4. Сорвавшийся кахер

На четвёртую вылазку вглубь джунглей, дальше от последнего разбитого лагеря, команда наконец-то нашла небольшие залежи мефреля. После тщательных раскопок они также обнаружили неподалёку рудники с золотыми запасами, приведя руководства «Сектора 1» в неописуемую радость. Поэтому учёные разбили новый лагерь-штаб глубоко в зарослях с южной стороны джунглей и начали детальное изучение находки. Обоснование на новой местности было сложным процессом: необходимо было определить уровень эрозии почвы, возможное воздействие на окружающую среду и доступ к воде. Инженеры подготавливали оборудование, а охрана обеспечивала защиту территории. Лулу поглотила работа, которая наконец-то приносила ей удовольствие. Сегодня вот они с другими инженерами проверяли новую технологию, над которой так долго заморачивались, пропадая в лабораториях. Это был аппарат с лазерным сканированием, который помогал исследователям «видеть» сквозь густые леса и обнаруживать скрытые геологические структуры. Так они быстро нашли тот самый мефрель, ещё рядом были найдены естественно образованные пещеры в проросшей скале, внутри которых уже долбили шахты, чтобы добывать нужную руду. После недельного отдыха на основной базе «Сектор 1» Лулу сегодня прибыла на место новых раскопок с первоначальным отрядом. Добраться сюда снова было не так просто, они шли в конце практически пешком. Кахеры помогали вырубать деревья для дороги, прокладывая путь транспорту, который завозил строительные материалы. И вот Лулу присела на одном пне, доставая рабочий блокнот с чертежами. Сегодня, как назло, у неё был первый день месячных, и она не очень хорошо себя чувствовала. Таблетка вскоре помогла, притупляя боль, но неприятная слабость оставалась. Поэтому Лулу не сильно напрягалась, занимаясь бумажной волокитой. Она думала о том, что происходит. И было сложно сказать — хорошо всё или так себе. Определённые сдвиги были. Например, Уён уже не был таким диким. Нет, он по-прежнему держался обособленно, мало и односложно говорил, не дружил ни с кем. Но не бросался, не проявлял шибко агрессию, хотя порой мог шипеть и скалиться. Минги тоже не отличался дружелюбием, но вёл себя уверенно и раскованно, не смущался ни с кем контактировать. Ещё он постоянно посматривал на Лулу, говорил сомнительные вещи, и это очень сильно напрягало её. Она то и дело придумывала отмазки, липовые предлоги, чтобы держаться на вылазках от него подальше. Вначале куда-то далеко она могла ходить только с Ёсаном. Точнее, она просилась ходить с ним. Этот кахер был спокойным, не напрягал её, не говорил ничего сомнительного, просто молча следовал тенью. Сан, правда, мрачно пошутил, что она зря так думает, что Ёсан очень даже посматривает на неё с определёнными целями, и надо быть начеку. Сан, кстати, очень странный был парень. Вернее, кахер. Один раз он даже предложил Лулу переспать. Вот так просто подошёл и сказал: «Ты красивая, я красивый, поэтому не хочешь ли сейчас вот того самого? Хорошо сделаю». Ну просто святая наивность. Лулу опешила и послала его глубоко и далеко. Он ни разу не обиделся, посмеялся и избрал другую тактику — ненавязчиво стал её сватать другим. Как оказалось, он на что-то поспорил с наставницей Янмей, что поможет свести кого-то, образовать запечатлённые пары, которых, к слову, пока не было новых. Это очень расстраивало и раздражало Янмей. А Лулу от таких намёков волосы вставали дыбом на затылке. Она сторонилась непонятного Минги, потом стала сомневаться и в Ёсане после шуточек Сана. И поэтому старалась теперь ходить с Уёном. Парадоксально, но с ним как-то было проще — он своего раздражения не скрывал. Бурчал, огрызался или даже молчал. Но в какой-то момент она привыкла к его ворчливому настроению, воспринимая его как колючего испуганного зверька, к которому просто надо привыкнуть. И сосуществовать с ним стало намного проще. Были странности, когда она ловила его на том, что он странно на неё смотрел исподтишка, но всё же в этих гляделках не было той пугающей неизвестности, как у Минги. Да и вообще — к кахерам было не так легко привыкнуть. Когда ей наивно думалось, что она ничего нового не увидит, то они вечно вытворяли нечто эдакое, своеобразное, животное, странное. То в человеческой форме как дикие пантеры шныряли по джунглям, то потом как обезьяны взбирались по деревьям, повисая вниз головой на своих гибких костяных хвостах. А нечаянно увидеть проявление любви у запечатлённых парочек — то ещё было сомнительное событие. Юнхо вообще не стеснялся ластиться к своей Юте, порой смущая даже бывалых женщин похабными комплиментами к своей пассии. Делал он это с такой милой улыбкой, что сперва у всех был диссонанс, а бедная Юта до сих пор краснела, когда её кахер при всех мог сказануть нечто слишком личное. Лулу нечаянно услышала, как Минги и Чонхо в шутку переговаривались, мол, повезло этому Юнхо, столько секса иметь с красивой самочкой. У Лулу аж глаз дёргался от таких заявлений. А потом она заметила, как все кахеры посматривают с завистью за любвеобильным Юнхо, но вот Уён таращился в основном на Сонхва и Абигейль. Те были какой-то иной парой. Как два последних романтика, нашедших друг друга. Янмей рассказывала, что запечатлённые кахеры — это часто история про слепое обожание и полную преданность. И это был случай Сонхва. Он боготворил свою женщину, постоянно ухаживал за ней, как влюблённый голубь, иногда делая очень странные и колоритные подарки. Лулу особенно отмечала те моменты, когда он в форме зверя возвращался в лагерь, делал круги вокруг Абигейль, обтираясь об неё своим телом, словно помечал запахом, как домашний кот. А ещё Лулу недавно у реки стала свидетелем одной сцены. Она не услышала, что именно Минги начал говорить Сонхва, он явно издевался и насмехался над связью-запечатлением, что таким кахерам так хотелось секса, что они добровольно становились рабами. — Запечатление не означает, что женщина согласится на интимную связь с тобой, — абсолютно спокойно возразил Сонхва. Его ни разу не задел насмешливый тон Минги. — Это ощущается совсем по-иному. Это потрясающе, когда ты имеешь свою родную женщину, и твоё тело знает и понимает, что ты принадлежишь ей. Это прекрасно — просто спать с ней в обнимку. Вместе. Не переспать, не воспользоваться ради личного удовольствия, а просто спать вместе. Наслаждаться объятиями друг друга. Наблюдать, как она мило спит, даже когда у тебя онемела рука, но ты всё равно её не убираешь из-под её головы, чтобы не потревожить сон. Это великолепное чувство… Минги на его слова лишь фыркнул. А вот Уён удивлённо развернулся и на миг забылся, зачарованно глядя на Сонхва. Словно его слова как-то задели его, заставили очароваться. Но он быстро опомнился, привычно нахмурился и отвернулся. Лулу почему-то задумалась над его реакцией. Могло ли в кахере быть что-то романтичное? Она уже видела, что если в запечатлённой связи женщина соглашалась на отношения, пусть очень странные, то кахеры становились практически как обычные люди — такие же нежные, заботливые, оберегающие. Конечно, многие избегали любовных отношений, отставляя связь хозяин-пёс. Такие парочки она тоже видела на базе «Сектор 1» и не мало. Многие девушки старались обособиться от любовной связи требовательных кахеров, поддерживая исключительно рабочие отношения, как они это называли. Ведь потом руководство мечтало использовать кахеров как личную и верную охрану для политиков в Конгрессе. Лулу помахала головой, отгоняя все эти мысли-воспоминания. Время уже близилось к обеду, а она всё сидела с чертежами за раскладным столиком. Было жарко, и она обмахивала себя картонкой. Хорошо, что хоть антимоскитные крема действовали. Краем глаза она вдруг заметила выросшую длинную чёрную тень. Повернувшись, она увидела перед собой Уёна. Он привычно нахмурился, когда они встретились глазами, словно она только что ему сказала нечто сомнительное. Лулу в ответ на его стандартную реакцию улыбнулась, чем вызывала ещё больше скривившуюся мину. Чего он вечно на неё так реагировал? — Всем собирал, — мрачно сказал Уён, протягивая половинку кокоса. — Принёс Говорливой, как попросили другие. Она уже привыкла, что он стал называть её то Говорливой, то Большеглазой, но никак не по имени. Не то, чтобы она была прямо разговорчивой, и глаза у неё были не особо больше, чем у того же Уёна, но проще было согласиться. А ещё Лулу казалось, что она стала замечать некоторые странности. Например, его явно никто не просил принести ей пить. А если бы и попросил, то в духе Уёна было бы фыркнуть на это и уйти. В группе очень любили пить в разломанных кокосах всякие фреши из тропических фруктов, особенно соки из папайи и маракуйи. Лулу больше всего понравились соки-фреши из карамболы, чем-то напоминающие смесь ананаса и яблока. Вообще, впервые в тропической местности она попробовала столько фруктов, ведь в голодном детстве в столице бедной семье было не купить такой роскоши. А здесь всё бесплатно! Невиданно! Поэтому многим фруктам она радовалась как ребёнок. А потом стала подмечать, что Уён будто ненароком оставляет ей под носом то нарезанные фрукты, то выжатые соки в разломанном кокосе. Особенно её удивило нарезанное манго — его не так было легко находить в джунглях, и кахеры, кстати, его очень любили. Манго и бананы — их любимое лакомство после мяса. Поэтому Лулу немного удивляло, что Уён стал с ней делиться сладкими находками. Сейчас вот вообще свежевыжатого сока подкинул. — Спасибо, — Лулу потянулась за угощением. Но стоило ей только принять предлагаемый разломанный кокос с соком, как произошло что-то странное. Ноздри Уёна резко расширились, он глубоко вздохнул, а затем его глаза широко раскрылись. Он уставился на Лулу так, словно увидел впервые. Она не поняла его реакции, хотела что-то спросить, но он тут же отшатнулся от неё, как от прокажённой. Нос его будто снова принюхался. — Что такое? Я что-то сделала не так? — с опаской спросила она, видя, как в его оранжевых глазах блеснули красные искорки. — Ничего, — сухо ответил Уён и быстро ушёл восвояси. «Странный», — вздохнула про себя Лулу, отпивая сока из кокоса. Но через пару часов это снова повторилось. На раскопках попросили привести какого-то кахера, который сможет затащить на деревья новые крепления. Лулу потопала в лагерь и наткнулась на Уёна, куховарящего у общего костра. Он, кстати, хорошо готовил, как оказалось. И в компаниях за трапезой чувствовал себя поспокойнее, вроде даже наслаждался чужими разговорами, заинтересованно подслушивал. А сейчас, когда она к нему подошла с просьбой помочь, он вздрогнул и отшатнулся, практически отбежал от неё. Лулу попыталась это игнорировать, пока объясняла просьбу. Что-то было не так, учитывая и то, что Уён сразу согласился и его не пришлось уговаривать, как обычно. Казалось, он кивал в знак согласия, лишь бы она отстала. Но когда она пошла с ним к раскопкам, он снова дёрнулся от неё в сторону. — Сам пойду, — оскалился Уён. — Занимайся другим делами. — Да что такое? — Лулу почувствовала себя неловко. — Что я сделала-то? — Ничего не сделала. Не думай. — Как не думать-то? Почему ты от меня так настойчиво убегаешь, будто тебе неприятно? Казалось, он обдумывал слова, нажёвывая губу, прежде чем тихо буркнуть: — Пахнет. От Говорливой сильно пахнет. Не могу терпеть. Не подходи. И с этими словами он развернулся и быстро удрал, мгновенно обратившись в чёрного зверя. Лулу вначале вздрогнула от испуга, не ожидав такого. А когда ошеломление прошло, то оно сменилось неловкостью и ошарашенностью. «Пахнет»? Что значит «пахнет»?! Неужели она так вспотела, что завонялась? Климат в джунглях действительно был не радужным. Лулу подняла руку и принюхалась к подмышке. Ну, не фиалками пахло, но ни разу не смердело, так что он там сочиняет?! Но для приличия она отошла и протёрлась за палаткой, налила из бутылки воды в ладонь, умывая лицо и освежая некоторые участки тела. Как-то эта реакция Уёна её обескуражила и смутила. Она чуть позабылась, когда вернулась в центр лагеря и увидела новую сцену. Её даже повеселила трагедия двух кахеров — Чонхо и Сана. Эти горе-ухажёры последние две недели убивались за Соён и Минни. Чонхо вроде осознанно, а Сан, как всегда, лишь бы флиртовать и искать приключения. Но сегодня их ждал настоящий облом — они стали свидетелями романтической сцены между своими пассиями. Все давно подозревали Соён и Минни, но теперь им надоело скрываться, и они уже не стеснялись, проявляя чувства на людях. Надо было видеть лица обломанных кахеров. Во-первых, их отвергли. Во-вторых, это полузвери не могли понять, как по природе кто-то может любить человека своего пола, поэтому они ужасно разбухтелись и нахохлились. Лулу посмеялась с них, даже наигранно посочувствовала со своего холма, на что Сан закатил глаза и удалился, фыркая на весь лагерь. Сонхва сидел неподалёку и лишь молча наблюдал за этим ребячеством. Возле него Абигейль что-то усиленно долбила из камня. Она нашла старинное ископаемое и осторожно выкорчёвывала его из окаменелости. Ножик в её руках ей явно разонравился. Она нахмурилась и, не поворачивая головы, потянула руку куда-то вниз под раскинутый у костра стол и вытащила оттуда кахерский хвост. Сонхва моргнул, а потом приподнял бровь, когда Абигейль с самым невозмутимым видом начала долбить острым кончиком его хвоста свою окаменелость. Но, кажется, он уже со всем смирился и просто вздохнул такому кощунственному использованию своего тела. Лулу не сдержалась и умилилась этой сцене. Что-то в этой парочке было такое тёплое, несмотря на разницу их внешнего вида. Ещё через время она пошла проверить, что там происходит в раскопках. Под горой оказались огромные вулканические пещеры, где сейчас устанавливали оборудование. Лулу спустили вниз и послали проверить новые прожекторы в южной части, правильно ли там расставил их новенький кахер, который сегодня так упорно трудился. Им оказался, конечно же, Уён, который увлечённо изучал переключатель на огромнейшей переносной лампе. Он тут же вздрогнул, вдохнув ноздрями новый появившийся запах. А потом вздрогнула Лулу, когда он глянул на неё так, что она смутилась. — Проверю, правильно ли ты тут всё расставил, — поспешила сказать она. И готова была поклясться, что Уён сначала искал пути отступления, его глаза нервно бегали из стороны в сторону. Он лишь молча кивнул ей, пока она принялась за дело. И, разумеется, были оплошности — Лулу просила его помочь переставить некоторое оборудование, пока сама подключала разъёмы в блоке питания. — Точно всё в порядке? — спросила она, краем глаза видя, как Уён отошёл в сторону, сливаясь с каменистым уступом в шахте. Он проигнорировал её, закатив глаза. Она не сдавалась и снова что-то спросила: — Как твои дела? Мне кажется, ты чувствуешь себя спокойно с другими кахерами. — Глазастая много лишнего спрашивает, — хмыкнул Уён, складывая руки на груди. Он подумал, подумал, а потом вдруг изрёк: — Не замечал, чтобы спрашивала подобное у того же Минги. Почему ко мне пристаёшь с расспросами? Лулу немного растерялась, не ожидая такое услышать. — Мне с ним не очень комфортно, — честно призналась она. — К тому же он не выглядит так, будто испытывает ненависть и страдания всего мира, — пошутила она, глянув на замершего кахера. — И если бы ты мне про себя что-то говорил, мне было бы легче понять тебя. Уён глянул на неё так странно, слишком резко повернув голову. — Зачем знать? — сухо спросил он. — Не нуждаюсь в ложном сочувствии. — Ты такой нудный бываешь, — она улыбнулась, но сказала уже серьёзней. — Это не сочувствие. Просто хочу понимать. Чем больше люди понимают друг друга, чем больше осознают чужие чувства, тем меньше они должны враждовать. Не так ли? — Наивная, — в голосе Уёна мелькнула нотка скептицизма. — Помогаю, потому что заставили. Больше знать не надобно. Имя знаешь, где нахожусь — знаешь, — он чуть раздражённо клацнул по ошейнику на горле. Лулу бегло глянула, реагируя на звук. Губы её поджались. Она прекрасно понимала его ехидство, но что она могла поделать? И постаралась увести разговор в шутку: — Я же не слежу за этой штуковиной, поэтому ничего не знаю. Я даже не знаю, где ты всё время спишь, — вдруг осознала она и сама себе подивилась. — А где вообще твоя палатка? Я надеюсь, ты же не ветке дерева спишь, как Ёсан иногда? — Большеглазой не нужна эта информация, — отмахнулся Уён. — Как это не нужна? — Лулу покачала головой. — А вдруг что-то случится, а ты спишь? Я бы побежала и тебя предупредила! Она обернулась, потому что услышала, как из его горла донёсся саркастический то ли хрюк, то ли стрекот. Похоже, её слова насмешили кахера. Лулу хотела пошутить что он, оказывается, умеет смеяться, хоть и специфично, но тут её внимание привлёк крик где-то на поверхности. В джунглях громыхнула молния и забарабанил дождь. — Это что ещё было? — она резко развернулась, услышав другой шум с лёгким треском и стуком в отдалении. Вместе с Уёном Лулу быстро направилась к выходу. Но они опоздали — шум усилился, ознаменовавшись громким «бух!», и выход наверху начало заваливать камнями. Лулу вскрикнула в испуге, но тут же ощутила, как её обхватывают в объятия, и вот она уже падала куда-то в сторону, перекатываясь по земле. Пару секунд ей понадобилось, чтобы осознать ситуацию — произошёл завал, и Уён успел её схватить и отпрыгнуть с ней, чтобы их не задело камнями. Они лежали на пыльной земле в обнимку, и Лулу закашлялась под кахером, начиная отплёвываться. Ещё через миг где-то на поверхности раздались вопли и испуганные крики. — Вы живы?! — донеслось из полузаваленного прохода — камни не полностью всё закрыли, оставался небольшой просвет, через который кричали люди. — Там есть кто, живой?! — Да! Мы живы! — покряхтев, Лулу подала голос, тщетно пытаясь выбраться из-под Уёна. Она опомнилась и спросила его с тревогой. — Уён? Всё в порядке?! Ты не ранен?! — Нормально, — глухо протянул он, чуть приподнимаясь на локтях. Лулу была в этом не уверена — взгляд у него был какой-то бешеный, покрасневшие глаза нервно бегали по её лицу. Она быстро осмотрела его на предмет ранений, но вроде ничего такого не заметила, кроме чуть запачкавшегося лица. — Эй, вы там внизу! — прокричала одна женщина сквозь разлом в завале сверху. — Началась гроза, молния ударила в механизм с лебёдками, машина рухнула на другую, и сорвался подъёмник, что повлекло за собой обвал! Мы сейчас вытащим вас, пойдём за верёвкой! Тут дыра осталась, протащим так, если подтянетесь. Точно целы? — Целы! Целы! — прокричала Лулу, тщетно пытаясь вылезти из-под Уёна. Он чего-то камнем распластался на ней. Наконец-то она его отпихнула, выползая из хватки сильных рук, немного неуклюже и позорно проползла на четвереньках, прежде чем остановиться у завала. Лестница была сломлена и погребена под камнями. Путь наверх был около четырёх метров в высоту, и вверху зияла оставшаяся дыра от некогда большого спуска в пещеру. Свет практически исчез — в джунглях начало стремительно темнеть, а от дождя подуло холодным воздухом. — Пару минут! Потерпите! Сейчас найдём, чем разобрать и спустить оборудование! — прокричали им сверху и явно отошли. — Эй, Уён! — Лулу повернулась к нему, привставая с земли. — Тебе же ничего не стоит по камням залезть наверх, ты можешь выбраться, помочь им там. Я подожду. Оборудование в шахтах с прожекторами ещё не работало, поэтому Уёна была плоховато видно в образовавшейся темноте. Лишь два красных огня горели и глядели прямиком на неё. Красных, не оранжевых. Лулу что-то напряглась, не понимая его реакции, но чувствуя нутром нечто неладное. — Хотя я и сама попробую забраться, — залепетала она. — Подстрахуешь там, если что. Она быстро развернулась и решила-таки попробовать полезть по камням вверх, чтобы протиснуться через зияющую дыру над головой. Лулу подошла к завалу… и замерла, ощутив чужие руки на талии. Она успела только моргнуть и приоткрыть рот, как её вдруг рывком потянули назад, вжимая в свою твёрдую грудь. — Не могу терпеть, слишком пахнешь, — нервно и тяжело произнёс Уён, не давая Лулу даже шевельнуться. — Уён?! — первое недоумение быстро сменилось страхом и полной растерянностью, Лулу знатно обалдела и попыталась резко вырваться. Но не тут-то было. Она ахнула, чувствуя подсечку ногой, а потом падение. Но не ударилась лицом об землю — Уён умудрился как-то её поймать в самом конце, обхватив рукой ей подбородок и потом практически осторожно уложив на живот. Правда, это мнимая галантность длилась ровно секунду, потому что на вторую он буквально взобрался на неё, прижимая собой сверху. — Уён, ты что творишь?! — Лулу начала по-настоящему пугаться. Она тщетно пыталась выползти из-под него, но её сильнее вдавили в землю одной рукой за голову, а вторая его рука болезненно сжала её бедро. — Зачем явилась на мою голову, сильно пахнешь, думать ни о чём не могу, — зашипел он ей в затылок. Даже не смотря на злость в его голосе, Лулу чувствовала, что Уён злился совсем не на неё, а она была лишь способом. Но вымещал он эту злость на ней. — Уён, пожалуйста, отпусти, ты чего? — она попыталась говорить спокойно, но тут же в ужасе ахнула, почувствовав зубы на затылке — Уён вцепился в ворот её рубашки сзади, послышался треск ткани, и спереди горловина больно врезалась в шею. Её тело слегка приподняли под собой, заставляя отклянчить зад, и Уён просунул свои руки под неё, стискивая их в стольных объятиях. Лулу испуганно всхлипнула, ничего не понимая, что он творит, будто кахер и сам не понял, что хочет, но усиленно мял её под собой. Они стали похожи на мартовских котов, когда перевозбуждённый самец прыгает на кошечку сверху, вжимает её землю, держится зубами за холку и начинает на ней топтаться. Это было практически один в один: Уён тихо рычал, нажевывая и оттягивая зубами ткань рубахи на её затылке, опасно скользя зубами по коже. Его нос елозил по её шее, зарывался в загривок волос, и у Лулу мурашки пошли от его прерывистого бешеного дыхания. А цепкие пальцы принялись буквально лапать её, грубо жмякать, болезненно сминая в ладонях девичью плоть под тканью одежды. Лулу вся оцепенела, страх сковал нутро, причем страх вперемешку с шоком и удивлением. — Прекрати, — зашептала она, чувствуя, как он странно начал елозить бёдрами по её ягодицами, неловко имитируя то самое движение полового акта. А затем она в ужасе ощутила, как в неё упирается уже отчётливый бугор. — Уён, пожалуйста, мне страшно! Лулу как не пыталась, не могла выползти из-под него, она затравленно пискнула от испуга, когда он рыкнул ей прямо в ухо, до ужаса перепугав. Она ощущала, как сбивалось его дыхание, как ходила ходуном его грудь, а пальцы судорожно дёргающихся рук тискали то её бёдра, то бока. — Пожалуйста… — Лулу уже потряхивало, она до боли счёсывала ногти, елозя ими по земле. — Эта месть ничего не даст. Выльешь ты меня свою злость, но всё станет только хуже, тебя признают невменяемым. Тебе станет легче от насилия? — Насилия? — Уён выдохнул и застыл на ней, он выгнулся, утыкаясь лбом в её затылок. — Это… нет… не думал… это не месть… просто… — Тогда что ты пытаешься сделать? — Лулу позорно всхлипнула. И это звук будто отрезвил Уёна. Он резко сполз с неё, казалось, даже отлетел, как кот, испугавшийся огурца. Лулу нервно обернулась, перемещаясь на бок. Их глаза встретились, и на лице Уёна расцвёл настоящий ужас, словно он осознал, что только что сделал. Он был похож на прозревшего безумца, его нижняя губа выпятилась, кроваво-красные глаза бешено вращались в глазницах. Он уставился на Лулу и, кажется, побледнел в мгновение ока. — Уён? — Лулу нервничала, ещё не отошедшая от шока, но она пыталась мыслить здраво и успокоиться. — Что только что произошло? Он не ответил, резко отворачивая голову. И вдруг нервно закружился на карачках, как собака, раздражённо гоняющая за своим хвостом. Уён явно пытался успокоиться на свой лад. А затем замер, через две секунды вздрогнул, глаза его широко раскрылись, что-то осознавая. Лулу не успела и глазом моргнуть, как он кинулся к ней. Она только ахнула, чувствуя, как её хватают в стальные объятия. Её просто сгребли в охапку свободной рукой под бок, и Уён быстрыми, неестественными прыжками стал взлетать по уступам, по заваленным камня вверх, к выходу из пещеры. Лулу лишь инстинктивно ойкала при каждой встряске. Как он вообще мог так спокойно тащить на себе её тело?! Краем глаза она заметила, как вращался его хвост. Кахер помогал им себе в прыжке, используя его в качестве балансира и руля. Уён быстро забрался с ней наверх, к зияющей дыре в камнях. Выход был не шибко большим, но в него можно было пролезть. Лулу почувствовала, как её приподнимают и настойчиво пихают впереди себя. Она схватилась за камни, ногами елозя по телу Уёну, и её быстро стали толкать вперёд. Она полезла в проход, извиваясь, как змея, немного неуклюже, задевая плечами шершавые камни, но вскоре выползла на поверхность. Лулу свалилась на мокрую землю, руки и колени неприятно чвякнули в уже влажной грязной почве. Она тут же ахнула, когда её развернули. Уён выбрался следом, а сейчас, обхватив её за плечи, осмотрел всё её тело, явно на предмет ранений. — Со мной всё в порядке, я не поранилась, — сипло отозвалась она. Уён вскинул голову, встречаясь с ней взглядом. Его глаза по-прежнему были красными, грудь тяжело вздымалась. И тут послышались крики со стороны, к ним уже бежали. Уён вздрогнул и рванул с места, мгновенно скрываясь в зарослях джунглей, словно он был бандитом и только что пытался отобрать её сумочку. Лулу растерянно смотрела ему в след, пока его фигура не исчезла среди деревьев и кустов. — Эй, ты в порядке? — над ней оказалось две женщины, Гертруда и Бет, помогая подняться с мокрой земли. — Мы только пришли с помощью, а ты уже выбралась. Рядом оказались другие — Юта с аптечкой, Ёсан с киркой и инструментами, Минги вдалеке что-то тащил на горбу, а рядом Юнхо сбросил с себя огромные мотки верёвок и лебёдку. Он нахмурил чёрные брови, переводя взгляд то с ошарашенной Лулу, то с зарослей, где только что скрылся Уён. Убегающего кахера он успел увидеть. — Что произошло? — сухо спросил Юнхо и все тут же на него посмотрели. — Почему Уён убежал в такой панике? — его оранжевые глаза быстро бегали по Лулу. — Что с тобой? — Юта быстро подошла к ней, хмурясь и рассматривая какую-то смятую рубашку и перепуганные глаза Лулу. — Я не знаю, что произошло, — залепетала она. Припираться и скрывать правду она не видела смысла. — Он… кажется, он напал на меня, только я сама не поняла, что это было… Женщины ахнули, уставившись на неё во все глаза. — Что значит «напал»? — Юнхо мгновенно оказался рядом, а с ним и Ёсан. Но последний тут же нервно выдохнул и отшатнулся, прикрывая нос тыльной стороной ладони. — От неё пахнет, — тихо прошептал Ёсан, смотря на Юнхо, но Лулу смогла это услышать. — Да о чём вы? — воскликнула она, уже изрядно потрясённая за эти полчаса. Юнхо шагнул вперёд и глубоко вобрал ноздрями воздух. Его глаза тут же округлились. — Она течёт! — он тут же повернул голову к своей девушке Юте. — Я… что?! — Лулу в ужасе уставилась на него, словно он сказал нечто страшное и жутко неприличное. — Ох, мамочки! — но Юта сразу всё поняла. Она метнулась к ней и обхватила её за плечи. — У тебя что, месячные начались? — Эм-м, да, — Лулу растерялась, чуть смущённая, что это произнесли вслух при всех. — Господи, Лулу! — Юта зажмурилась на миг, а потом взволнованно посмотрела на неё. — Тебе что не проводили ликбез по протоколу по этому поводу? Про женские дни и кахеров, что в первые дни надо держаться от них подальше? — Что?! Нет! Причем здесь это, какая связь? — Лулу в какой-то растерянности уставилась на неё. — О чём ты?! — Ох, я уверена, сучка Янмей специально это не сказала, чтобы ты попалась кому-то под руку и спровоцировала! — прошипела Юта, но постаралась успокоиться и уже серьёзно посмотрела на Лулу. И начала тихо говорить: — Кахеры бурно реагируют на кровь, как хищники. А это кровь… м-м…женская — для них настоящий афродизиак, им напрочь сносит крышу, они не могут сдерживаться и возбуждаются сильно. Поэтому в первый и даже второй день надо держаться от кахеров подальше, чтобы не провоцировать их голод. Я думала, ты в курсе этой фишки. Уён что-то сделал? Походу, твой запах крови снёс ему тормоза. — Блять, — всё что и смогла в этой ситуации произнеси Лулу. Вот так просто и совсем некультурно. Перед глазами встали постоянно бегающие глаза Уёна, как он пытался от неё отойти, как нервничал, как неприкрыто говорил, что от неё «пахнет». Почему она сразу не придала этому значения?! — Неужели так серьёзно? Он просто напал на меня ни с того ни с сего, но всё же испуганно отбежал, будто сам удивился, что на него нашло, — затараторила Лулу. Она резко умолкла, нечаянно глянув на Ёсана рядом. Он смотрел на неё во все глаза, которые широко раскрылись, и радужки вдруг отчётливо покраснели, а ноздри его нервно втягивали воздух, будто он усиленно внюхивался в какой-то запах. Волоски встали дыбом на затылке Лулу. — Так! — Юнхо оказался перед Лулу, но быстро гаркнул Ёсану. — Иди в лагерь, доделай то, что просили. Усёк? Ёсан? Ёсан! Ёсан моргнул, приходя в себя. Он посмотрел на Юнхо неестественно пустыми глазами, а затем кивнул ему и пошёл восвояси. Краем уха Лулу уже слышала, как Гертруда и Бет сообщали кому-то по рации, что кахера Уёна надо отследить и, возможно, обезвредить. — Я найду его сейчас и верну! — прошипел в их сторону Юнхо. — Не нужно транквилизатора! Он только начал к нам привыкать! Сейчас отведу Лулу в безопасное место и отправлюсь за ним. У него просто взыграли гормоны. — Ты можешь на неё среагировать, — возмутилась в ответ Гертруда. — Ты тоже кахер! — Я запечатлённый кахер, — напомнил ей Юнхо. — После этого чужие запахи меня не интересуют, только моей Юты, лишь она одна имеет значение. Поэтому я спокойно проведу Лулу в место подальше от других кахеров. Юта неловко улыбнулась, отводя взгляд. Гертруде было нечего на это возразить. И Лулу легонько подтолкнули в спину, уводя за собой. Юнхо не отвёл её в лагерь, а повёл в пещеру неподалёку — не подземную, а вполне обычную, где, как оказалось, он разложил в одной нише практически лежанку. Там была и посуда, и какая-то еда, одеяла, стульчик. Лулу спросила Юнхо, что это за место такое, на что получила ответ, что он сам организовал здесь ночлег, и порой сюда уходит с Ютой. «Побыть наедине» ото всех глаз. Лулу смутилась, прекрасно понимая, что они тут делали. Ну прямо как молодожены уединялись вместе. Юта тоже вскоре прибежала и принесла ей одежды переодеться. — Чонхо искал тебя, — сказала она Юнхо. — Он понял, куда ты ушёл, но не рискнул вмешиваться в наше место и заходить сюда. — Он сказал, зачем искал? — спросил Юнхо. — Он учуял какой-то запах, — кивнула Юта. — Не нашей Лулу. Другой. Ему показалось, что он почувствовал в джунглях чужой мужской запах, но моросящий дождь всё притупляет и размывает следы на земле. Чонхо нервничает. — Понял, — Юнхо нахмурился. — Мы проверим местность в округе. И придётся у главы отряда взять тот прибор для слежки. Мне ведь надо быстрее найти Уёна. После такого срыва у него может начаться внезапный гон. Это плохо. — Что? — выдохнула Лулу. Она не сдержалась, забывая, что делала вид, что не подслушивала. — Гон? Ты серьёзно? — Абсолютно, — последовал невозмутимый ответ. — Твой запах спровоцировал его. У него и так не лады с мозгами из-за сопротивления инстинктам, а тут искушение взяло верх над разумом, бедный сейчас где-то мечется в кустах и опять дерёт шею под ошейником. Сердце Лулу сжалось от услышанного. Она замечала, как под ошейником у Уёна были приличные царапины или кровоподтёки. Неужели он всё ещё нервно пытался содрать эту штуковину с датчиком? Как же это… ужасно. — Зачем всё это? — тихо прошептала она. — Его можно только сломать, но не приручить. Это всё бесполезно. Это только пытки для него. — У него есть перспектива, — возразил Юнхо. — И только ты сможешь подружиться с ним. — Я? Он раздражается с меня до сих пор. Смотрит волком. Наверное, даже ненавидит. Юта почему-то удивлённо на неё посмотрела, а Юнхо приподнял бровь. Он вдруг шагнул к ней, быстро оказываясь рядом и заставляя смущённо глянуть на него. — Ты плохо поняла его, — он смотрел на неё хмуро, но не выказывал агрессии, словно строгий учитель к нерадивому ученику обращался. — Мы вот смирились со своей природой. И приняв эту связь, душа обрела спокойствие. Моё тело и мысли требует быть с ней, защищать её, растворятся в ней, — Юнхо протянул руку в сторону Юты, которая смущённо улыбнулась, а затем он обратно посмотрел на Лулу. — Дикие кахеры пытаются сопротивляться природе, боятся, как огня этой связи, считая её рабством. И Уён так рос — один в джунглях пару лет, страдая от одиночества, но не желая покоряться. Поэтому сейчас его рвёт на части. С одной стороны он не хочет проигрывать, с другой стороны — его животная натура тянется к самке. Я вижу, как он следит за тобой. Его глаза всё время ищут тебя, он контролирует. Да-да, — усмехнулся Юнхо, видя мелькнувший скептицизм в её взгляде. — Ты была добра с ним, и он чуть привык. Но сам не осознает, что испытывает интерес. Это кажется ему страшным. Пойми, он не приучен выражать чувства. Тем более, признаваться в чувствах и принимать их самому, если всех вокруг считает врагами. Здесь нужно время. Он ведь не обидел тебя? По-настоящему, там, в пещере? — с сомнением спросил Юнхо. — Я не спросил при всех. — Ну… — Лулу растерялась под его взглядом. — Он не успел… Точнее, вдруг будто опомнился и отлез, когда зачем-то повалил на землю. На миг он будто стал невменяемым, а потом сам этого испугался. Это было страшно… Ноздри Юнхо широко раздулись. Её слова не понравились ему. — Я найду его и проверю местность, — сказал он ей. — Пока посиди здесь, не провоцируй этим запахом. Завтра он начнет спадать. Мы скоро вернёмся. Лулу кивнула ему в знак согласия. Юнхо и Юта быстро ушли, исчезая в полумраке джунглей. Дождь снаружи усиливался, где-то в небе даже отчётливо громыхало. Костёр недалеко от входа слабо освещал глубокую пещеру, которая сама была исчерчена впадинами и нишами, образующими три отдельные «комнатки». В одну из таких Лулу и залезла, накинув брезент, а потом и одеяло. Лезть в большую нишу с самодельным ложем она не захотела. Всё-таки это было чужое место, на котором явно занимались определенными вещами, поэтому Лулу испытала толику неловкости. Перед этим она сменила одежду на чистую, которую заботливо принесла Юта. Взяла бутыль воды и с помощью неё освежилась. А затем уже уселась в нише, достав блокнот и карандаш. Но поработать не вышло — совершенно другие мысли лезли в голову. Произошедшая ситуация здорово выбила её из колеи. Она понимала, что просто не будет. Её предупреждали, что дикие кахеры тем и опасны, что из них ещё не вытравилась агрессия к женскому полу, поэтому они могут навредить, даже нечаянно, когда взыграют инстинкты зверя. Но всё же это было неожиданно и до жути испугало. Она видела, что Уён и сам испугался, но смог остановиться. Но сейчас он пришёл в себя, а сможет ли в следующий раз, если что? Задумавшись, она немного стала рассеянной и не сразу ощутила, что кто-то оказался в пещере. Лулу напряглась, когда ей послышался тихий звук. Словно кто-то у входа взял чашку на столе и рассматривал, а потом положил обратно. Она вся напряглась, вслушиваясь в своей нише. Дождь капал снаружи, приглушая остальные звуки. Но Лулу была уверена, что кто-то стоит в пещере в главной нише и рассматривает местность. Некоторое мгновение ничего не происходило, словно вошедший проверял что-то, ожидал. Лулу изрядно напряглась, нутром чувствуя неладное. И тут вдруг из полумрака к ней в нишу влезла огромная фигура. — Не спится? — хищная улыбка Минги исказила его лицо. Лулу вздрогнула и зачем-то прикрыла свои ноги шерстяным плащом, валяющимся рядом. Этот жест вызвал очередную улыбку у кахера, он бесцеремонно уселся возле неё, скрестив ноги. Маленькая ниша была слишком тесна для двоих, особенно для огромного высокого мужчины, так что им обоими пришлось вплотную оказаться друг с другом. — Что тебе нужно? — Лулу старалась быть спокойной, но выдала грубый тон. Ей не понравилось, как он глубоко втянул ноздрями воздух. — Я не приглашала тебя сюда. Выйди. — Просто хочу поговорить, скучно, — Минги пожал плечами. — Заработался сегодня. А ещё обидно — ты стала совсем игнорировать меня. Ты ведь должна и мне уделять внимание, разве не так? Это же цель программы? Покорить собой и всех диких зверёнышей, как сказала та сучка Янмей? Почему не стараешься тогда? Он беззастенчиво рассматривал её, так близко и так открыто. Лулу напряглась, чувствуя, как по её спине пробежали мурашки. Узкие глаза кахера блуждали по всей ней — по её лицу, шее, груди и рукам. В полумраке ниши два оранжевых огня вдруг стали отливать чем-то красным. Это испугало ещё больше. — Ты думаешь… — Минги улыбнулся ещё шире, и его глаза совсем покраснели. — Что я не учуял этого запаха, когда Юнхо потащил тебя в пещеру подальше? Твой аромат резко усилился, крови стало намного больше. Это восхитительно, этому нельзя сопротивляться… Лулу побледнела, понимая, что дело дрянь. — Уходи! — твёрдым голосом сказала она. — Уходи, это неприлично! Ты пугаешь меня. Ты совсем уже, что ли… — Я совсем, да… — Минги рвано вдохнул, трепеща ноздрями, и вдруг прикрыл глаза и быстро облизал губы. — Ох! — Лулу решила, что тогда сама уйдёт отсюда. Она было приподнялась, чтобы быстро выползти, но её тут же схватили за плечи и вернули в исходное положение. — Ты что делаешь?! Не трогай меня! — зашипела она, тщетно пытаясь сбросить с себя большие ладони. Но Минги будто забавлялся её испугом и смущением. Он резко обхватил её кисти своими длинными чёрными пальцами. — Ты выглядишь такой маленькой по сравнению со мной, — сказал он, рассматривая её руки. — Мне так нравится… Не то, чтобы она была маленькой, но по сравнению с этим кахером действительно смотрелась намного меньше. Две когтистые руки взяли руки Лулу и развернули к себе ладонями. Она замерла, как затравленный тушканчик, не зная, как реагировать. Выдраться силой уже не получится, он как зверь на инстинктах попытается схватить. Оставалось только медленно как-то уползать и взывать к разуму. Минги со странной улыбкой рассматривал её ладони в своих руках. Его глаза покраснели окончательно. Лулу смутилась и хотела забрать свои руки, но Минги крепче их сжал, не пуская. Она напряглась по-настоящему, чувствуя, как холодок прошёлся по спине. — Такие нежные пальчики, — улыбаясь, сказал он ей мечтательно. — А запах какой! — одна его сухая жёсткая рука заскользила вверх по её запястью. — Прикасаться к тебе приятно… На этот раз Лулу уже с силой вырвала свои руки, но Минги продолжал странно улыбаться. — Уходи, пожалуйста, — она старалась, чтобы её голос был ровным и серьёзным, скрывая взросшее чувство паники. — Ты ведёшь себя неподобающе. Это слишком. Уходи. — Почему? Я не хочу уходить. Пока остальные не вернуться с патрулирования, у меня есть время. — Время для чего? — Полюбоваться тобой. Надышаться этим запахом… Может, даже попробовать… — Ты позволяешь себе лишнее! — воскликнула Лулу, грубо ударяя его по руке, когда он попытался погладить её по плечу. — Ещё нет, — его коварная улыбка заставила её вздрогнуть ещё больше. Кроваво-красные глаза неприлично прошлись по её телу. Минги протянул руку и кончик длинного когтя упёрся в грудь Лулу, в ткань футболки. Она ощутила укол, но не моргнула. — Прекрати, кахер. — А то что? Он нажал сильнее, и нервы Лулу напряглись до предела. Она готова была поклясться, что коготь удлинился в размере, он прошёл сквозь ткань, и резким движением Минги дёрнул рукой, разрывая часть футболки над грудью. — С ума сошёл?! — Лулу в ужасе ударила его по руке, откидывая её назад. Быстрым движением она попыталась натянуть разорванную футболку, но часть груди в лифчике уже изрядно торчала сквозь порез. — О!.. — протянул Минги, видя полуобнажённую грудь. Его голос стал ещё более сиплым. — Какого чёрта ты творишь?! — глаза же Лулу метали молнии. — Убирайся прочь! Чокнутый придурок! — она была в ярости, но жутко испугана. Что она сможет сделать против огромного крепкого мужчины? Очевидно, это полный проигрыш. — Пожалуйста, уйди! В ответ Минги положил руку на её плечо. Лулу вывернулась и сильнее вжалась в угол тесной ниши, ища глазами хоть какое-нибудь оружие, камень какой-то, но ничего не было. А он следил за её движениями, как жестокий зверь. Минги в который раз протянул руку, уже касаясь её лица. — Не бойся. Я просто потрогаю тебя, мне безумно нравится мягкость этой кожи. Лулу ударила его по руке, затем её кулак метнулся ему в лицо. Кахер уклонился и нагнулся всей своей массой, обхватив обеими руками её за плечи и талию. Когда лицо Минги придвинулось совсем близко, а их носы буквально соприкоснулись, то Лулу укусила его со всей силы за щеку. Несмотря на появившуюся кровь, Минги никак не отреагировал на боль, лишь рассмеялся, сильнее прижимая её к своему сильному телу. Лулу в ужасе почувствовала горячее дыхание на своей шее, а затем шершавые губы скользнули по её горлу к самому уху. — Ты вкусно пахнешь… Этому запаху невозможно противиться. Вылизать бы тебя дочиста… — Сраный извращенец! — Лулу задрыгалась под ним, всё больше и больше паникуя. — Ты действительно дикий! Ты способен на насилие в отличие от обычных кахеров?! — Насилие? — Минги улыбнулся, дыхнув ей в ухо. — Я не сниму штанов, значит, не трону твою честь. Но насладится твоей кожей и запахом мне не помешает мораль. Она такая мягкая, сладкая… — Ошейник сработает! Тебя вырубит! — поспешила напомнить она. — У него есть приличный изъян, это несовершенное творение. Я проследил всё на Уёне, — хмыкнул Минги. — Датчик срабатывает на резкую агрессию и всплеск адреналина в крови. Но если делать всё медленно, не спеша, контролируя и унимая злость, то он не отреагирует. Поэтому я не буду торопиться, просто наслажусь приятной близостью. А там и проверим — вырубит меня или нет, да? Лулу в ужасе почувствовала влагу на своей коже — его язык заскользил от подбородка до скулы. Она едва не завопила, но он закрыл её рот ладонью. — Я не трону тебя в том плане, как ты думаешь. Я всего лишь потрогаю… Понюхаю… Как же пахнет… — Минги жадно втянул носом воздух над её шеей. — Пахнет просто великолепно. Когда долго не ешь нормального мяса, то порой начинаешь просто звереть, если близко почуешь кровь… Он буквально повалил её в тесной нише, прижимаясь всем своим весом и порыкивая от пробудившейся непреодолимой жажды. Лулу хотела кричать, но позорно пискнула, когда её сжали сильнее. Она забилась, пытаясь оторвать от себя руки кахера, когда он лизнул её шею, но это сопротивление лишь еще больше раззадорило его. Чувствуя, как за него безуспешно хватаются слабые девичьи руки, Минги издал довольное урчание и сильнее сжал когти, чтобы полнее ощутить мягкость беззащитной плоти под собой. В узком пространстве ниши завязалась отчаянная молчаливая борьба. Точнее, односторонняя. Лулу дёргалась в страшном напряжении, она с ужасом понимала, что не в силах совладать с таким сильным мужчиной. А Минги нарочито делал всё медленно, явно не давая самому себе войти в состоянии аффекта, чтобы не сработал ошейник. — Ну ты чего? — прошептал он ей в ухо, покусывая мочку. — Разве не так ты должна была действовать сразу? Ваша же задача — завлечь нас, присвоить себе больше рабов, не так ли? — в голосе его вдруг скользнула злость, но он попытался унять её. — Властные суки. Всё, что вам надо — это получить верного раба. Иногда я завидую обычным мужчинам, ведь они брали вас испокон веков, и вы не рыпались, — Лулу всхлипнула под ним, тщетно пинаясь ногами по его бокам, но Минги будто вообще не ощущал этих ударов. Он улыбнулся ей, как несмышленой дурочке. — Так чего ты медлила? Могла бы просо соблазнить, особенно Уёна. После секса привязанность возрастает в разы, могла легко заполучить сдавшегося кахера. — Да не сдались вы мне! — прорычала Лулу, дёргая головой, чтобы избежать отвратительного языка на своей шее и ухе. — Не нужна эта связь! Свали, придурочный! Ты мне не сдался! — Играешь в благородную? — хмыкнул Минги. — Как наивно. А знаешь что? Всё же бесит. Хочу вас всех ненавидеть, но тело всё равно тянется. Как это раздражает. Хотелось бы свернуть вам всем шею на базе, но сейчас запах твоей крови сводит с ума. Вместо того, чтобы разрывать твою плоть клыками, хочется лизать тебя до одури. — Больной извращенец, животное! — выругалась Лулу, всё не сдаваясь, хотя силы были на исходе. — Ты хоть думаешь, чем это потом закончится? Никто тебе это не спустит с рук! Подумай об этом! — Я привык к боли, — мрачно ответил Минги. — Но не пищи ты так. Как бы я не хотел, как бы не старался, но не могу это сломать в себе. Хотел бы трахнуть тебя, но не могу дойти до конца, что-то ломает внутри. Как же бесит! Просто хочу проверить, насколько далеко смогу зайти, сопротивляясь этому проклятому щиту в своей голове. Не волнуйся, я буду очень медленным и осторожным. Плевать, что мне сделают потом, надоело отыгрывать послушного мальчика и быть на ваших побегушках. Твой запах напоминает мне о том, что я всё-таки зверь. Минги дёрнул шиворот её футболки, и ткань затрещала, разрываясь сверху до первого надреза. И увидев раскрывшиеся полушария груди в лифчике, он не удержался и впился в них жадными губами. Дёрнувшись от омерзения, Лулу попыталась вырваться, но он крепче сжал объятия, подминая и подчиняя себе, словно зверь в берлоге. Она заверещала со всей мочи, чуть не оглохнув от собственного крика. Но её рот быстро накрыли суховатые губы, заставляя заткнуться. Минги впивался в её рот как коршун, словно сдирая в поцелуе. Сильные когтистые пальцы совсем не нежно сжимали и жмякали левую грудь, и казалось, только ускорялись. Как вдруг его губы оторвались от неё, и его голова метнулась куда-то в бок. Пару секунд потребовалось Лулу, чтобы осознать, что происходит. Ей стало ещё теснее и душнее, ибо в маленькой нише уже находилось трое. Над ней склонился другой чёрный кахер. Уён возвышался над Лулу, а его правая рука, обхватив шею Минги, впечатала его голову в стену. — Что… Ты… Творишь? — медленно прошипел Уён, со злобой растягивая каждое слово. — Я всего лишь немного потрогал её мягкую кожу и всего-то, — Минги обхватил его руку, но тот лишь усилил хватку. На руке Уёна от напряжения проступили вены и мышцы, виднеющиеся даже через тончайшую чёрную кожу одежды. — Это неправильно, — прошипел он. — Гадко. Поединок для поединка. Кровь за кровь. Но не бесчестное принуждение. Нет в этом чести. — Да брось ты! — Минги попытался улыбнуться, тщетно отдёргивая удушающую его руку. Он был крупнее, но всё равно не мог избавиться от хвата другого кахера, так крепко тот его держал. — Чего ты взбесился? Ты должен её ненавидеть, как и всех. Они поймали нас, пытаются одомашнить. А ты уже начал привыкать. Я же вижу! Не подавайся этому! — Минги оскалился, смотря на него безумными красными глазами. — Вспомни, что мы свободные кахеры! Сопротивляйся этому зову порабощения! Посмотри на эту самку! Ты же от одного её запаха взбесился сегодня! Ты хотел её, я знаю! Так отомсти ей! Покажи, что ты главнее, что ты подомнёшь её под себя, а не она тебя! Неужели ты не хочешь? Знаю, что хочешь в глубине души. Она такая красивая и так хорошо пахнет, сейчас вся течёт этой странной кровью. Этот запах невозможно игнорировать. Как ты сдержался там в заваленной пещере? Уён склонил голову, смотря из-под подмышки на лежащую под ним перепуганную Лулу. Она в ужасе увидела, что его глаза были нереально кроваво-красного цвета. Его взгляд метнулся по её лицу, а потом телу, и он увидел, как она стыдливо и в ужасе пытается натянуть разорванную футболку на полуобнажённой груди. — Ты ведь не трогал такие славные сиськи? Они созданы, чтобы мы их мяли под собой, — голос Минги стал вкрадчивее и слаще. — Ну же, Уён, мы пытались делить с тобой кров и еду, хоть ты не хотел быть мне другом. Но я не буду жадным, как ты. Давай вместе поиграем с этой мышкой. Голова Уёна взлетела вверх, и он раздражённым взглядом впился в лицо Минги. — Ни с кем ничем не делюсь. Настоящий кахер ни с кем не делится. А ты такое же животное, как любой жалкий человек. — Сраный слабак! — прошипел Минги. — Тогда просто смотри, как вылижу эту самку, пока ты тупил со своими страхами! Вместо ответа Уён оскалился, напрягся со всей мочи и вдруг перекинул кахера через себя, вышвыривая из ниши. Словно тот был пушинкой и особо ничего не весил. А затем Уён мгновенно развернулся и торпедой вылетел вслед за своей выброшенной добычей. Минги же в секунду перевернулся в воздухе благодаря вращению своего сегментированного хвоста и приземлился на полусогнутых конечностях. Его красные глаза сверкнули вспышкой в темноте и уставились на Уёна, который сейчас в одном прыжке оказался перед ними, припадая на таких же полусогнутых и со сверкающими красными глазами. Они одновременно издали гортанный рёв, переходящий в шипение, и Лулу с ужасом увидела оскалившиеся клыкастые пасти. В ту же секунду два кахера с жутким хрустом обратились в зверей и ринулись друг на друга. Эта была просто ужасающая сцена: две огромные твари, какие-то оборотни, смесь волко-пантеры с костяными наростами и хвостом дрались как в последний раз. Их красные глаза превратились в пылающий огонь, клыки стали клинками, разрывающие плоть. Они кружились в бешеном танце поединка, превращаясь в одно сплошное чёрное марево. Каждый удар когтистой лапы рассекал воздух, как молния. Кровь, смешанная с пылью, вдруг украсила землю — кого-то уже задели по боку. Лулу забилась в нише, наспех надевая какую-то рубаху Юты, оказавшуюся в скомканном покрывале. Она сперва не могла понять, кто вообще кто, лишь по логике поняла, что Минги больше, а Уён — зверь поменьше. Но в силе последний не уступал, он был явно проворнее и даже свирепее. Один бросался вперёд, другой ловко уклонялся, впиваясь зубами в загривок противника. Их ярость казалась первобытной, безумной. Уён с выпущенными когтями рванулся вперёд, пытаясь сомкнуть зубы на горле противника, но Минги, молниеносно увернувшись, ударил его лапой, оставляя глубокие, кровоточащие борозды на боках. Затем он прыгнул вверх, извиваясь в воздухе, как чёрный призрак, и обрушился на соперника, едва не сбив его с ног. Земля под ними разлетелась пылью. Глаза Лулу расширились, она едва дышала, наблюдая, как кахеры, будто не ведая боли и страха, снова сходились в смертельной схватке. Минги прижал Уёна к каменной стене, впиваясь клыками в загривок, но тот, зарычав, вырвался, оставляя позади облако пыли и алые капли крови. И кахеры снова закрутились в буре ударов, царапаясь и кусаясь. И вдруг один из них сделал мощный прыжок — оттолкнулся от стены, взмыл в воздух и рухнул вниз, вонзаясь когтями в спину соперника. Глухой рёв раздался по пещере, и в ту же секунду Лулу опознала Уёна, который сумел опрокинуть Минги наземь мордой вниз и взобрался на него сверху, придавив его весом всего своего длинного и огромного звериного тела. Он схватил лежащего Минги за загривок и три раза ударил его мордой о землю, затем схватил зубами шею. Мускулы проступили на сильных лапах, а нижний кахер еле слышно зашипел. Минги под Уёном задрыгался в припадке удушения, тщетно пытаясь сбросить с себя взбешённого кахера. Его хвост взметнулся вверх, но был быстро прижат к полу ответной атакой хвоста Уёна. И тут Лулу вскрикнула, когда из темноты выпрыгнула огромная изломанная тень, быстро расправившая сильные плечи. — Вы что творите?! — вопросил Юнхо, и в голосе его клокотала плохо скрываемая ярость. — Прекратили оба! Его поза была абсолютно человеческой, с гордо прямой спиной. Лишь его вздымающиеся ноздри говорили о том, что он напряжён и взбешён. Юнхо повторил, не видя реакции. — Вы что творите?! Встали оба! — А-аф-ф! — зашипел Минги, мгновенно обращаясь в человека. С его затылка брызнула кровь — Уён в облике зверя и не думал его отпускать, топчась на нём сверху. — Я бы встал, если эта вошь с меня слезла! — Уён! — гаркнул на него Юнхо. — Отпустил немедленно! Обратившись обратно, он доказал, что готов к перемирию! Твой черёд! Только пошёл тебя искать, а ты обратно примчался! Уён тихо зашипел, но неожиданно отпустил Минги, раскрывая пасть. Две секунды — и его тело стянулось, изогнулось, обращаясь в человека в чёрной коже. Но он не поднялся, обратно придавив собой Минги к земле. — Уйди. Сам разрешу конфликт, — хриплый голос Уёна практически переходил в шипение. — Ты — одиночка, а мы команда. Здесь проблемы не решаются силой и своим единоличным мнением, — суровым тоном возразил Юнхо. — Ты не можешь без последствий нарушать чужой устой. — Как и другие, — оскалился Уён. — Сказал, что защитишь самку, а бросил её одну. Не подоспел бы — обидел бы её этот выродок. — Ч-что… — глаза Юнхо тут же метнулись в сторону затаившейся у ниши Лулу. Беглым взором он быстро оценил её смятую и повреждённую одежду, спрятанную под рубахой явно разорванную футболку, разлохмаченные волосы и перепуганный взгляд. — Это правда? — сухо спросил он. Лулу растерялась, не зная, как реагировать на эти разборки, но не видела смысла скрывать правду. — Минги пришёл и напал на меня, — она коротко кивнула в ответ. — Сказал, что повёлся на запах. Уён ворвался следом и оттащил его. На мгновение в жёлтых глазах Юнхо вспыхнули красные искры, но так же быстро угасли. Одним прыжком он оказался рядом возле двоих кахеров и просто грубо оттолкнул Уёна с тела его противника. Минги и толком отдышаться не успел, как его уже другой схватил за загривок на шее, как какого-то котёнка, и рывком поставил на ноги. Роста эти два кахера были примерно одинакового. — Да ничего бы я ей не сделал! — прошипел Минги, раздражённо глядя на Юнхо. — Ты повёл себя как похотливый ублюдочный мужичонка, как жалкий червь! — Юнхо со злобой встряхнул немаленького кахера. — И я обещал этой женщине, что ей нечего бояться насилия. Ты заставил меня предать своё обещание! — Я всего лишь забавлялся, её запах разнервировал! Да я бы не тронул её по-настоящему! — прошипел Минги, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя озлобленного кахера, но его лишь тряхнули сильнее. — Ты уже ничего не тронешь! — худощавая, будто иссушенная рука с длинными острыми когтями с силой впилась Минги в загривок. Юнхо стремглав потащил нерадивого кахера на выход, его мощный сегментированный хвост нервно вздрагивал в воздухе. Но он замер у входа в пещеру, потому что в неё вдруг влетел Сан. Глаза его округлись и будто светились ярко-красным светом. — У нас проблемы! — его голос был похож на свирепое шипение. — Вторженцы на территории! Чужаки! И в ту же секунду где-то снаружи в джунглях раздался звук выстрелов. Автоматная очередь.