуей, замершей в нерешительности. Ее разум лихорадочно искал выход, а сердце бушевало, угрожая вырваться наружу. Ладони вспотели, горло перехватывало спазмом, но она крепко зажмурилась, приказывая себе собраться. — Мои чувства и честь стоят дороже моей жизни, — резко произнесла Ксения, распрямляясь. — Моя помощь вашему делу будет добровольной и открытой, но никакие унижения я терпеть не стану. Откинув руки Бенкендорфа, девушка отступила на шаг назад. Лицо генерала мгновенно переменилось, превратившись в маску холодного раздражения. — Тогда забудьте о помощи, — отрезал он сухо. — Ваш брат останется там, куда его отправляют, а ваше вмешательство лишь усугубит его положение. Стены вокруг нее стали тонкими, прозрачными, обнажающими уязвимую душу. Будущее Саши висело на тонкой нити, удерживаемой лишь решением одного человека. — Есть другие способы повлиять на это? — спросила Ксения спокойно, сдерживая слезы. Генерал коротко взглянул на неё и наконец отвел взгляд. — Напишите письмо самому государю, — предложил он равнодушно. — Только убедительное письмо способно изменить решение императора. Свободно вздохнув, Ксения благодарно кивнула головой. — Благодарю, генерал. Завтра утром письмо будет готово. Она развернулась и стремительно вышла из кабинета, оставив позади растерянного начальника Третьего отделения. Дорога домой показалась бесконечно длинной, каждая улица превращалась в лабиринт, сомнения и колебания не оставляли ее ни на миг. Стремительная смена решений оставила глубокий след в душе, но сейчас главное было ясно: спасение брата стоило любых усилий и жертв. Вернувшись домой, Ксения достала перо и начала писать, вкладывая в строки всю любовь и уважение к родному человеку. Лунный свет падал на стол, освещая бледное лицо девушки, выражающее полные сосредоточенность и решимость. Теперь весь мир зависел от одного письма, которое могло вернуть Александру Пушкину безопасность и покой. А Бенкендорф еще не раз вынудит ее вернуться к этому разговору. Ксения чувствовала его желание и понимала, что он едва ли остановится.