Глава 3.

      Падме не притворялась, что понимает Силу хотя бы в малой степени так, как понимал её, её муж. Поэтому, когда он говорил и делал что-то под предлогом руководства Силы, она не давала ему поводов для сомнений. Однако даже ей было трудно принять недавнее откровение мужа о путешествующей во времени Асоке Тано из будущего. О путешествующей во времени Асоке Тано из будущего, которая знала об их тайном браке. И хотя она безоговорочно верила в своего мужа, у неё были сомнения, пока он не вернулся из Храма джедаев вечером следующего дня после откровения, с женщиной-тогрутой.              Асока откинула капюшон плаща и оглядела квартиру, после чего пробормотала:              — Приятно вернуться сюда.              Затем посмотрела на Падме и улыбнулась, после чего расстояние между ними сократилось.              — Асока, — сказала Падме, не зная, как вести себя дальше, и надела маску политика. — Давно не виделись.              Асока пожала плечами.              — Эх. Всего двадцать лет, верно?              Они оба уставились друг на друга, прежде чем Асока пробормотала:              — Какого черта? — затем сократила расстояние между ними и обняла Падме.              Падме, надо сказать, была немного удивлена, но все равно ответила на объятия.              — Я скучала по тебе, — прошептала Асока, прежде чем окончательно отстраниться.              Падме не дала себе нахмуриться, а лишь слегка улыбнулась:              — Полагаю, в будущем у нас не будет возможности часто видеться?              — Я довольно занята в будущем, — ответила та, и последовала за Падме к дивану. — Наверное, мне давно пора в отпуск или на отдых, но это не то, что я имела в виду. Не говоря уже о том, что теперь я должна заниматься исследованиями, а он, — Асока мотнула головой в сторону Энакина, — должен быть со мной везде, куда бы я ни пошла. Чувствую себя снова падаваном.              — Перестань драматизировать. Всё не так уж плохо, — сказал Энакин.              — Для тебя, это как, если бы мы поменялись местами, — проворчала в ответ Асока.              — Очень сомневаюсь.              — Тогда давай попросим Падме всё решить.              — Мне и так приходится встревать между взрослыми, которые ведут себя в Сенате как дети. Я не собираюсь это делать между вами двумя, — сказала Падме и быстро сменила тему, прежде чем кто-то из них успел возразить. — Есть идеи, как ты сюда попала?              — Пока нет, — ответила Асока. — А мы весь день провели в архивах.              И хотя Падме не претендовала на то, что много знает о Силе, она знала толк в людях, дипломатии и игре в политику. Поэтому не пропустила то, как Асока подчеркнула тот факт, что её исследования ничего не выявили. Возможно, это и так, но это не означало, что у неё не было никаких идей. А это говорило Падме о том, что та определенно имеет представление о том, что и как способствовало её появлению здесь.              Падме также не упустила, что, когда она спросила Асоку о том, как часто они видятся, тогрута ответила не совсем правдиво. Её ответ о том, что она занята, можно было принять, но это не говорило о том, имеет ли это какое-то отношение к тому, что они не видятся.              Трудно было винить её в том, что она что-то скрывает. Кто знает, что случится со временем и галактикой, если она раскроет слишком многое? Тем не менее, Асока тщательно обдумывала ситуацию, и Падме стало не по себе.              — Ты уже ужинала? — неожиданно спросила Падме. — Я подумала, что мы могли бы заказать что-то в том ресторане с набуанской кухней, который находится недалеко отсюда. Мне хочется попробовать что-нибудь домашнее.              — Я думал, там не доставляют еду, — сказал Энакин.              — Нет. Я нахожусь вне зоны их доставки. Вот почему я посылаю тебя, Эни, — сказала Падме с дразнящей улыбкой.              Асока хихикнула, а Энакин нахмурился и сказал:              — Иногда я думаю, не вышла ли ты за меня замуж только для того, чтобы посылать за едой, которая слишком далеко для доставки, когда ты не хочешь никуда идти.              — Отчасти, — призналась Падме.              Энакин притворился раздраженным, пока Падме отправляла ему через датапад сообщение о том, что нужно заказать для них, а затем отправила в путь.              — Смотри, — сказала Падме, когда он ушел и отправил C-3PO приготовить им каф. — Даже если он записал заказ, он всё равно что-нибудь перепутает.              — И его не будет как минимум час, а то и больше, если сегодня в ресторане будет много народу, и у тебя будет время допросить меня без него, — сказала Асока со знающей улыбкой.              — У тебя хорошо получается читать людей.              — Было очевидно, что ты пытаешься от него избавиться.              Они подождали, пока C-3PO вернется с кофе, и, пока Падме добавляла сливки и большое количество сахара, а Асока помешивала чёрный кофе, сенатор спросила:              — В будущем все сложится не так хорошо. Правда?              — Почему ты об этом спрашиваешь?              — Ты уклоняешься от ответов. Всё звучит как прямой ответ, но составлено так, чтобы ввести в заблуждение. Это обычная тактика политиков. И ты очень хороша в этом. Если бы ты не была из будущего и это было заседание сената, ты бы могла одурачить даже меня.              — Это много значит для меня, — ответила Асока.              Это было практически признанием.              Они молчали, пока Падме наконец не прервала тишину. Она глубоко вдохнула насыщенный ореховый запах и сделала глоток. Мгновенное тепло от напитка позволило ей расслабиться и подготовиться к следующему вопросу.              — Республика проиграла войну, не так ли?              — Технически — нет. Технически проиграли сепаратисты. Но с тем же успехом можно считать, что Республика тоже её проиграла.              Падме сделала ещё один глоток кофе, чтобы успокоиться, хотя и не могла сказать, что удивлена. Боевые действия, поддержание боевого духа и празднование самых значительных побед служили лишь прикрытием того, как плохо на самом деле шла война.              — Что произойдет?              Асока заколебалась, прежде чем ответить:              — Это… очень сложно. Я не знаю, как много я могу или должна сейчас рассказать.              — А я выживу?              — Почему ты об этом спрашиваешь?              Она снова уклонялась от ответа. И этот вопрос не застал её врасплох. Это была реакция человека, который знал гораздо больше, чем хотел сказать. Или реакция политика-ветерана.              — Будь честна со мной.              — Нет. Ты не выживешь.              Падме больше не хотела ничего знать. Этих откровений было достаточно. Но если она не спросит, то будет гадать и дальше.              — Энакин? — сумела прошептать она, когда на глаза навернулись слезы.              — Едва ли, — пробормотала Асока, внезапно изучая свой кофе гораздо внимательнее.              Падме тяжело вздохнула и спросила:              — Так это единственное хорошее, что может произойти в будущем?              Асока долго не отвечала, прежде чем сказать:              — Кое-что есть.              — Значит, всё это. Всё, за что мы боремся. Всё напрасно? — спросила Падме.              — Не обязательно, — и вдруг Асока сказала: — Падме.              — Да?              — Мне нужно, чтобы ты продолжала вести себя нормально и не была встревожена тем, что я собираюсь рассказать. Мы всё ещё разговариваем, за нами кто-то наблюдает, хотя уверена, что они нас не слышат.              Падме слегка кивнула, подняла кофе, чтобы сделать случайный глоток.              — Ты все еще держишь два бластера в своем диване? — спросила Асока.              — Да, — небрежно ответила Падме, ставя кофе на кофейный столик.              — Просто подожди, — спокойно сказала Асока, не выпуская кофе из рук. И вдруг она сказала: — Пригнись.              Они обе пригнулись перед диваном, чтобы пропустить единственный выстрел, который успел пробить и разбить армированное окно. Асока успела подняться на ноги и выстрелить в окно ещё до того, как Падме успела схватить свой бластер. Не успела она подняться на ноги, как Асока снова оказалась на полу и потянула за собой Падме.              Раздался громкий взрыв, а затем комнату заполнил дым, так что Падме не могла видеть, что происходит.              — Пойдем, — сказала Асока, подняла Падме с пола и потянула в сторону спальни. Но не успели дойти до нее, как Асока открыла дверь в гостевую комнату и втолкнула Падме внутрь. — Оставайся там. Стреляй в любого, кто может добраться до тебя, но не в меня.              Затем тогрута закрыла дверь и заперла её за собой.              Падме не очень нравилось, что её заставили прятаться, хотя предпочла бы быть снаружи и помогать Асоке, если бы могла. Однако ей казалось, что Асока и без неё быстрее справится с потенциальным убийцей.              Прошло много времени, и Падме не могла расслышать ничего, кроме звуков явной борьбы. Затем все стихло.              Через несколько минут обеспокоенная Асока, открыла дверь и сказала:              — Можешь выходить, — после чего вышла обратно, не дожидаясь, пока Падме последует за ней.              Нападавших было трое. Люди, одетые в темные плащи-невидимки с масками, скрывающими их черты лица. Асока быстро расправилась с одним из них, и, видя, какой переполох они вызвали и сколько времени потратили, двое других отступили. Прошло несколько часов, в течение которых Асока докладывала о случившемся сначала своей охране, потом Энакину, а затем прибывшим на место происшествия властям. К моменту прибытия последних Асока благоразумно ускользнула в одну из гостевых комнат Падме, а Энакину приписали то, что он остановил, по всей видимости, покушение на жизнь Падме. Не слишком необычно. Той постоянно угрожали, но редко кому удавалось подойти к этому так близко.              Когда они снова остались втроем, сидя в убранной и хотя бы функциональной, но всё ещё разрушенной гостиной, Энакин повернулся к Асоке и сказал:              — Начинай. Говорить.              — О чем?              — Не играй со мной, — предупредил он, сжимая механическую руку в кулак.              Энакин уже был расстроен, зол и, хотя не хотел этого признавать, напуган случившимся. В последнее время не происходило ничего такого, что могло бы спровоцировать внезапное покушение на Падме. Единственное, что изменилось, — это появление Асоки. Той самой, которая, хотя и была явно встревожена, не выглядела слишком обеспокоенной тем, что их единственный источник информации обо всем этом мертв, и не собиралась отправляться на поиски двух других нападавших, чтобы получить информацию.              Оставалось только сделать вывод, что она что-то об этом знает и что не так уж невежественна в отношении происходящего, как пытается их убедить.              Асока вздохнула и пробормотала:              — Сила, какой же ты дотошный.              — Асока.              — Они не охотились за Падме. Я думаю, они охотились за мной.              — Почему они охотились за тобой?              — Потому что они прошли сквозь время вместе со мной. Это была не просто случайность. Кто-то намеренно нашел путь сквозь время и пространство. Они хотели попасть сюда. Но я не думаю, что они хотели взять меня с собой. Я даже не думаю, что они действительно знают, что я здесь.              — Когда мы тебя нашли, там никого не было, — заметил Энакин.              — Это также не отвечает на вопрос, почему они охотятся за тобой, — добавила Падме.              Асока бросила на Падме раздраженный взгляд.              — Ты должна рассказать ему, — продолжила Падме. — О том, что случится в будущем.              — Что случится в будущем? — спросил Энакин, глядя между Падме и Асокой.              — Я даже не всё рассказала, Падме.              — Что она тебе сказала? — спросил Энакин, а когда Падме заколебалась, повернулся к Асоке и потребовал: — Что ты ей сказала? И почему?              — У меня не было выбора. Кое-что из этого она поняла сама, — ответила Асока.              — Как? Ты ничего не сказала.              — Она позволяла тебе делать поспешные выводы и строить предположения, основанные на твоих предубеждениях и на том, что, по твоему мнению, должно быть в будущем, чтобы ты думал, что всё не так уж плохо, как есть на самом деле, — объяснила Падме. — Увиливание. Не совсем ложь. Просто игра с твоим восприятием.              Энакин, нахмурив брови, принялся расхаживать по комнате, перебирая в памяти всё, с чем он общался до сих пор, чтобы понять, не выдала ли она что-нибудь в их разговорах. Но насколько он мог судить? Ничего.              — Расскажи мне, что ты сказала Падме.              — Сепаратисты проиграли войну, но Республика тоже. Все это было обманом. Ложь, Война была срежиссирована и обе стороны контролировались Лордом ситхов, чтобы одним махом захватить галактику и уничтожить джедаев, — объяснила Асока.              Энакин перестал вышагивать и посмотрел на Асоку, а затем прямо сказал:              — Это невозможно.              — Правда? Ты когда-нибудь спрашивал себя, откуда взялась армия клонов, и кто за нее заплатил? Тебе не кажется странным, что, когда кажется, что Республика одерживает верх, армии Сепаратистов каким-то образом умудряются оставаться на шаг впереди? И каждый раз, когда кажется, что всё можно решить мирным путем, происходит что-то, что заставляет обе стороны снова прибегать к войне? — спросила Асока. — Я тоже не замечала этого, когда находилась в окопах, но теперь, с расстояния, оглядываясь на общую картину, это странно. Как будто кто-то из высокопоставленных руководителей Республики изнутри снабжал Сепаратистов информацией. Как будто кто-то пытается затянуть всё как можно дольше, пока обе стороны не будут уничтожены, и они смогут появиться, чтобы собрать осколки.              Как бы Энакину ни хотелось отрицать это, в её словах звучала правда. Это были не просто предположения. Это был факт. И теперь, когда она заговорила об этом, Энакин не мог не подвергнуть сомнению всё, что они списали на невезение или на то, что Сепаратисты вели более умную и стратегическую игру. Все было слишком идеально — слишком много совпадений.              — Зачем ты нам всё это рассказываешь? Чтобы мы могли все изменить? — спросил Энакин.              — Думаю, само мое присутствие уже изменило то, как все должно было сложиться для вас.              — Если твое присутствие здесь уже изменило ситуацию, то как насчет твоего будущего?              — Я не беспокоюсь об этом. Я почти уверена, что мое будущее абсолютно в порядке, — не дожидаясь вопроса от Энакина или Падме, Асока продолжила: — Это часть истории, которую я ещё не рассказывала. У меня… появилась идея после нашего разговора на корабле, но я хотела залезть в архивы, чтобы провести исследование и убедиться. Это не всё, что связано с исследованием путешествий во времени.              — Выкладывай, Шпилька, — нетерпеливо огрызнулся Энакин. Он и так был зол.              Асока бросила на него раздраженный взгляд, а затем прошипела:              — Я не твоя Асока.              Энакин закатил глаза и скрестил руки.              — Ты уже дала мне это понять.              — Нет. Я имею в виду, что я не обязательно будущая версия твоей Асоки. Я — альтернативная версия её будущего «я» из другой параллельной временной шкалы.