Глава 15.

      Сколько бы вопросов ни хотела задать Асока, она согласилась с тем, что, прилетев в уединенное убежище Падме посреди ночи на Набу, что сначала им всем нужно отдохнуть. Это была долгая, безостановочная неделя в бегах. И если во время войны она привыкла к тому, что в пути приходится быть гораздо дольше и почти не остается времени на отдых во время миссии или перед следующей, то последние семь месяцев это несколько изменило. Но если бы пришлось, она бы легко справилась с этим.              Однако именно ментальное и эмоциональное истощение, вызванное целой неделей, и стало кульминацией ее переживаний в Храме джедаев на Лотале. Энакин Скайуокер будет Дартом Вейдером. Станет Дартом Вейдером. Стал Дартом Вейдером? Может стать Дартом Вейдером? Асока не была уверена. Но знать, кто скрывается за этим костюмом, заглядывать в темную маску — не самое страшное.              Страшнее было то, что ярость, которую она чувствовала от Вейдера, даже находясь во всепоглощающей тьме, была слишком хорошо знакома. Как бы непостижимо ни было превращение Энакина Скайуокера в Дарта Вейдера, нетрудно было понять, что толчок в нужном направлении, мягкое поощрение со стороны Лорда ситхов, возможно, побуждение поддаться тьме, которая, казалось, была в тени Энакина, но которой он никогда не позволял поглотить себя, может превратить его в него.              Все это казалось таким неизбежным. Настолько, что Асока так и не смогла встретиться со своим бывшим учителем, когда они покинули Лотал. Ей нужно было время, чтобы разобраться во всем. Понять, что делать. Это не могло быть неизбежностью, с которой она должна была смириться. Если существовала возможность, пусть даже очень слабая, спасти Республику и уничтожить Лорда ситхов, то определенно был способ не дать Энакину пасть в процессе.              Асока вспомнила, как её старшая версия говорила, что есть очень специфический набор обстоятельств, которые привели к падению Вейдера. Ей нужно было выяснить, что он из себя представляет.              Она была так полна решимости выяснить это, что чуть было не отправилась искать, куда исчезла её вторая сущность после того, как она помогла всё ещё слабому Вейдеру завести его в комнату. Но она отговорила себя от этого. Она не могла думать о страхе, прикидывать все возможные варианты, будучи настолько истощенной. Асока научилась этому на войне. И могла преодолеть физическое истощение. Но душевное истощение подвергало жизни людей ещё большей опасности.              Поэтому она разделась, и только когда её голова опустилась на мягкую подушку кровати в комнату, которую ей показала Падме, она уснула.              Спустя несколько часов она всё ещё ощущала эмоциональный и ментальный груз всего, что узнала за прошедшую неделю, но была более свежей и способной выдержать его. Она не была так подавлена этим. Она приподнялась и увидела, что по другую сторону широкой кровати лежат пара темных леггинсов и чистое темное платье, похожее по фасону на её обычное. Приведя себя в порядок и надев новую одежду, она вышла из комнаты, решив найти свою вторую «я».              Она нашла её, сидящую в хорошо освещенной столовой с ассортиментом различных фруктов и выпечки. Асока догадалась, что это ещё одно сходство, которое они имели. Они обе чертовски любили сладкое, особенно для своего вида.              — Я соскучилась по свежим фруктам, — сказала ее вторая сущность, и на мгновение Асоке показалось, что она обращается к ней, пока не заметила Вейдера, без доспехов, в брюках и повседневной тунике, стоящего в углу комнаты у большого окна.              — Проводя большую часть времени в Сенате, Дворце или на роскошном государственном крейсере, ты избаловалась, — поддразнил он.              Её вторая сущность не стала отрицать этого, а бросила в Вейдера большой кусок яблока, который тот поймал прежде, чем тот успел попасть в него.              — Не думай даже на минуту, что, если бы мне пришлось, я не смогла бы вернуться в Имперскую армию. Единственная причина, по которой я этого не делаю, — это твоя настоятельная просьба, лорд Вейдер.              — Потому что ты была нужна в другом месте, — заметил Вейдер. Затем сказал: — Теперь вы можете выйти.              Застигнутая врасплох, Асока вышла за угол и вошла в столовую. Но, судя по всему, она была не единственной, кого поймали. Энакин и Падме вышли из проема на другой стороне комнаты.              — Где вы все это взяли? — спросила Падме, села за стол и взяла пирожное.              — На рынке в городе несколько часов назад, — её второе «я» проигнорировало недовольный звук, который издал Вейдер в углу.              — Ты должна была прийти за мной. В этих краях легко заблудиться. Навигация здесь не всегда точна, — ответила Падме.              — Я знала дорогу. Хотя я впервые ориентировалась на рынке. Во времена Империи женщина-тогрута, просто гуляющая по рынку на планете, населенной преимущественно людьми, вызвала бы немало подозрений и, возможно, заставила бы Империю вторгнуться. Так что, я бы отправилась прямо на окраину города и послала Л… — резко оборвала себя другая сущность. Обменявшись взглядом с Вейдером, Асока поняла, что сказала слишком много.              — Ты бы послала детей, — тихонько прошептала Падме.              Падме переглянулась со старшей Асокой, а та слегка улыбнулась и ответила:              — Да.              — Детей? — спросила Асока, чувствуя, что она единственная, кто не в курсе происходящего.              Падме опустила взгляд на свой тост и ответила:              — Да. Я беременна. Близнецами. Храм показал мне.              — Храм… — сказала Асока и запнулась, потому что теперь защита Падме со стороны Вейдера и её второй сущности имела гораздо больше смысла. Конечно, они хотели уберечь её, но также хотели защитить детей, которых она носила. Из-за них Падме могла даже случайно оказаться в опасности — и больше, чем обычно, — на Корусанте.              — Теперь, когда рациональные умы, надеюсь, возобладали, я полагаю, что мы должны вам всем объяснение, — сказала её вторая сущность, сидя в кресле чуть прямее.              — Настоящее, — сказал Энакин с другой стороны от Падме, хотя не притронулся к еде. Асока его не винила. У нее тоже не было аппетита.              — Что ты хочешь знать?              — Ты Дарт Вейдер, — спросил Энакин у Вейдера.              — Да.              Все и так это знали, но услышать его признание — совсем другое, и Асоке захотелось снова запереться в комнате от осознания того, что это значит.              — Ты убивал джедаев, — скорее констатировала, чем спросила она, потому что это тоже было само собой разумеющимся.              — Я приложил к этому руку. Хотя я считаю, что это всего лишь грубая и непродуманная ошибка в суждениях, — с готовностью констатировал Вейдер.              — Ты издеваешься надо мной, — прорычал Энакин. — Ошибка в суждениях? Теперь это так называется?              — Вейдер, — со вздохом сказала старшая Асока.              — По крайней мере, теперь я могу оглянуться назад и сказать, что, возможно, это было немного опрометчиво. Мне не нужно было убивать всех. Это определенно была пустая трата молодых талантов, которые можно было бы направить на удовлетворение интересов Империи в другом месте.              Асока не могла понять, говорит ли Вейдер серьезно или просто издевается над ними из очень мрачного чувства юмора. Скорее всего, и то, и другое.              — Вейдер, — сказала ее вторая сущность, на этот раз предупреждающим тоном.              Вейдер закатил глаза и отвернулся от них, чтобы посмотреть в окно, и скрестил руки.              — Что ещё? — спросила её вторая сущность.              — Ты — императрица, — продолжил Энакин.              — Только потому, что он настоял на этом, — с сухим раздражением ответила её вторая сущность.              — Настоял?              — Когда мы победили Империю и вступили в переговоры, им не понравилось, что Вейдеру принадлежит большая часть власти в правительстве, хотя он и согласился вернуть Сенату часть его полномочий. Они пошли на компромисс, предложив вместо этого разделить власть. Одна часть будет принадлежать Вейдеру, который будет контролировать Имперскую армию, а вторая — определять имперскую повестку дня и принимать законы совместно с Сенатом. Он согласился, но только при условии, что сам будет выбирать, кто будет человеком, который отвечает за это, потому что понимал, что Альянс захочет поставить на этот пост кого-то, кто попытается уничтожить Имперскую власть Вейдера и, возможно, армию. Они согласились, и тогда, — вздохнув, сказала её вторая сущность, — он выбрал меня.              — А кого еще я должен был выбрать? — тихо спросил Вейдер, глядя в окно. — Альянс был не так уж и неправ, когда беспокоился о моей способности управлять, когда речь шла о политике, дипломатии и Сенате.              — Того, у кого в политике больше опыта, чем у меня, — сказала Асока.              — Они называли себя лидерами, но ты сплотила планеты, выступающие против правления Императора. Ты выполняла задания под прикрытием, чтобы подобраться к криминальным авторитетам, губернаторам и правителям и получить информацию, которую не мог получить даже я из-за контрзаговора Сидиуса против меня. Ты договорилась с хаттами об использовании их гиперпространственного маршрута, одновременно замышляя восстание рабов против них, которое вдохновило соседние планеты сделать то же самое и присоединиться к тебе. За десять лет тебе удалось сделать то, на что у них ушла бы целая жизнь, и ты покорила сердца людей, несмотря на то что взъерошила перья бюрократов и тех, кто претендовал на то, чтобы управлять ими. Кого ещё я мог бы выбрать, чтобы Империя не оказалась втянута в гражданскую войну? — Вейдер сказал это так, словно это было очевидно. — Уж точно не тех, кто будет сидеть за столом и переводить солдат на линию огня, произнося красивые речи из своих кабинетов о том, как они ценят тех, кто жертвует жизнью ради их дела, но никогда не возьмет в руки бластер, чтобы принять участие в настоящих боях.              — Ты слишком мало доверяешь сенаторам, которые объединились с нами, чтобы победить Сидиуса, несмотря на то, что они были лояльны Республике.              — А ты слишком высоко оцениваешь их, а себя — недостаточно, императрица.              У Асоки возникло ощущение, что этот спор ведется между ними уже давно, хотя вряд ли он был таким же ожесточенным, как их ссора на корабле. Это больше походило на игру.              — В любом случае, — сказала старшая Асока, переключив внимание, — суть в том, что я была назначена и стала императрицей задолго до нашего брака. И я остаюсь императрицей в соответствии с Имперской конституцией. Как только дочь Вейдера достигнет возраста, необходимого для управления Империей, я уйду в отставку. Что-нибудь ещё?              — Как? — наконец спросила Асока.              — Как что?              Асока не могла сдержать взгляда, направленного на своё второе «я». Раньше она пугала ее. Но теперь, даже зная, что эта её версия была императрицей, которая привлекла на свою сторону могущественных людей и поставила их на колени, чтобы отвоевать галактику у Лорда ситхов, который когда-то правил ею, она не могла не испытывать разочарования.              — Неважно, что он Дарт Вейдер, или что ты сама станешь править галактикой, потому что это лучше, чем если бы правил Сидиус. Твои загадочные ответы и неясности не помогут предотвратить то, что мы видели в храме, если ты не расскажешь нам, как все это произошло на самом деле. И хотя ты, возможно, смирилась с тем, что это уже произошло, и стараешься не придавать этому значения, потому что защищаешь Вейдера от его преступлений, я бы хотела, чтобы в моей реальности этого не происходило, — вскрикнула младшая Асока.              За её словами последовало молчание, а ее вторая сущность подняла глаза, в которых читалось что-то похожее на впечатление или любопытство. А может, и что-то ещё.              Однако в конце концов ответило не ее второе «я». Это был Вейдер.              — Она права, Асока, — сказал ситх, но не обернулся. — Если ты действительно хочешь помочь им, как ты говоришь, мы должны рассказать им всё. Хорошее. Плохое. Все уродливое. Даже если это осудит меня больше, чем уже осудила темная сторона.              Наконец Вейдер повернулся и посмотрел прямо на Асоку.              — То, что ты видела в храме на Лотале, было версией событий, которые произойдут в этой временной шкале, произошли бы в этой временной шкале без нашего вмешательства. Как бы это произошло? Мои видения были… неясными. Я знаю только, что путь к окончательной победе занял бы множество жизней. Но я могу показать вам сокращенную версию событий, которые привели к моему падению и возвышению Империи. Возможно, что-то в них подскажет вам, каким должен быть наш следующий шаг, чтобы победить Сидиуса до того, как он поднимется.              — Показать? — спросила Асока.              Вейдер кивнул.              — Это потребует совместного медитативного состояния с нами обоими.              Асока, сама того не осознавая, кивнула в знак согласия. А слева от нее, по другую сторону от Падме, кивнул Энакин.              — Я могу показать и тебе. Если хочешь, — обратился Вейдер к Падме.              — Как? — спросила Падме.              — Моя способность проецировать воспоминания на другого человека легче, только если он чувствителен к Силе, но я могу сделать это и для тех, у кто не чувствителен, — ответил Вейдер.              — Кроме того, — начала другая Асока, — ты, вероятно, немного восприимчива к Силе, раз беременна близнецами. У нашей Падме так было. Ты смогла почувствовать то, что не могла почувствовать раньше, не так ли? Это часть того, почему ты сразу поняла, кто такой Вейдер.              — А они… не будут против, если я увижу? — спросила Падме.              — Мы их защитим, — заверила старшая Асока, не спрашивая, кого именно имеет в виду Падме.              Та кивнула.              — Предупреждаю, вы узнаете много важных вещей, о которых мы вам не рассказывали, в том числе и о личности Лорда ситхов. Готовы ли вы к тому, кто это будет? Даже учитывая, кто это будет? — Вейдер обратился ко всем, но при этом прямо посмотрел на Энакина, заставив Асоку задуматься, о чем же говорили Энакин и Вейдер, когда вместе оказались в ловушке в храме Лотала.              Тот заколебался, но медленно кивнул.              Они прошли в гостиную, где Асока взмахнула рукой, и вся мебель с практической легкостью отодвинулась к стене, как будто она уже делала это в этом месте.              Прежде чем они встали на колени посреди комнаты, Асока повернулась к Энакину и Падме и сказала:              — Вам двоим не обязательно это делать. Они могут просто показать мне. Знаете… похоже, что из нас троих только я выхожу практически невредимой.              Она не упускала из виду, что эти двое были поколеблены. И Асока не могла их винить, узнав о надвигающейся беде, которая могла разлучить их и подвергнуть опасности их детей.              — Когда это ты считала меня трусом, Шпилька? — спросил Энакин с ухмылкой, но даже она показалась Асоке неуверенной.              — Спасибо за предложение, — добавила Падме.              Затем они встали на колени в круг посреди гостиной. Падме, как единственной из всех, кто раньше не медитировал, пришлось слушать подсказки Энакина, пока, наконец, все они не погрузились в коллективный транс. Асока почувствовала, как сила Вейдера надавила на её разум. Она инстинктивно сопротивлялась этому, не желая ощущать темную, холодную силу, которую он излучал в храме на Лотале и излучал с тех пор, как они прибыли на Набу. Но, судя по всему, эта техника не требовала от него погружения в темную сторону и больше походила на прохладный ветерок, дующий на её разум.              Асока сделала глубокий вдох и открылась ему. И тут в её сознание хлынули образы.