7. Влюблённый кахер

Янмей светилась от счастья, узнав про нового прирученного кахера. Она не могла скрыть самодовольной улыбки и даже практически нежно общалась с Лулу. Пострадавшие женщины шли на поправку, ногу Чонхо подлатали. Про Минги ничего не было известно, и как потом шепнули по секрету, после яростных дебатов было принято решение не отправлять на чужие территории спасательную операцию. Это был поход в неизвестность, никто не стал рисковать людьми ради одного очень спорного кахера. Лулу с грустью думала, а что если бы это был один из тех, к кому она привыкла — Сонхва, Юнхо там? Да и другие. И, особенно, Уён? Тогда эта ситуация воспринималась бы совсем иначе, хотя и так было печально. Халазия, как и прежде, отправляла возмущённые рапорты, но Стриклэнд и Барбариан упорно говорили, что это не они, никто не докажет, что это их армия, а бандитов они не контролируют. Ну да, ну да… От Габи вообще перестали приходить вести, и Лулу сильно загрустила. Она старалась скрывать это, потому что Уён, теперь вечно бродящий возле неё, стал остро реагировать на её настроение и нервничать, если что-то было не так. Это было непросто, но они оба старались взаимодействовать как ни в чём не бывало. Он теперь всё время был рядом: то сидел неподалёку, то бродил кругами. Даже ничего не говоря, он тенью следовал за ней. Лулу вначале думала, что свихнётся от такого, будет задыхаться от чужого внимания и присутствия. Парадокс, но всё было иначе. Уён, на удивление, её вообще не раздражал. Он не мешал ей, не лез, порой они могли спокойно молчать, делая что-то вместе, и это было очень комфортно. Конечно, и поболтать ему тоже хотелось. Лулу вспомнила, как Сан подшучивал над Уёном, что тот на самом деле болтун, просто сдерживает себя. В последнее время она посмеивалась, что так и есть. Уён порой забывался и начинал нести какую-то чушь. Причём менял темы с одной на другую за секунду. Постоянно что-то спрашивал у неё, интересовался новым. Делился впечатлениями, как ребёнок. Новая кофе-машина вот недавно произвела на него неизгладимое впечатление, хотя от кофе он плевался. А вот какао ему внезапно хорошо зашло. Лулу не удержалась и стала выпытывать его пристрастия, что он вообще любит. Почему-то это было приятно и интересно — узнавать то, что ему нравится, что ему приносит удовольствие. Ей самой было приятно приносить ему какао и смотреть, как он довольно улыбается, беря из её рук кружку. Да, Уён начал улыбаться. Именно улыбаться, не хмыкать. И улыбка у него оказалась чудесная, с глубокой вертикальной ямочкой у рта. Лулу как-то зачарованно уставилась на него в такой момент, заворожённая его широкой улыбкой. Она не сдержалась и сообщила ему об этом, что он очень милый и улыбка у него красивая. Уён неожиданно смутился и перестал лыбиться, будто она застала его врасплох. Это развеселило её, она рассмеялась, и это ещё больше привело в неловкость нелюдимого кахера. Помимо прочего, он стал чуть лучше и понятнее говорить, меньше использовать обращений в третьем лице, «ты» появлялось всё чаще и чаще. Вскоре они вышли на новую миссию. Ушли в дебри джунглей расследовать новую территорию и обнаружили очередное удачное место. Там был возведён достаточно крупный лагерь, и учёные обосновались там явно надолго. Работа кипела, разрабатывались новые рудники. Это было непросто — джунгли представляли серьезные трудности для промышленности из-за сложного рельефа, густой лесной растительности и высокой влажности. Но никто, разумеется, не оставлял эту работу, это место, где нашли многочисленные месторождения различных полезных ископаемых. А ещё выяснился интереснейший факт — это место было недалеко от территорий, где раньше прятались Минги и Уён. Последний со вздохом сказал, что покажет свой оставленный домик. Лулу тогда тревожно спросила, не грустно ли ему раскрывать это место, на что Уён пожал плечами, мол, нет больше смысла скрывать, раз они здесь, то его старую хижину обнаружат рано или поздно, так пусть он официально объявит на неё свои права. Они не сразу туда отправились — работа во всю кипела, устанавливали оборудование, производили расчёты. Кахеры изрядно помогали физической силой. Лулу как-то сильно рассмеялась, когда попросила Уёна принести ей оставленную тележку с приборами и чертежами, которую она оставила в сортировочной палатке. Уён притащил огромнейшую тележку, но не толкал по земле, а буквально держал её под подмышкой, прижимая к своему боку, как какую-то сумочку из магазина. Так и появился с ней, с гигантской набитой тележкой под боком, вызвав у Лулу приступ дурноватого веселья. В этот лагерь к ним неожиданно прибыла и Янмей, становясь руководителем группы. Она уж очень заинтересовалась новой местностью неподалёку от рудников. По их расчётам и первому изучению территории было сделано предположение, что там можно построить городок, скрытый в джунглях. Река с хорошей водой была рядом и неплохая земля для выращивания определённых растений. Много подводных вод недалеко и, главное, найденные рудники, куда можно будет посылать людей на работу. Это звучало утопией — отстроить селение и заселить его, но Янмей вдруг загорелась этой идеей как сумасшедшая. Как-то поздно вечером Уён и Лулу бродили в округе, собирая редкие корешки ей для изучения. Они оказались на небольшой скале-возвышенности, как вдруг Уён схватил её и заставил присесть в заросли кустов на склоне. — Тш-ш! — прошипел он, убирая руку от её лица, когда удивлённая Лулу вопросительно уставилась на него, уже сидя на коленях. Глаза Уёна вглядывались куда-то вниз. — Кто-то идёт, рядом, я не… — он замолк, затих, и она тоже, когда они услышали шорох и тихие возмущения. Под ними снизу из темноты вылетела Янмей. Судя по лицу, она была несколько растеряна. Её волосы, зачастую уложенные в идеальный конский хвост, сейчас растрепались, да и ворот рубахи был как-то странно сдвинут. А за ней вдруг неожиданно вылетел кахер Ёсан. — Стой, — необычайно властно сказал он, отдёргивая её за руку, но тут же опуская. Янмей остановилась, глубоко вздохнула и медленно повернулась к нему. — Сдурел? — привычным суровым голосом фыркнула она. — Ты что мне предлагаешь? Я старше тебя, какая из нас пара? — Янмей было где-то за тридцать, но она не уступала юным девчонкам — стройная, высокая, подтянутая, с хищной красотой. Правда, и со стальным характером. — Поищи помоложе. — Ты не так уж и старше. И я не вижу в этом проблемы, — Ёсан стоял напротив неё на контрасте абсолютно невозмутимый и спокойный, в упор глядя на наставницу. — Мы будем идеальной парой. Я пытался смотреть на других и сосредоточиться, даже обманчиво думал, что заинтересовался другой, но всё же понял, что первое впечатление было истинным. Мне не отвертеться от первых чувств, а тебе пора принять, что молодой пиздюк, как ты меня называешь, очень тебе подходит. Лулу на скале открыла рот, поражённая таким развитием событий. Она подумала, что чего-то явно не замечала. Она повернулась, но, увидев такое же ошарашенное лицо Уёна с приоткрывшимся ртом и выпученными глазами, поняла, что не одна такая была. — Я не девочка юная, чтобы в интрижки играть, — тем временем прошипела Янмей. — То, что я один раз позволила тебе до меня дотронуться, не значит, что мы можем быть сопливой парочкой. Я уже взрослая женщина, на плечах которой лежит ответственность. Мне не нужна семья или ноющий пацан под боком. — Когда это я был ноющим? — спокойно возразил Ёсан. — Я — твой идеальный вариант. Буду верным подопечным и неназойливым. Не буду докучать разговорами, играми в семью, но всегда поддержу. Мне нет нужды обижаться, что женщина увлечена работой, я буду её поддерживать. И снимать её напряжение. Только не говори, что тебе не понравилось. Извивалась подо мной, как кошка. Янмей выдохнула в возмущении, но ничего не сказала, уставившись на него. А Ёсан неожиданно смело продолжил: — Я тебя понял. Ты сильная и привыкла властвовать. Но всё же в глубине души любишь ощущать, чтобы тебя подавляли время от времени. Ощущать чувство власти над собой, как юная девочка. И я могу тебе это дать. На людях будешь сильной и независимой, делать свою работу, авторитет настраивать. Я буду помогать, как и всегда, молча и верно выполнять твои задания. А ночью буду тебя расслаблять, пока никто не видит, снимать твой стресс. Буду драть как суку, чтобы наутро полегчало. Вопросы? — Ты серьёзно? — усмехнулась Янмей, складывая руки на груди. — Ты думаешь, я захочу эти ролевые игры? — Хочешь сказать, что я не прав, тебе не нравится? — Ёсан резко шагнул к ней, напирая всем телом. Янмей растерянно уставилась на него, опешила, машинально отходя назад. Она упёрлась спиной о дерево, а Ёсан неожиданно уверенно выкинул руку, впечатывая её возле лица женщины и теперь склоняясь над ней вплотную. — Моё предложение простое до нельзя, — властно и одновременно спокойно сказал он, глядя на нервно дышащую и хмурую Янмей. — Я твоим становлюсь. Верным тебе кахером. Наши отношения как деловые, поддерживающие, но докучать этими сопливыми недоотношениями мы друг другу не будем. Работаем в паре, я по-прежнему твой телохранитель и вторая рука. Все гоны проводишь со мной, в ангар больше ходить не хочу. Жить вместе не нужно. Ну, если хочешь, то не вопрос, но я могу просто приходить по одному зову, предпочитаю личную территорию. Всё ясно? Вопросы? — Только один, — криво усмехнулась Янмей. — А не охренел ли ты часом, мальчик? — Возможно, — невозмутимо ответил Ёсан. — Но мне надоело бездействовать. А сейчас подкрепим нашу сделку самым простым способом. Я немного зол на тебя, поэтому пошли снимать моё напряжение. — А не пошёл бы ты в пешее эротическое путешествие? — вспыхнула Янмей, но как-то смущённо, что вообще никак не вязалось с её суровым нравом. — Ты думаешь, это соблазнительно? И я тут захочу тебя сразу после наглых словечек? — Мне и думать не надо, — на губах Ёсана внезапно дрогнула лёгкая полуулыбка. — Я чувствую твой изменившийся запах внизу. Тебя вставили мои слова за секунду. Грязная Янмей. — Да ты!.. — она хотела возмутиться для приличия, но растерялась. А затем и ахнула, когда Ёсан вдруг схватил её, закинул высоченную женщину себе на плечо, как куклу какую-то, и с довольным видом куда-то потопал с ней. Янмей что-то чертыхалась на его плече, но как-то совсем не старалась сопротивляться. И они вскоре скрылись в темноте джунглей. Уён и Лулу так и сидели с открытыми ртами в своём укрытии, став невольными свидетелями такой пикантной сцены. — Вот те раз… — ошарашенно протянула Лулу, хлопая глазами. — Ты вообще подозревал их, догадывался о таком? — Неа, тоже в шоке, — Уён замотал головой. — Хотя всегда знал, что Ёсан подозрительный и сам себе на уме, что-то да выкинет… Ну и вкусы у него… — Янмей — красивая женщина, — возразила Лулу. — И что? Да у неё яйца больше, чем у любого кахера, ну такое… — буркнул Уён, чем рассмешил её. Они ещё пообсуждали между собой эту неожиданную тему, словно два юных сплетника. А потом сошлись во мнении — да кто они такие, чтобы судить? И сами улыбнулись с этого.

***

На следующий день Уён привел её в своё секретное место, которое стало уже не таким и секретным — хижину, в которой он раньше жил. Строение было совсем простецким — стены соорудили из крепких бамбуковых стволов, тщательно скреплённых лианами, и покрыли внутри глиной. Крыша, сплетённая из широких пальмовых листьев, даже немного шуршала под порывами ветра на самодельных досках. Хижина располагалась на небольшом возвышении, скрытом густой листвой, что защищало её от дождей и внезапных паводков. У входа находилась грубо сколоченная веранда, с которой открывался вид на спокойную реку. Там же висел скромненький гамак. Внутри всё было достаточно простым — один деревянный ящик служил и шкафом, и столиком. Уён притащил сюда стул и другой стол, потом тюфяки и бельё, швыряя их на невысокий деревянный настил, тем самым делая подобия матраса и полноценной лежанки. На окне без стекла уже высохли огромные папортниковые листья, и Уён заменил их стащенными москитными сетками. На стенах висели развешанные карты, компасы и зарисовки местных растений. В углу кахер поставил походную кухонную печь, рядом аккуратно разложил запасы продовольствия и фильтры для воды. Лулу вначале смутилась, не сразу поняв подвох, а потом осознала, что они тут как бы останутся, отдельно ото всех. Она занималась чертежами для оборудования и проверяла местность в округах, поэтому далеко отходила от основного лагеря. И все как-то единодушно согласились, что она с Уёном может, если что, ночевать в той хижине, если возвращаться будет далеко. Ладно ещё Юнхо, который беззастенчиво подстрекал их к отдалению и уединению, но и Янмей на это тоже намекала, отчего Лулу жутко смутилась. Будто она не работать собиралась, а в свадебном путешествии отдыхать! Но надо было отдать должное Уёну — он никак её не провоцировал, не шутил скабрезно на эту тему, даже избегал неудобных вопросов. Сказал, что если ей некомфортно, то он будет спать на улице, а она в доме. Разумеется, она ему не разрешила. Клопы и клещи кахеров также прекрасно кусали. И, особенно, их могли донимать блохи. Они как-то изрядно покусали ноги Лулу, что она едва не плакала, расчесав кожу до крови. Теперь без аптечки и специальных средств она ужасно паниковала. В первую ночь до лагеря они так и не вернулись, Лулу устала, и пришлось всё же заночевать в хижине. Уён расположился на принесённом тюфяке со спальником в углу, тогда как она спала на лежанке. Лулу моментально поняла разницу — спать в хижине или в палатке, и эгоистично подумала, что хочет здесь остаться на постоянной основе. Ночь прошла спокойнее, чем она думала. Вначале было неловко — спать в одном доме с кахером, с которым у неё были неоднозначные отношения, но ничего такого не произошло. Уён даже не сильно болтал, был подозрительно тихим, а Лулу вообще мгновенно вырубило после активного рабочего дня. На следующее утро работы опять навалилось, и она прибывала вся в заботах. Уён что-то таскал и строил с остальными кахерами, пока она с другими учёными занималась раскопками и составлением планов. Вернувшись в хижину, её ждал сюрприз — на кровати лежали новые цветы иберисов. Лулу расплылась в улыбке, не в силах унять эмоции. Это было очень мило, она была тронута до глубины души. Она поставила цветы в чашку с водой, пока любуясь ими, ведь через два дня они отправятся на засушку. Прошлый иберис в её блокноте под небольшим прессом уже потихоньку превращался в сухоцвет. Когда Уён вернулся к ней, она едва не обняла его на эмоциях, и кахер испуганно отшатнулся. — Ох, прости, — заулыбалась Лулу, отходя от него. — Это было очень приятно. — Пустяк, — пробурчал Уён. — Просто увидел по дороге. Когда она уже укладывалась спать, то Уён куда-то делся, сославшись на какую-то сторожевую миссию, порученную кахерам. Лулу почему-то показалось, что он её пытается избегать. — Тебе некомфортно спать со мной в одном доме? — прямо спросила она. — Я могу… — Нет, — резко отрезал он. — Всё хорошо. Просто… надо подежурить, ничего такого. Лулу осталась этой ночью одна. Ну что уж поделать? На следующий день, возвращаясь к хижине, она увидела, как Уён усердно что-то вырезал на дереве рядом. Он прямо увлёкся, смешно прикусывая верхнюю губу. Подойдя к нему вплотную, Лулу не без удивления увидела, как он заканчивал вырезать надпись на коре дерева: «Лулу + Унг». И вдобавок выцарапал вокруг не сердечко, а какой-то овал. Он повернул голову, почувствовав приближение, и хитро усмехнулся. — Что ты делаешь? — с улыбкой спросила она, подходя вплотную. — Вспомнил ту книжку, что в камере показывала. Захотел вдруг тоже подобное сделать, — самодовольно произнёс он, любуясь своим творчеством, будто прекрасную картину создал. — Красиво? — Очень красиво, — Лулу старалась не рассмеяться. — А что за Унг? — Унг? — Ты написал «Лулу плюс Унг». — Это был «Уён»! Неправильно?! — он тут же скривился и так расстроено посмотрел на свои вырезанные каракули, что она снова едва сдержала смешок. — Это поправимо. Дай сюда, пожалуйста, — Лулу забрала у него нож и принялась исправлять его имя, осторожно вырезая поверх правильные буквы. Получилось даже удачно и имя «Уён» теперь отчётливо опознавалось. — Вот сейчас уже правильно! По-моему, миленько получилось. Правда, теперь все будут знать, кто живёт в этой хижине. — Пусть знают, пусть боятся, — усмехнулся Уён. — Думаешь, эта надпись выглядит как устрашающий и предупреждающий знак? — она усмехнулась, поворачивая к нему голову. Они стояли вплотную друг к другу, практически соприкасаясь плечами. Лулу улыбалась ему, вскинув немного голову. И Уён вдруг странно замер, уставившись на неё, он глядел то в её глаза, то на её улыбку, и его лицо стало каким-то очень серьёзным буквально за одну секунду. А затем всё произошло так быстро, что Лулу даже сообразить ничего не успела. Вначале она ощутила, как пальцы кахера оказались на её затылке, зарываясь в волосы. И её голову потянули к себе — Уён склонился и поцеловал её. Сперва он начал нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставившей Лулу невольно прижаться к кахеру. Она ахнула, ощутив, что её переворачивают в пространстве. Она оказалась прижатой к дереву, в крепких объятиях, пока Уён продолжал целовать её так жадно, даже отчаянно. Первая растерянность как-то улетучилась, но вместе с тем все здравые мысли будто покинули её черепушку. Лулу даже не думала, а что это они делают, а почему, а зачем, а стоит ли вообще? Ей было приятно, и молодое тело отзывалось на чужую страсть. Она позволила себе вольность — вначале обняла Уёна за плечи, а потом протянула одну руку вверх и её пальцы стали перебирать его жёсткие волосы. От этой нехитрой ласки Уён сипло выдохнул ей в рот и тут же прижался сильнее. Он целовал её неосторожно, как-то так бурно, так исступлённо, словно хотел испепелить её своими ласками. И тут, вовсю целуя её, из груди Уёна донеслось какое-то урчание, буквально полились трели одна другой причудливей. Лулу приоткрыла глаза, смущённая столь странными звуками, но Уён будто этого не заметил, продолжая урчать ей в рот, пока его руки жадно сминали её в объятиях. В последовательности издаваемых им звуков даже начал угадываться какой-то смутный ритм-рычание, но явно не что-то грозное, а очень довольное. И Уён немного увлёкся, его рука слишком сильно сжала бок Лулу. Так ощутимо, что стало даже больно, и она не сдержалась и взвизгнула, машинально дёргаясь. Уён отшатнулся от неё, как ошпаренный, испуганно хлопая покрасневшими глазами. Он нервно посмотрел в её лицо, и его собственное тут же помрачнело. — Прости! — глухо протянул он. — Не знаю, что нашло. Было так хорошо, а потом… — он тяжело выдохнул. — Не хотел сделать больно. Это… — он замолк, его глаза широко раскрылись, смотря стеклянным взглядом в одну точку. Будто он только что осознал какую-то истину и ужаснулся. — Всё… хорошо? — Лулу что-то совсем не понравилась его реакция. — Мне… мне… мне надо уйти! — Уён буквально сорвался с места и пулей полетел прочь, скрываясь в зарослях. — Да сколько можно убегать от меня! — Лулу вскинула в его сторону руку, но только и махнула её, опуская. — Вот же!.. И что это снова было? Опять то самое? Если у него снова перевозбуждение, то это рано или поздно плохо закончится. Ей надо или прекращать позволять себя трогать, устанавливая только рабочие отношения, или… разрешить трогать по-настоящему и перейти в иную плоскость отношений. Иначе эта идиллия долго не продлится. Лулу побрела в хижину, стала там раскладываться. Она думала об этом после запечатления и не знала, что вообще получится из этой связи. Но она вдруг осознала, что не испытывала как такого страха. У неё даже были ответные желания, и тело с удовольствием отзывалось на чужие жадные ласки. Но она ведь не животное, способна контролировать всё это. А вот её напарник не очень, если честно. И это его природа. Лулу открыла тумбочку и достала упаковку таблеток — Юта подсунула ей втихую противозачаточные, «на всякий случай». Тогда она смутилась и возмутилась, мол, зачем мне? Но всё же из предосторожности начала пить. И сейчас она взяла и проглотила очередную таблетку по плану. «На всякий случай». Прошёл час, потом другой. Ночь настала в джунглях. Лулу сделала небольшой обход около хижины, но не нашла Уёна. Но зато увидела на некоторых деревцах свежие следы от когтей, некоторые кусты даже были выкорчеваны и разбросаны. Будто бешеный зверь в безумии буянил в округе. Испугавшись, Лулу побежала обратно в дом. И открыв дверь, она внезапно столкнулась носом к носу с Уёном. — Где ты была?! — выдохнул он, практически прошипел. — Да снаружи рядом, — Лулу несколько растерялась от такой экспрессии. — Я тебя искала, но вдруг увидела глубокие следы от когтей на тонких деревьях, кое-какие даже вырваны были! Я испугалась и побежала обратно в хижину! Это зверь был или кахер?! Или вообще чужак?! Уён будто побледнел. — Это я был, никаких чужаков, — глухим голосом произнёс он. А затем резко ушёл в сторону, буквально отшатнулся. Лулу в полной растерянности смотрела, как он метнулся в дальний угол хижины, уселся на четвереньки и принялся разбирать какой-то моток из верёвок и, внезапно цепей с кандалами, слышно гремя звеньями. Она зашла внутрь и быстро закрыла за собой дверь, но пройдя пару шагов, замерла, уставившись на стену, где был виден отчётливый след от когтей — исполосованные брёвна было трудно не заметить. Лулу опасливо перевела взгляд на спину копошившегося Уёна. Она видела секунду назад, какими красными были его глаза, как они нервно бегали из стороны в сторону. — Уён? — она тихо позвала его. — Что происходит? С тобой всё в порядке? Он застыл и не двигался какое-то мгновение. Затем тяжело вздохнул и медленно потёр ладонью взмокший затылок. — Нет, — сипло сказал он. — Гон начался. Перестаю себя контролировать. — Ч-что? — не вполне уверенная в услышанном, переспросила Лулу. — Г-гон? Тот самый? — Тот самый, — уныло кивнул Уён, не поворачивая к ней головы. — Знаешь ведь, что это такое у кахеров? — Знаю, — она кивнула, растерянная. — И у тебя оно… — она замолкла. — Да, оно у меня. Всё правильно. Лулу смотрела на него в замешательстве, поражённая такой внезапной новостью. Конечно, она помнила рассказы, что этот тот момент, когда кахер перестаёт себя адекватно контролировать, разум отключается и ему хочется только одного — спариваться. Им либо «помогают» хозяйки, либо отправляют в специальные ангары с женщинами-добровольцами, либо дают ударную дозу гормонов, после которых кахеры ходят овощами. Скорее всего, у дозорной группы в нынешнем лагере в лазарете должны быть такие препараты. Но идти туда было не близко… Лулу уже понимала, что с Уёном не всё в порядке — его тело напряжённо сжималось, словно он отчаянно контролировал себя, его зубы пугающе клацали. — Сейчас выйдем, и ты где-то свяжешь меня. Прикуёшь цепями на ночь, — сказал он, наконец-то выпутывая связку кандалов из мотка всего наваленного. — Верёвки могу перегрызть, с цепями не получится. — Что? — Лулу снова уставилась него в изумлении. — Приковать тебя?! — Да, — он нервно кивнул. — Вообще что-то перестаю соображать. Скоро стану опасен, потому что буду лезть к тебе… на тебя… бездумно. Надо связать, чтобы не сделал ничего… Убежал в заросли, но собственная помощь самому себе не помогла… Думал как-то спрятаться и переждать, но вдруг осознавал, что оказываюсь как-то сам перед хижиной. Снова и снова. Пытался прятаться, но тело всё равно несётся на твой запах. Запах моей женщины, на которой я запечатлелся. Не могу это контролировать. И понимаю, что не сдержусь. Обезьянка должна привязать меня где-то, но не здесь, не в хижине. Если будешь перед носом, буду выть как бешеный и тянуться. И испугаю до ужаса. Нам надо выйти, пока ещё… — Да ты с ума сошёл?! — Лулу прервала его буйный поток речи. — Не буду я тебя привязывать, как безумного пса какого-то! — Но через полчаса уже превращусь в безумного пса! Как не понимаешь?! Защитить тебя хочу! — Да мы придумаем что-то сейчас. Давай без этой драмы! Я не буду причинять тебе зло, это как пытки какие-то будет смотреться! Я не буду тебя обижать! — Но я могу обидеть! — выдохнул Уён, резко разворачиваясь к ней. Он сидел на коленях и глаза его горели безумным красным огнём. Его голос срывался, став совсем глухим и сиплым. — Совсем не шучу! — он прерывисто задышал, его грудь стала тяжело вздыматься. — Во время того поцелуя понял, что всё — приплыли! Ты только попробовала отодвинуться, а внутри меня всё вскипело! Зверь в рёбрах зарычал яростно, почувствовав, что любимый запах удаляется, он захрипел в моём сознании диким вепрем: «Догнать! Держи! Убежит твоя самка!» Чуть не кинулся на тебя сразу, так хотелось повалить! И сейчас вот… Думаешь шучу? Нет! Не хочу пугать, но понимать должна, наивная самка, — он снова нечаянно обозвал её так, — ничего не делаешь, просто стоишь, а у меня всё ходуном ходит! Хочу до невозможности! Только улыбнись и сразу схватить готов, подмять под себя! Слюну под языком чувствую! А на шею твою смотреть не могу — хочу кусать! На губы смотреть не могу — хочу кусать! Всю хочу кусать и целовать! Не могу противиться! Связать надо, или беде быть! Грубым буду, соображать плохо буду! Его понесло словесным потоком, Уён сбивчиво и страстно выплёскивал слова, уговаривая его связать. Лулу глядела и глядела на него, и ей вдруг захотелось усмехнуться. И чего-то даже жалко стало, несмотря на страшную ситуацию для любой женщины. Её бедный зверёныш как мог пытался сопротивляться инстинктам. Он всегда пытался. Что раньше отказывался быть чьим-то рабом-охранником, что сейчас до ужаса боялся причинить ей боль. И она видела, как его трясло, как желваки ходили на лице, пока он сдерживался. Лулу задумалась и некоторое время молчала. — Пожалуйста… Не шучу… Тяжело находиться рядом, — сказал Уён как-то жалобно, поднимаясь с мотком цепей. Он смотрел на неё полубезумно, но не подходил, застыв в противоположном углу. Он обречённо вздохнул. — Хорошо, попробую сам себя приковать. Поищите меня в той пещеры на южном обрыве возле первого рудника. Туда пойду. Прости, что напугал. Мне… — он не договорил. Снова вздохнул. И, опустив голову и не глядя на неё, попытался осторожно пройти к выходу. — Стой, — властно приказала Лулу. — Стой, не уходи. Уён подчинился мгновенно, замирая на месте. Он посмотрел на неё затравленным зверем, хотя во взгляде его бушевало такое неприкрытое желание, что даже самая наивная поняла бы это. — Надо уйти, — сипло протянул он. Лулу вздохнула, сдаваясь самой себе, а после совершила, быть может, самую страшную в своей жизни ошибку. — Мы обещали друг другу помогать, раз нечаянно образовали союз, — спокойно сказала она. — Не убегай больше. Сразу говори о проблеме. Давай ты выкинешь эти кандалы? А мы сейчас постараемся что-нибудь с этим сделать, хорошо? Уён заморгал, словно ослышался. — Что? — переспросил он еле слышно. Вместо ответа Лулу принялась молча расстёгивать рубашку, снимая её под совершенно ошалевшим взглядом кахера. Она быстро стянула ботинки, а потом выпутала ноги из штанов, оставаясь в одном нижнем белье. Тело будто бил озноб, но голова горела, как в огне. Замешкавшись секунду от последних остатков смущения, Лулу всё же сняла лифчик, а потом стянула трусы с себя и, теперь полностью обнажённая, выпрямилась во весь рост у стены. — Иди ко мне, — спокойно сказала она. Уён совсем растерялся и приоткрыл рот, её покорность парализовала его. Красные глаза как безумные вращались в глазницах, быстро осматривая её нагое тело перед собой. Кахер сглотнул, чуть пошатнувшись. — Ты понимаешь, что делаешь? — тихо спросил Уён. — Понимаю, — она мягко улыбнулась ему. — Будем справляться с твоим гоном. Только всё равно ты должен пытаться сдерживать себя. А сейчас — снимай свой и без того неприличный костюм и иди ко мне. Они замерли друг напротив друга. Два взгляда встретились: дикий, потрясённый, непонимающий с одной стороны и спокойный, ожидающий — с другой. Это длилось целую вечность. Потом Уён, не отводя от неё жадных глаз, сделал один осторожный шаг вперёд. Лулу не дёрнулась, оставаясь на месте. Уён помедлил, наблюдая за реакцией, и шагнул ещё раз. А в следующий момент начал буквально рвать на себе одежду, со скоростью света раздеваясь — чёрная кожа полетела кусками и пластами на пол. — Будь осторожней, я же никуда не денусь, — Лулу смущённо наблюдала за этим скоростным обнажением. Три секунды, и Уён выпутал остатки лохмотьев с ног, разгибаясь во весь рост теперь полностью голым. Лулу не сдержалась и тихо выдохнула, всё же смущаемая такой сценой. Непривычное и уже несколько позабытое было зрелище — наблюдать так близко полностью обнажённого мужчину перед собой. Опыта у неё был с гулькин нос, а у Уёна вряд ли было что-то вообще. Её взгляд неловко пробежался по его телу. На нервно подрагивающий хвост и когтистые пальцы она уже не шибко обращала внимание, привыкла. Обнажённое тело кахера, в целом, было как у обычного мужчины, как у тренированного жилистого мужчины — хорошие мышцы, вытянутые конечности, всё твёрдое и сухопарое. Гениталии, к её счастью, оказались такими же, и его орган давно налился кровью, готовый к действию. Лулу смущённо подняла глаза к лицу Уёна, пока стараясь не смотреть вниз. Впрочем, она почувствовала облегчение, что ничего инопланетного там не увидела, и это чуть расслабило. Вместе с тем, не смотря на лёгкую нервную дрожь в теле, она ощутила прилив возбуждения внизу живота. Чужое сильное тело, прекрасное в своей наготе, и пристальный взгляд, полный желания, заставили её почувствовать то самое томительно предвкушение. Уён сделал снова пару шагов вперёд. Вначале неловких, потом более уверенных, пока не оказался вплотную возле неё, смотря слегка безумным взглядом. Он молчал, хотя тяжело вздымающаяся грудь выдавала его с потрохами. Лулу почувствовала его горячее дыхание рядом со своей щекой. Уён слабо коснулся её, но его страсть отчётливо передалась ей. Лулу задрожала и попыталась не паниковать, показать, что всё хорошо. Его нос невесомо скользнул по её щеке, словно пробуя на нежность её кожу. Уён раскрыл объятия, но потом вдруг опустил руки, как бы не осмеливаясь. — Всё хорошо. Ты можешь прикоснуться, — Лулу сглотнула, осторожно касаясь сама его плеч ладонями. Кожа его оказалась такой тёплой, практически горячей и немного суховатой на ощупь. Её простое разрешение и прикосновение окончательно разрушили его барьеры. Уён выдохнул и протянул руки. Вначале он трогал очень осторожно, будто боялся и причинить боль, и самому обжечься. Его пальцы сдержанно водили по её коже узоры — то по плечам, то опускались к локтям и поднимались обратно, чтобы огладить ключицы. Уён скользнул руками вниз в нерешительности, проходясь по рёбрам, и только потом мягко взялся за грудь, чуть приподнимая её. Они выдохнули одновременно — Уён от новых для него чувств, Лулу от томительного предвкушения. Пальцы на её груди двигались вначале несмело, удивительно нежно, слегка задевая соски и подразнивая их подушечками, когти даже не царапали нежную кожу. Ноздри Уёна стали широко раздуваться, неотрывно рассматривая грудь в своих руках. Но стоило только Лулу тихо выдохнуть и выгнуться, как его красные глаза приковались к её лицу. И облизнуть губы было не самым верным решением, потому что в них сразу же впились с требовательным поцелуем. Впрочем, Лулу не жаловалась. Это было чертовски приятно. Она ахнула ему в рот, когда Уён плотнее вжал её в стену, прижимаясь всем телом. Его движения становились более жадными и требовательными — гон заставлял кровь вскипать, и попытки быть нежным сминала нарастающая страсть. Уён всё пытался сдерживаться, это было особенно заметно по поцелуям — он то замедлялся, как-то трогательно сминая её губы, будто лакомился их сладостью, то вскоре ускорялся, начиная требовательно целовать и даже вылизывать с глухим рычанием. Уён снова начал издавать странные нечеловеческие звуки — то урчание, то едва слышное рычание. Лулу не сдержалась и заулыбалась ему в рот, но тут же ахнула, едва не подпрыгнув, когда одна рука Уёна оказалась на её ягодице и ощутимо сжалась. Через секунду его вторая рука снова оказалась на её груди, продолжая ласкать её и хаотично массажировать. Лулу выдохнула, открыв глаза и усиленно захлопав ими. Она вдруг поняла, что ей кажется таким странным, почему её так повело, почему сейчас захотелось пошло и беззастенчиво стонать. Запах! Её окутывал какой-то лёгкий запах, исходящий от тела Уёна — чуть терпкий, но манящий. От него хотелось растечься блаженной лужицей и мурлыкать под Уёном. Она тут же вспомнила, что говорила ей Янмей — в период гона кахеры могу выделять особый запах, который действует, как сильнейший афродизиак, и девушку под кахером может просто разморить и покорить этим ароматом, заставить одурманиться и не сопротивляться, хотеть большего. И Лулу хотела уже большего, что уж. — Ты что? Травишь меня запахом? — выдохнула она, отрываясь от его губ и усмехаясь. Её рука плотно сжимала его волосы на затылке. — Что? Ах… — Уён тяжело дышал, его грудь высоко вздымалась, а лоб уткнулся в её лоб. — Не специально, оно само… Как это ощущается? — Ощущения такие, будто меня хорошо вставило от выпитого вина, я чуть опьянела. — Опьянела?.. Это плохо? — Нет, именно сейчас это уже хорошо. Непонятно, осознал ли Уён сравнение, но по интонации понял, что ему дали добро. Он страстно и крепко обнял Лулу и, воспользовавшись тем, что она оторвалась на секунду, чуть оттянул её за волосы, а потом припал к открывшейся ему шее. Лулу тихо выдохнула, почувствовав влажные губы и язык на своём горле, которое то покусывали, то хаотично целовали, сводя её с ума от нарастающего яркого аромата. Руки Уёна оказывались везде, буквально забродили по всему её телу. Они как пленник, получивший волю, исследовали её всю. Лулу неловко посмеивалась и ахала, когда его пальцы оказывались в странных местах. Она сама, впрочем, действовала как попало — гладила его крепкие плечи, проходилась ногтями по спине, надавливая на лопатки, и довольно слышала, как Уён отзывался этим необычным урчанием на её прикосновения. Он быстро начал входить в раж — его губы сминали её шею, затем выцеловывали ложбинку у сгиба горла, проходились по ключицам, идя дальше к плечу. — Ох! — Лулу сильнее схватилась за его плечи, когда её вдруг странно подкинули на себе, буквально приподнимая по стене. Гон заставлял Уёна делать что-то странное, он будто сам не понимал свои действия. Его голова скользила по ней как попало, осыпая её тело поцелуями, пока руки беззастенчиво её лапали. В ход пошёл и язык, периодически он практически лизал её. Это могло быть противно, но почему-то под его дикими ласками Лулу размаривало, и она неловко хихикала от каждого приятно-щекотного прикосновения. Она выдохнула, ощутив горячие губы на одном соске, а потом и пальцы, сжимающие её груди. Тело выгнулось к кахеру навстречу, к его несколько животным ласкам. А затем Лулу совсем ахнула, когда Уён вдруг резко опустился на колени. Его губы впились в её живот, а потом Уён махом закинул одну её ногу себе на плечо, и его нос зарылся ей в промежность. — Т-ты… что делаешь? — она неловко посмеялась, вся выгибаясь у стены, но её ногу на своём плече никто не отпускал. Лулу смутилась столь открытой позе, и вместе с тем она едва сдержала смешок. Потому что Уён непонятно что вообще делал. Вначале она подумала, откуда такие познания в интимных ласках, что он сразу к оральной стимуляции пошёл, но сложилось такое впечатление, что он сам не знал, что вообще делает — Уён то зарывался носом ей между ног, то прикусывал легонько кожу где попало — у бедра и над лобком, то лизал хаотично во всех направлениях, промахиваясь частенько мимо клитора, но жадно двигая головой из стороны в сторону. — Ну что ты делаешь? — Лулу выгибалась на нём, с трудом подавляя рвущиеся смешки. — Это что за ласка? — Не знаю… — Уён выдохнул и припал щекой к внутренней стороне её бедра, потираясь кожей о кожу и прикрывая глаза. Он обнимал её ягодицы и талию стоя на коленях. Голос его был таким сиплым. — Пахнешь так хорошо там… Разум мутнеет, хочу ласкать везде, так и тянет… Не прогоняй… — Ох… Куда я тебя прогоню, придумал такое? — она неловко улыбнулась. У его звериной натуры, конечно, были свои фишки, как сейчас. Полез на возбуждающий запах, сам не зная, что толком делать. Лулу была уверена, что он быстро поймёт, как делать хорошо, но для первого раза посвящать его в азы оральных ласк ей показалось ещё слишком… быстро. Да и она сама ещё не готова была так шустро начинать все эти игрища. Лулу чувствовала, как пальцы Уёна стали сильнее сжиматься на её ягодицах, буквально жмякать их, а его зубы легонько, но ощутимо прикусывали кожу на её бедре у промежности. Его гон развивался стремительно, и она понимала, что в первый раз особо медлить не получится. — Эй, вставай, иди сюда, — Лулу решила взять инициативу в свои руки. — Иди ко мне. Пошли на кровать, не будем медлить. Уён тут же глухо выдохнул от её слов, будто она сказала ему нечто потрясающее, чего он ждал всю жизнь. Он подскочил и подхватил её за бёдра под ягодицами, отрывая от земли, и посеменил с ней к кровати, неся её, как бесценный трофей, как ношу, которую подарила ему судьба. Простецкая лежанка скрипнула под весом опустившихся на неё тел. Лулу выгнулась под Уёном, ощутив, как его руки хаотично забродили по её телу и стали терзать грудь. — Позволь мне, — выдохнула она. Голова немного закружилась от его пьянящего запаха. — Дай мне немного проявить инициативу и помучить тебя. Растерянный и возбуждённый Уён заторможено посмотрел на неё, а затем молча кивнул. Лулу не без труда выбралась из-под него, перекатываясь, и заставила Уёна лечь на спину, сама оказываясь на нём теперь сверху. Он сомкнул плотно губы, его глаза широко раскрылись, глядя на обнажённую девушку на себе. Уён жадно пялился на её тело, хаотично бегая по нему взглядом, будто не зная, куда смотреть в первую очередь. — Хороший мальчик, — промурчала Лулу, а затем улыбнулась, услышав тихий возмущённый выдох-хмык. Она не дала ему опомниться, склоняясь к нему и припадая губами вначале к его шее. Уён сипло задышал от её незатейливой ласки, а Лулу с наслаждением целовала его подрагивающую шею, медленно переходя к кадыку. Она улыбнулась, услышав тихий вздох, и пошла гулять со своими ласками ниже. Она быстро осыпала его тело требовательными и чувственными поцелуями, начиная от груди и небольших коричневых сосков, покусывая их и опускаясь ещё ниже. Её губы и язык скользили по его животу, сминая упругую кожу в поцелуях-покусываниях. Пресс Уёна натянулся, он сам прогнулся дугой в пояснице и глухо протянул её имя, когда её губы коснулись его бедра, игнорируя гениталии. — Ох… Лулу… ох… — голос Уёна стал неузнаваемым, таким томным, таким жаждущим. Это было так удивительно и очень приятно — наконец-то слышать собственное имя из его уст. Лулу улыбнулась в его кожу, чувствуя, как начала ощутимо подрагивать его нога, к которой она прижималась губами, а когти на руках Уёна вдруг сильно вжались в покрывало лежанки. Она решила, что медлить не стоит для первого раза, а то у кого-то кончается терпение. И более смелые ласки пока можно оставить на «потом». Кто знает, что он там выкинет в начинающемся гоне? Лулу осторожно забралась на него обратно, садясь в позу наездницы. Её рука, упирающаяся об его вздымающуюся грудь, ощутила, как под ладонью бешено бьётся кахерское сердце. — Ты готов? — тихо спросила она, глядя в его нереально красные глаза. Уён сглотнул и молча кивнул, глядя как-то затравленно и одновременно жадно. Лулу осторожно устроилась поудобнее на его бёдрах. Она, не отрывая взгляда от его глаз, протянула руку вниз под себя, быстро находя и обхватывая давно стоячий член, который так стойко игнорировала всё время. Уён громко выдохнул от её прикосновения, но тут же сцепил зубы так, что аж раздался неприятный слуху скрежет-треск. — Расслабься, — Лулу нежно ему улыбнулась, чуть приподнимая бёдра, чтобы помочь самой себе насадиться. Она прикусила нижнюю губу, почувствовав, как его головка касается её входа. Она помедлила, наслаждаясь мазохистским ожиданием, а затем стала медленно-медленно опускаться на всю длину. Уён издал неописуемый звук — утробный протяжный стон, весь напрягаясь в пояснице. Его руки взметнулись вверх, хватая её за бёдра, и когти до опасного сжались на нежной коже. — Всё хорошо, я осторожно, — пролепетала Лулу, рукой огладив одну его руку, и хватка пальцев тут же ослабла на её бёдрах. — Вот так … вот так… о-ох! Она сама зажмурилась, когда на третий толчок насадилась до конца. Лулу сглотнула, справляясь с ощущениями и начала неспешно и размеренно двигаться. Дурманящий запах Уёна, его горячие поцелуи и жаркие объятия очень быстро до этого привели её в состояние возбуждения, и между ног было уже хорошо влажно — член скользил в смазке без напряга и какого-то дискомфорта. Стало приятно, чертовски приятно. Ритм был неторопливым, почти мучительно размеренным, но каждый новый вздох, каждый стон, что срывался с губ Уёна, только подстёгивал её ощущения. Лулу тихо издавала полустоны-вздохи, насаживаясь и насаживаясь, начиная постепенно увеличивать скорость. — Ты как? — спросила она сбившимся голосом. — Потрясающе, — глухо выдохнул Уён под ней. Он смотрел на неё, широко открытыми глазами и был немного похож на безумца. Его взгляд скользил то по её раскрасневшемуся лицу, то по чуть колыхающейся от движения груди, то по поджавшемуся животу и напрягающимся бёдрам. Уён сглотнул, а затем взял её у локтей за руки, упирающиеся в его грудь. Потом не выдержал и стал несмело трогать её тело — провёл пальцами по плечу, по бёдрам, затем сжал колыхающуюся грудь, оглаживая вставший сосок. Лулу тихо простонала от его незатейливой ласки, прикрыв глаза. Уён от её голоса задышал ещё прерывистее и обхватил её за талию. Миг — и уже он начал задавать темп, двигая своими руками и заставляя её тело насаживаться на себя в определённом ритме. Лулу не сопротивлялась, продолжая подмахивать бёдрами. Хлюпающий звук перестал её смущать, а раскрасневшееся лицо Уёна показалось ей чертовски милым. Она улыбнулась ему, наслаждаясь, как он прерывисто дышит и кусает собственные губы. Кровавые глаза Уёна тут же приковались к её рту, и он выдохнул. А затем ахнула Лулу, когда её потянули на себя. Она припала ему на грудь и ощутила требовательный поцелуй, пока когтистая рука зарылась в её волосы на затылке, сильнее прижимая её за голову к себе. Двигаться в такой позе стало менее удобно, Лулу насаживалась не так глубоко. Уён вдруг обхватил её так сильно, что она выдохнула, и он сам забился быстрее, подмахивая вверх своими ягодицами. — Тш-ш, милый, осторожно, — прошептала ему в ухо Лулу, улыбаясь и чувствуя, как его накрывало всё больше от гона, как вело от ощущения её тела в своих руках. Она сама с наслаждением ощущала звук гулкого биения сердца под собой, ведь грудью вжималась в его грудь. — Лулу… — внезапно очень нежно и как-то жалобно простонал Уён. — Ох! Но вопреки мольбе в голосе, его действия становились всё более напористыми и жадными, требовательными, в них чувствовалась нарастающая звериная страсть. — Ах! — Лулу тихо вскрикнула, ощутив, как он впился в её шею, буквально оставляя там засос, а затем жарко облизал её ухо, отчего её позвоночник пробила крупная дрожь. — Уё-ён… — она тихо застонала, выгибаясь на нём. И её звуки будто сорвали ему крышу. Лулу снова громко ахнула, когда её махом перевернули, и она оказалась на спине. А затем сильное тело накрыло её собой, вжимая в лежанку. Уён обхватил её в цепкие объятия, подминая под себя. Он тихо-тихо рычал, умащиваясь между её разведённых ног, всё хватаясь и хватаясь, сжимая руками, пока его губы то покусывали, то впивались губами в её шею. Гон уже отчётливо ощущался — Уён будто топтался на ней, как мартовский кот, его руки страстно и голодно мяли под собой женское тело, обнюхивали его и с урчанием ласкали открытую для него шею. — Осторожно, — неловко посмеялась Лулу, чувствуя опасный укус на своём горле, а потом на ухе. Уён в ответ снова тихо прорычал, когда она заворочалась под ним, немного меняя положение. Всё-таки гон был специфичной вещью — кахер явно зверел от дикого возбуждения, а если она дёргалась будто бы в сторону, то его внутренний зверь огрызался и ворчал, что желанная хозяйка сопротивлялась, что хочет бросить или уйти. — Осторожней, — ласково прошептала она. — Я же и так под тобой, голая и беззащитная, распятая, вся твоя. Никуда я не денусь уже… Уён в ответ издал непередаваемый звук, вжимаясь в неё сильнее. Он схватил её руки, вскинул ей за голову и прижал к покрывалу, переплетая свои пальцы с безвольными пальцами Лулу, которая лишь постанывала в ответ. Она и сказать ничего не успела, только громко выдохнула, когда в неё тут же вошли, сразу так глубоко и требовательно. — Уён! Ох…о-х! — Лулу зажмурила глаза, тщетно выгибаясь под ним. Её никто не пускал, вжимая сильнее в лежанку, и от этого мнимого ощущения превосходства её нереально повело. Она вцепилась пальцами в сжимающие её руки Уёна и жалобно застонала, подгибая ноги в коленях, будто пытаясь вырваться, но Уёна уже было не остановить. Он то целовал её губы, то терзал мочку уха. Его ягодицы с силой подмахивали, входя глубоко и властно, толкаясь уже так требовательно между широко разведённых бёдер Лулу. Она вначале сдерживала голос, а затем отпустила себя, уже выстанывая как хотелось — протяжно и с наслаждением, отдаваясь полностью этой восхитительной похоти. Её звуки окончательно сорвали Уёну крышу, он отпустил её руки, но только лишь для того, чтобы самому облокотиться руками у её головы. Он подмахнул бёдрами, а затем зашёлся в бешеном темпе, как явно хотелось ему с самого начала нарастающего гона. Он прижался щекой к её лицу, отзываясь на собственные движения хриплым вздохом, и стал вколачиваться размашисто, громко шлёпаясь из-за обильно смазки в податливое нутро и явно получая невероятное наслаждение даже от этого звука. Лулу застонала ещё сильнее, хватаясь руками за его плечи и вжимаясь в горячее тело. Ей было безумно хорошо, и мысли покинули разум. Сейчас существовало это желание в чистом виде — яркое, горячее, сводящее с ума. Ничего не пугало, а удовольствие нарастало с каждой минутой. Молодое тело отзывалось на чужую страсть легко, и Лулу блаженно наслаждалась какой-то первобытной страстью, вжимаясь лбом в шею Уёна, который уже сходил с ума из-за гона. — Я… могу… — заполошно прошептал он сбивающимся низким голосом. — Можешь… — Лулу сдалась, прекрасно понимая его вопрос и отдаваясь окончательно. Ей самой уже становилось так хорошо, ещё и этот запах заставлял растекаться под ним лужицей. — Всё можешь, Уён… И он отпустил себя полностью в диком гоне, вбивался так размашисто и глубоко, как будто от этого зависела его жизнь. Глаза Лулу закатывались от каждого мощного толчка, она лишь сжимала пальцы на плечах Уёна и поддавалась сама в ответ на его мощные движения. Она даже толком не соображала, как он выцеловывал её шею горячими губами, покусывал ухо, одной рукой жадно ласкал её грудь. На пару мгновений он даже замедлился, опуская голову, чтобы приласкать ртом её соски — немного небрежно и неаккуратно, но очень страстно. А потом он снова сорвался и на дикой скорости зашёлся, нависая над Лулу и с силой вколачиваясь крепкими бёдрами. И вскоре кончил с глухим рыком, излился в неё, заставляя Лулу простонать и поджать пальцы ног. Она с трудом разлепила глаза. Её грудь ещё вздымалась в рваном ритме. Уён не спешил отстраняться, он распластался на ней, зарывшись носом в её грудь. Он всё ещё оставался внутри неё, обнимая крепко, будто боялся, что она куда-то может ускользнуть от него. Лулу стала медленно поглаживать его по взмокшим волосам, она отчётливо слышала, как звуки бешено стучащего сердца потихоньку замедлялись. Они молчали какое-то время, и только тяжёлое, рваное дыхание наполняло хижину. — Ох, тяжело, Уён, — зажатая в его объятиях, наконец-то простонала Лулу, чувствуя, что уже становилось неудобно дышать. — Прости, — Уён пришёл в себя и дёрнулся, перекатываясь на бок. Но её всё же не отпустил — потянул за собой, заставляя тоже лечь на бок, лицом к нему, и по-хозяйски закинул на неё руку и ногу. — Это ты так территорию пометил? — усмехнулась Лулу на это действие. — Да, — последовал невозмутимый ответ. — Не могу не касаться. Всё это — моё теперь, не хочу отпускать ни на миг, — он задвигал на ней закинутыми конечностями, и Лулу тихо посмеялась в ответ. Они замолкли и уставились друг на друга. Просто смотрели и разглядывали. Получив разрядку, Уён явно немного успокоился, уже соображая. Его лицо вдруг приобрело какое-то виноватое и нервное выражение, будто он что-то осознал. — Я не… не обидел сейчас? Не сделал больно? — осторожно спросил он. — Голова совсем не варила, в какие-то моменты совсем переставал сознавать происходящее. — Всё хорошо, я думала, что будет хуже, но это было горячо, — Лулу протянула руку и ласково прошлась пальцами по его скуле, а затем положила ладонь на его щеку. Уён прикрыл глаза в наслаждении, накрывая её руку своей на своём лице. И даже тихо заурчал. Это вызывало у Лулу новую улыбку. — Кстати! Скажи, что за странные звуки ты издавал? — Звуки? — Ага. Ты, когда увлекался, то урчал и рычал одновременно. Уён неожиданно смутился, неловко улыбнувшись. — Оно само, — как-то виновато сказал он. — Не специально… Это само… Как элемент ухаживания. Инстинкт… — Элемент ухаживания? — её это развеселило. — Как влюблённый голубь ворковал? — Голубь? — он явно не понял. — Ах, да, эти птицы в джунглях не распространены. Они вот так воркуют, когда за самками ухаживают. — Тогда Уён голубь. Влюблённый голубь. Лулу рассмеялась, но тут же примолкла, когда до неё дошёл смысл слов. Влюблённый кахер… Она посмотрела ему в глаза и немного оробела. Уж слишком Уён смотрел на неё… выжидательно и покорно, нежно и страстно одновременно. Ему и говорить ничего не надо было, его взгляд был красноречивее любых слов. — Скажи, — когтями руки он практически нежно поскреб её спину, чуть прижимая Лулу к себе. — Скажи, что дальше будет? — О чём ты? — Лулу машинально обхватила его за плечо, когда он приобнял её. — О том, в каких отношениях мы будем. Буду ли я просто твоим охранником или ты позволишь больше? Мы будем парой? — А ты как хочешь? — выпалила Лулу. Она смутилась под его пристальным взглядом, впервые чувствуя себя, как растерянная девчонка от внезапного расспроса. — Гон пройдёт, ты можешь остыть… — О чём ты? Ещё спрашиваешь, как хочу? — Уён усмехнулся, и на одной щеке образовалась продольная ямочка. Такая красивая… — Как можно спрашивать о таком запечатлённого кахера? — продолжал он. — Я свой выбор сделал, отдавая тебе свою свободу и сердце. После гона ничего не изменится. Это я должен переживать — не отвращу ли тебя собой, таким другим. Своей звериной частью натуры? Может, ты это сделала только что от наивной доброты, от жалости, чтобы я не мучился. Но захочешь ли ты, чтобы мы по-настоящему были крепкой парой? С получеловеком? Конечно, она сделала это и из чувства долга, помогая ему справиться с гоном, так сказать. Но Лулу не пыталась себя обманывать — она и хотела этого, ей было приятно и хорошо. И его звериная натура больше не пугала. А ещё она осознала тот факт, что он только что так хорошо говорил, идеально. Он так быстро всё осваивал, и его речь становилась обычной. — Ты для меня такой же человек, — сказал она. — Ты уже лучше и лучше контролируешь всё, ты ведь стараешься не навредить, и я расцениваю это очень серьёзно. Ты мне… нравишься, — последнее слово она выдохнула, признаваясь, как есть. Что уж скрывать? — Ты мне нравишься, Уён. Так давай попробуем строить нашу новую жизнь вместе… как пара. Услышав это, Уён облегчено выдохнул. Так, словно у него гора упала с плеч, словно он ожидал приговора. — Самые страшные секунды моей жизни, — протянул он. — А если бы отказала? Пришлось бы идти искать пираний в реке. — Уён! — Лулу в шутливом возмущении пнула его в грудь рукой, но её тут же перехватили за кисть, и Уён прижался губами к её пальцам. В этом поцелуе было столько нежности и чувственности, что она чуть не забыла как дышать. Особенно смотря, как его ресницы на полуприкрытых веках подрагивали во время поцелуя. — Уён… — прошептал она уже потерянно, и он медленно поднял на неё свои глаза. Они смотрели друг на друга какое-то мгновение, просто наслаждаясь взглядами, такими тёплыми и мягкими. Прошедшая страсть уступила место какой-то разливающейся сентиментальности. Лулу потянулась к нему первая, но Уён тут же перехватил инициативу, видя её добровольное движение, и смял её губы в требовательном поцелуе. Он целовал всё же неспешно, глубоко, как будто хотел насладиться каждым мгновением. Потом его губы скользнули ниже — к щеке, к подбородку, к шее. Лулу снова забылась, прикрывая глаза, ведь эти горячие губы снова бесстыдно ласкали её везде. Уён вдруг мягко перекатил её на спину, подложил свою руку ей под шею, а второй опёрся у плеча. И заглянул в её лицо, требовательно так, впиваясь взглядом. — Ох! — Лулу удивлённо вытаращила глаза, почувствовав, как в неё упирается внизу нечто твёрдое, такое стоячее. — Ты что, снова? Опять готов? Так быстро? — Это называется гон, — вымученно улыбнулся Уён. — Думала, одним разом отделаться? Нетушки. Тем более, систему я уже понял и первый страх близости прошёл. Теперь попробуем по-моему? — А до этого было по-моему? И это ты боялся? — только и выдохнула она, а в ответ получила хитрую улыбку. — Ага, — самодовольно сказал он. — Теперь полегчало. И теперь тебе не отвертеться. — Святые потроха! Помогите! — тихо рассмеялась под ним Лулу, но тут же высоко ахнула, почувствовав медленное, но уверенное вхождение. — Ах! Ох! Уён! Ох, ты ж… — Остановиться? — осторожно спросил он, но уже с каким-то хитрым взглядом. — Ни в коем случае, — выдохнула Лулу, и её губы дрогнули, выпуская тонкий протяжный стон, брови взметнулись вверх, а глаза прикрылись, когда Уён стал уверенно и размеренно двигаться в ней вновь. Она тянулась к нему, зарываясь пальцами в его волосы, подрагивая от смеси удовольствия и трепета. Всё внутри неё пульсировало, натягивалось, будто всё его тело превращалось в одну чувствительную точку. И всё повторилось вновь. Было только безумие последних мгновений, когда всё тело продёргивало сладкой молнией. Лулу улыбнулась, вскоре в полудрёме обнимая прижавшегося к ней и вырубившегося Уёна после долгого марафона их второго захода. Он уснул в её руках так спокойно и теперь был совсем не похож на зверёныша. У неё сердце замирало от его откровенных и поражающих искренностью проявления чувств. Он был честен с ней как дитя — открыто говорил, целовал жарко, обнимал крепко-крепко. Сонная Лулу уже не особо соображала, но всё же на подкорке сознания пронеслась мысль, что она тоже будет стараться, чтобы всё было хорошо. Чтобы Уён с ней забыл о своих страхах и одиночестве, найдя покой и радость в её объятиях. И она постарается рядом с ним забыть о своей тоске по прошлой жизни, утрате родных, заставляя призрак боли наконец-то отступить. Может, в объятиях кахера она начнёт по-настоящему жить и найдёт иное место в этом мире. Может, у неё теперь будет своя собственная, новая семья?