Глава 13.

      Будучи одной из немногих существ без Силы в галактике, имеющей близкие отношения с Орденом джедаев и знакомой с его внутренними делами, Падме полагала, что это лишь вопрос времени, когда произойдет нечто подобное тому, что случилось с ней в Храме джедаев. Чего не ожидала, так это того, что окажется запертой в Храме одна, вдали от своих спутников-джедаев и одного ситха.              Впрочем, ей следовало ожидать и этого. Все истории о приключениях Энакина, Оби-Вана и Асоки объединяло то, что Сила всегда находила способ заставить их столкнуться с проблемами, которые они привычно отрицали или на которые закрывали глаза. И Падме чувствовала, что её спутникам, использующим Силу, вот-вот придется столкнуться с правдой, которую она уже давно собрала и подтвердила на корабле. И она сделает все, что в её силах, чтобы её Энакин не пал, как Вейдер, и чтобы Империя никогда не поднялась, хотя казалось, что Вейдер, Асока и их союзники извлекли лучшее из довольно ужасной ситуации.              За стеной открылся хорошо освещенный коридор из желтого камня, и она пошла по нему, пока не оказалась в хорошо освещенной пещере с различными картинами, нарисованными на стене, и каменной скамьей. Вероятно, это будет довольно неудобно, но она решила, что ей остается только ждать своих спутников. Кроме того, это даст ей время просмотреть все документы, которые Бэйл успел прислать, как только они выйдут из гиперпространства.              Хотя, честно говоря, Падме не знала, с чего начать. Надо будет спросить у старшей Асоки, когда они выйдут отсюда. Кажется, она знала, что искать, за какую ниточку потянуть, чтобы распутать узел информации и получить доказательства, необходимые для победы в войне, не играя на руку ситхам.              Хихиканье привлекло внимание Падме, и она подняла голову, чтобы увидеть, как каштановые волосы исчезают из виду за углом.              — Хей? — неуверенно спросила она.              Еще одно хихиканье. Похоже, дети.              — Можете выходить, — сказала Падме, отложила датапад и наклонилась вперед, чтобы позвать детей к себе.              Первым из-за угла выглянул мальчик с беспорядочными светлыми волосами и голубыми глазами.              — Я не причиню тебе вреда, — сказала Падме, хотя у нее не было ощущения, что ребенок так думает, поскольку смотрел на нее яркими веселыми глазами.              Он отступил за угол, чтобы пошептаться со своей спутницей, как предположила Падме, а затем вышел в коридор. За ним вышла девушка с каштановыми волосами и карими глазами.              — Привет, — любезно сказала Падме, несмотря на свое замешательство. — Как вы двое сюда попали?              Они посмотрели друг на друга, и мальчик сказал:              — Не будь глупой. Это ты привела нас сюда.              — Привела вас сюда? Я не приводила вас сюда. Я пришла сюда с джедаями.              Девочка закатила глаза в знакомой Падме манере, но не могла понять, в чем дело. Но вместо того, чтобы сказать что-то ещё, оба ребенка встали по обе стороны от нее и схватили за руки.              — Пошли!              Она не задавала вопросов, но чувствовала, что дети, откуда бы они ни пришли, не желают ничего плохого, положила датапад обратно в карман своего наряда и встала, чтобы позволить детям провести её куда-то. Каким-то образом они вышли на прекрасные зеленые поля, в которых Падме сразу же узнала родной остров Варыкино.              — Что вы тут делаете? — спросил голос Асоки сзади.              Дети отпустили руки и побежала на голос, а Падме обернулась, инстинктивно понимая, что это не настоящая Асока, а ее видение. Из будущего.              — Ищем нашу родную маму в цветах. Ты сказала, что она здесь, повсюду. Вот мы и решили поискать, — сказала девочка.              Асока рассмеялась и сказала:              — Я не имела в виду это буквально, малышка.              — Тогда что ты имела в виду, мама? — спросил мальчик.              — Может, я объясню за ужином?              — Хорошо, — хором сказали они, схватили Асоку за руки и позволили ей увести их в дом.              — Наша мать действительно была самой красивой женщиной в галактике? Даже красивее тебя? — спросил мальчик, заставив Асоку снова рассмеяться.              Падме не успела услышать ответ, как их фигуры удалились, а поля исчезли, и она снова оказалась в освещенной пещере храма. Но ей и не нужно было ничего слышать, поскольку в голове у нее что-то щелкнуло.              Сын Вейдера был близок к Оби-Вану.              Не будь глупой. Это ты привела нас сюда с собой.              — Ох.              Она замерла, и поднесла руки к нижней части живота и каким-то образом почувствовала, как внутри неё растут две крошечные искорки света. Дети. Это действительно она привела их сюда. И внезапно, казалось бы, необоснованная защита Асоки и желание держать Падме рядом и как можно дальше от Корусанта, джедаев и Лорда ситхов обрели смысл.              ══════ஜ▲ஜ══════              Когда стены поднялись вокруг них, Энакин попытался сделать выпад в сторону Падме, чтобы их не разлучили. Ему удалось лишь врезаться в стену, после чего он ударил по ней своей механической рукой.              — Чёрт, — пробормотал он, и тут ему пришла в голову мысль попытаться разрезать камень световым мечом.              — Ничего не выйдет.              Энакин сдержал желание вздохнуть. Из всех людей, с которыми можно было оказаться в ловушке, это должен был быть его альтернативный «я».              — Что не выйдет? — спросил он, пытаясь сдержать раздражение.              — Световой меч. С Падме все будет в порядке. В данный момент ей здесь, наверное, безопаснее, чем нам.              — С чего бы это? — спросил Энакин, и всё равно зажег свой световой меч, чтобы получить столь необходимый свет.              — Скоро узнаешь, — пренебрежительно ответил его второй «я». — А пока нам, пожалуй, стоит пойти туда.              Его альтернативное «я» указало на лестницу, которая, должно быть, появилась после того, как вокруг них поднялись стены. Неизвестно, куда она вела, но, похоже, выбор у них был невелик.              Чтобы на лестнице было больше света, его альтернативное «я» тоже зажгло свой световой меч, осветив им путь ярко-красным цветом, который контрастировал с синим от Энакина. Красный цвет напоминал о том, что эта его версия вступила в сговор с ситхом. Ситхом, который стал одной из причин уничтожения джедаев и падения Республики. По какой-то причине его не так беспокоило, когда альтернативная Асока упоминала об этом. Возможно, потому, что это был её выбор. Но если знать, что версия его самого, похоже, не возражала против этого, значит, это был и его выбор.              — Не будь столь поспешным в своих неразумных суждениях, — внезапно сказал его альтернативный «я».              Энакин не думал, что его мысли прозвучали так громко. Но его будущее альтернативное «я», по-видимому, было настолько могущественным, что могло вмешиваться в разум на расстоянии, используя свою силу, так что не было ничего удивительного в том, что он мог улавливать мимолетные мысли даже через свои ментальные щиты.              — Мне просто трудно поверить, что мое будущее «я» будет настолько тесно связан с ситхами. Настолько, что ему было бы удобно пользоваться световым мечом этого ситха, — презрительно сказал Энакин.              — И мне так же трудно поверить, что в прошлом я был таким слабоумным и наивным в этом возрасте, — ответил его второй «я».              — Я не слабоумный и не наивный.              Его второе «я» усмехнулось:              — Если бы это было не так, мы бы не вели этот разговор. Либо это так, либо твоя отчаянная потребность в признании и одобрении со стороны Ордена заставляет тебя отрицать очевидное.              — Даже если все это правда, — сказал Энакин, решив проигнорировать шепотки в голове, говоривший ему, что в словах старшего «его» есть доля истины, — это не имеет никакого отношения к тому факту, что ты решил сговориться с лордом ситхов, убившим джедая, вместо того чтобы избавить его от страданий, как должен был бы сделать. Как сделал бы я.              — Неужели? — ровным тоном спросило его второе «я». — Скажи мне кое-что, Скайуокер. Ты бы сказал то же самое, если бы кто-то из твоих близких был лордом ситхов? Может быть, Падме?              — Падме не Лорд ситхов.              — Но, если бы она была ей, ты бы так же быстро избавил её от страданий? Если бы она сегодня отозвала тебя в сторону и сказала, что она — Лорд ситхов. Что она организовала войну с целью уничтожить джедаев и превратить Республику в свою империю, в которой галактика будет подчиняться любой её прихоти, ты бы так же быстро убил её?              В воздухе повисло что-то леденящее и опасное. Не осознавая этого, он и его старшее я остановились на лестничной площадке, чтобы встретиться взглядами.              Энакин был слишком горд, чтобы позволить себе отступить, но даже мысль о том, что Падме — его добрый и нежный ангел — может быть лордом ситхов, была настолько неправдоподобной и невозможной, что даже мысль о том, чтобы убить ее, если это вообще возможно, заставляла все его тело дрожать от ужаса перед этой идеей. Даже больше, чем от абсурдной мысли о том, что она вообще является Лордом ситхов.              Отсутствие ответа было достаточным ответом для его второго «я».              — Так я и думал, — самодовольно произнесло его второе «я». — Прежде чем ты начнешь думать, что ни за что не пошел бы на союз с ситхом, вспомни, что единственная разница между тобой и мной в том, что пока ты наивно отрицаешь это, я уже давно принял правду о том, кто и что я есть, какой выбор я сделал и каковы его последствия. Мои глаза были открыты, в то время как ты позволил своим наивным убеждениям ослепить тебя, джедай.              Сила что-то нашептывала ему — правду о его другом «я», старшей Асоке и загадочном Вейдере, которого Энакин теперь уже точно не хотел знать.              С последним словом, насмешливо назвав его джедаем, его второе «я» пощадило гордость Энакина, разорвав их взгляды и продолжил спускаться по ступеням. Он молча последовал за ним, и они больше ничего не сказали друг другу, хотя Энакин знал, что темный, зловещий холод в воздухе не утихает. И исходил он от его второго «я».              Наконец лестница открылась в темную пещеру, и не успел Энакин войти в нее, как услышал вокруг себя шепот.              — Ты слышишь это? — спросил Энакин.              — Да, — ответило его второе «я» серьезным тоном.              Хотя шепот был неразборчивым, Энакин почувствовал, что он враждебен. И в конце концов они стали громче.              Убийца джедаев.              Ситх.              Тебе здесь не рады.              Ты не джедай.              — О чем они говорят?              Прежде чем его второе «я» успело ответить, другой голос сказал: Сегодня тебя ждет расплата.              — Расплата за что?              Покажи ему.              — Что показать? — раздраженно спросил Энакин в тот самый момент, когда его второе «я» ответило:              — Нет, — и он понял, что голоса говорят с ними обоими.              Покажи ему, кем ты стал.              — Нет.              Покажи ему, кем он становится.              — Нет.              Тогда мы заставим тебя.              — Нет! — прорычал его второй «я», и Энакин повернулся, чтобы наброситься на него, но застыл от внезапной силы темной стороны, пропитавшей комнату. Страх, ярость, ненависть, горе — все это собралось воедино, чтобы превратиться в сплошную пустоту тьмы. А затем пришли мысленные образы, видения и чувства, которые разрушили его щиты и заставили прозреть.              Руководство клонами при нападении на Храм джедаев. Огненная планета. Раненая Падме. Его дуэль с Оби-Ваном. Он проигрывает её, его расчленяют и сжигают. Падме умирает. Механическая луна. Взрыв планеты. Он ощущаешь всеобщий ужас в галактике.              — Отныне ты будешь известен как Дарт Вейдер.              — Спасибо, учитель.              Последний образ, который предстал перед ним, — это образ самого себя, попавшего в ловушку, на смену которому пришло изображение высокой фигуры в черных доспехах и ужасающей черной маске и шлеме, а воздух наполнился леденящим механическим дыханием.              — Нет, — прорычал Энакин, выходя из видения.              Увидел, кем ты станешь? Увидел, кем он уже стал?              Это заставило Энакина повернуться и посмотреть на своего альтернативного «я», который настороженно смотрел на него, похоже, отмахнувшись от последствий их принудительного видения.              — Ты, — прорычал он, и зажег световой меч. И прежде, чем его второе «я» успело что-то сказать в ответ, Энакин поднял меч, чтобы атаковать.              Его синий клинок встретил не красный клинок, как он ожидал, а два скрещенных синих клинка.              — Асока, — прошептал он сквозь шок, неверие, ярость, все, что было в нем.              — Энакин, — ответила она, похоже, не менее удивленно.              «С этим придется разбираться позже», решил он, когда они оба опустили клинки друг на друга.              — Не мешай, — сказал он, глядя на нее через плечо.              Асока повернулась, чтобы проследить за его взглядом, а он мягко — а может, и не очень мягко — оттолкнул её с дороги и направился к нему, намереваясь зарубить.              — Подожди, — сказала Асока. — Учитель. Остановись.              Но это было бесполезно, и Энакин поднял клинок, чтобы нанести удар своему альтернативному «я», но тут же был остановлен мощным невидимым барьером. Темный, зловещий холод вернулся с удесятеренной силой, а в черной пустоте появились гнев, боль, ненависть и все остальные темные эмоции, которые, как предупреждали Энакина, ведут на темную сторону. Предупреждения, которые он считал положительными и лишь потому, что джедаи боялись эмоций.              Теперь же, глядя на то, во что превратился его второй «я», он понял, что так будет лучше.              — Я бы еще раз все обдумал, — сказал его второй «я» с жесткой улыбкой, слегка приподняв руку, и сжал в кулак. — Всё пойдет не так, как ты думаешь.              Энакин почувствовал, как какая-то сила разжала его руку, и световой меч упал на землю, а рука опустилась на бок.              — Прекрати, — крикнула Асока из-за его спины, а затем схватилась за его вторую руку, пытаясь пошатнуть его концентрацию, но безрезультатно.              — Отпусти его, — спокойно произнесла старшая Асока, подойдя к ним. Когда её спутник ничего не сделал, она твердо добавила: — Вейдер.              Сила, удерживавшая Энакина, внезапно ослабла. Он упал бы на пол, если бы младшая Асока не подхватила его.              — Ты в порядке? — спросила она дрожащим голосом.              Энакин собирался ответить «да». Потому что физически, кроме того, что ему было немного больно от силы, с которой его удерживал Вейдер, он был в порядке. Но, несмотря на все свои намерения, когда он посмотрел на своего второго «я», зная правду о нем, о его будущем, о том, как наступило то ужасное будущее, которое описывали их альтернативные компаньоны, он прорычал:              — Нет.              Он был далеко не в порядке.              Несмотря на то, что Вейдер смотрел на свое младшее «я», его внимание было приковано к старшей Асоке, которая, вместо того чтобы ошарашиться и ужаснуться, как Энакин и Асока, имела на лице то самое страдальческое выражение, какое было у нее, когда она спорила со своим спутником по дороге сюда.              — Ты всегда портишь мне веселье, Асока, — сказал Вейдер.