Глава 16.

      Альтернативная временная шкала              — Жаль, что ты не предупредила меня о своем приезде. Я бы лучше подготовилась и купила те пирожные, которые ты так любишь.              Асока последовала за Падме в гостиную и сказала:              — Я даже не знала, что буду здесь, пока Скайгай не столкнулся со мной несколько минут назад. Сказал, что нам нужно поговорить о чем-то очень важном и встретиться здесь позже, после того как он поговорит с мастером Винду о чем-то.              — Рада, что он решил с кем-то поговорить, — сказала Падме, когда они сели. — Я беспокоилась о нем. В последнее время он был очень отстранен.              — Я заметила, — ответила Асока. — Он всегда был очень плох в том, чтобы скрывать свои эмоции, но в последнее время он казался… не в себе.              Неизвестно, как долго он был в таком состоянии. Она только что вернулась на Корусант после завершения миссии несколько дней назад. С тех пор, как стала рыцарем, Асока не видела своего бывшего учителя так часто, как раньше, и в последний раз они встречались чуть больше месяца назад во Внешнем кольце, перед тем как её отправили на очередную одиночную миссию. Всё, что она знала, — что, как только увидела его, стало очевидно, что что-то не так.              — Но хватит об Энакине. Мы разберемся с этим, когда он прибудет. Как ты поживаешь, Асока? Я не видела тебя несколько месяцев, — рассеянно сказала Падме. Та не упустила из виду, как одна из ее рук погладила заметную выпуклость внизу живота.              Асока пожала плечами.              — Как всегда. Война. Куча сражений. Политика джедаев. Все такое, — затем протянула руку и взяла руку Падме, которая всё ещё гладила свой живот. — Как у тебя дела?              Она не стала спрашивать напрямую. Так всегда было, когда речь шла о её учителе и Падме. Но она задавала косвенные вопросы. Вопросы, которые явно имели более глубокий смысл. Например, спрашивала, как у Падме дела в целом, чтобы поинтересоваться её беременностью. Хотя, вероятно, ей не было смысла ходить вокруг да около, поскольку все было так очевидно.              — Хорошо. Это были долгие несколько месяцев, но, надеюсь, скоро всё закончится, — ответила Падме. — Я в порядке… Хотя, похоже, не могу убедить в этом Энакина.              Она знала Падме достаточно хорошо, чтобы понять, что это был призыв о помощи. В противном случае она не была бы так пряма в отношении Энакина.              — Это место безопасно? — осторожно спросила Асока.              — Конечно, безопасно. Должно быть. Иначе наш брак стал бы главным скандалом ещё несколько месяцев назад.              Секрет был раскрыт, и не просто раскрыт, а раскрыт с потрясающей силой, учитывая, что Асока до сих пор не знала, что Падме и Энакин женаты — об этом она будет размышлять позже. Она спросила:              — Что на самом деле происходит? С ребенком что-то не так?              — Нет, — ответила Падме, и в этом одном слове слышалось всё её разочарование. — Ни с ребенком, ни со мной ничего не случилось. Я трижды всё проверила. Но что бы я ни говорила Энакину, он продолжает беспокоиться из-за своих снов, в которых я умираю при родах.              — Снов? — спросила Асока.              — Да. Они начались несколько недель назад. Когда я сказала ему, что беременна. Он только об этом и думает.              — Это не имеет смысла. Учитывая все переменные? Какая медицинская помощь тебе доступна? Все средства безопасности? С тобой всё будет хорошо.              — Я пыталась ему это объяснить. Но он не слушает. Энакин убежден, что, если он что-то не предпримет, я умру, как его мать. Между этим и борьбой между Советом джедаев и Канцлером, а также давлением на него, чтобы он положил конец этой войне… Асока, я беспокоюсь о том, как это на него влияет. И он не хочет ни с кем разговаривать. Ни со мной, ни с Оби-Ваном. Единственный, кому он, кажется, доверяет, это Канцлер, и я больше не знаю, что делать.              Асока не ответила сразу. Это слишком много информации. Но понимала, почему Энакин не хотел ни с кем разговаривать. Это была Падме, а людям, не обладающим Силой, было трудно понять панику и тревогу, которые вызывали видения, казавшиеся предсказаниями будущего. Хотя она не думала, что Оби-Ван сообщит Совету об Энакине и Падме — но, честно говоря, была уверена, что он знал и закрывал на это глаза, как и все, кто знал эту пару, — Оби-Ван был членом Совета. А Энакин всегда испытывал трудности с разделением людей и организаций, частью которых они были.              Хотя он мог бы найти несколько понимающих взглядов в Совете, они, возможно, не перевесили бы голоса тех, кто был бы более озабочен тем, что он нарушил кодекс и подпортил имидж Ордена. Асока знала это не понаслышке. Поэтому не могла винить его за его нежелание делать это. В настоящее время она принимала задания от Совета, выполняла свой долг на войне, и на этом её забота об Ордене заканчивалась. По крайней мере, до тех пор, пока она не разберется в некоторых вещах. Единственной причиной, по которой Асока осталась, было то, что бывший учитель убедил её, и даже это было лишь временным решением до окончания войны.              Неудивительно, что сейчас он доверял только Канцлеру. Как бы странными ни казались ей их отношения и как бы смешанные ни были её чувства по поводу нынешнего лидера Республики, этот человек ничего не просил от Энакина. Ничего такого, о чем он, по её наблюдениям, уже не думал сам.              — Думаешь, он с тобой поговорит? — спросила Падме.              Асока пожала плечами.              — Я полагала, что он позвал меня именно для этого.              — Возможно, — пробормотала Падме, встала и подошла к окну, выходящему на храм джедаев.              Почувствовав, что женщина закончила разговор, Асока промолчала, пока Падме продолжала смотреть в окно на храм. Через несколько мгновений она выпрямилась и нахмурилась, почувствовав опасную перемену в Силе. Как будто что-то балансировало на грани.              Она подошла к Падме и встала рядом с ней у окна.              — Всё в порядке? — тихо спросила Асока.              — Да, — ответила та, покачала головой, и снова села.              Оставалось только ждать, поэтому она решила, что сейчас как раз подходящий момент для медитации. Может быть, ей удастся понять, что означают видения Энакина.              Было уже почти темно, когда ее вырвало из медитации резкое предупреждение в Силе и крик Падме:              — Асока!              — Что? — спросила она, вскочила на ноги и уже положила руки на рукояти своих световых мечей.              — Храм джедаев!              Асока подошла к Падме, которая снова стояла у окна, и сердце замерло при виде густых клубов дыма, поднимающихся из храма джедаев. Её первым инстинктом было прыгнуть в свой спидер и мчаться туда, чтобы посмотреть, что происходит. Но если она и научилась чему-то (в некоторой степени) после того, как её подставили, а теперь она сама стала рыцарем-джедаем, так это тому, что нужно остановиться и посмотреть, сможет ли понять, во что может ввязаться, если у неё будет такая возможность.              — Трипио! — крикнула Асока, и направилась в гостиную. — Включи голо-новости!              К тому времени, когда она дошла до гостиной, они уже были включены. В прямом эфире показывали кадры с новостного корабля, летавшего над Храмом Джедаев, окруженным и захваченным клонами, а внизу экрана бежала большая полоса с последними новостями.              Было несколько комментаторов, задающих предположительные вопросы о том, что могло происходить, но конкретных ответов не было. Все, что знала Асока, было то, что, учитывая распыление сил джедаев во время войны, у них не было ни единого шанса. У нее не было ни единого шанса, если бы она пошла. Она сомневалась, что даже Энакин смог бы…              Падме уже опередила её в этом, поскольку получила от Трипио сообщение, что Энакин всё еще находился в храме. Асока посмотрела на Падме, после того как та отпустила дроида. На мгновение последняя попыталась сохранить свой проверенный сенаторский взгляд, но он внезапно исчез, и она разрыдалась.              — Он в порядке, — сказала тогрута, хотя она не была в этом уверена. Единственное, о чем можно было сказать наверняка, — это то, что она узнала бы, если бы он умер. — Пойдем. Такой стресс не полезен для ребенка. Как насчет того, чтобы немного отдохнуть?              Падме не ответила и даже не дала понять, что услышала её, когда Асока повела ее в спальню. Она плакала ещё некоторое время, пока у неё не осталось слез, и просто лежала на кровати, безучастно глядя в потолок.              — Позволь мне помочь тебе уснуть. Хорошо? Я дам тебе знать, если что-нибудь услышу, — заверила её Асока.              Падме едва кивнула, и она использовала Силу, чтобы избавить подругу от напряжения и помочь расслабиться.              — Асока, — прошептала Падме.              — Да.              — Если что-то случится с Энакином и мной, ты позаботишься о нем. Хорошо?              Даже если бы Падме не положила руку на живот, Асока поняла бы, что она имеет в виду.              — Ничего не случится ни с тобой, ни с Энакином.              — Но, если случится? Ты позаботишься о нем? Или позаботишься, чтобы о нем позаботились? Или о ней?              Взгляд, который Падме бросила на Асоку, дал ей понять, что та не успокоится, пока не получит ответ.              Она положила руку на руку Падме, лежавшую на животе.              — Да. Я позабочусь о малыше.              Падме вскоре уснула, и Асоке не пришлось прибегать к помощи Силы, чтобы усыпить её. Она подумала, сколько сна та потеряла, беспокоясь обо всем этом.              Тогрута закрыла за собой дверь и вышла на веранду, положив руки на световые мечи, потому что, если на джедаев было совершено нападение, Падме могла быть в опасности. Наверняка другие люди заметили, что она беременна. И если это так, то несложно было сложить два и два и понять, что её близкий друг-джедай может быть отцом.              В конце концов, она почувствовала, что к квартире приближается что-то зловещее. Она зажгла световые мечи и встала, готовая убить любого, кто мог угрожать Падме. Из звездолета вышла фигура в капюшоне, и она приготовилась встретить её лицом к лицу, пока та не опустила капюшон.              — Скайгай, — сказала Асока, выдохнула с облегчением и убрала световые мечи. — Слава Силе, ты в безопасности. Что происходит? На храм было совершено нападение.              — Я знаю, — ответил он. — Где Падме?              — Отдыхает, — ответила Асока. — Я разбужу её. Она волновалась за тебя.              — Нет, — сказал Энакин. — У меня нет времени. Мне поручено специальное задание от канцлера на Мустафаре.              — От Канцлера, — пробормотала Асока. — Энакин, что происходит?              — Совет пытался убить Канцлера.              — Это невозможно, — Асока закатила глаза. — Будь серьезен. Совет совершал некоторые сомнительные поступки во время войны, но они не глупы. Серьезно. Что произошло? Это была атака сепаратистов?              — Я бы хотел, чтобы это не было серьезно, но я был там. Я сам спас Канцлера. Орден предал Республику. Канцлер был вынужден отдать приказ расправиться со всеми джедаями. Они представляют слишком большую угрозу, чтобы оставить их в живых.              — Всех джедаев? — медленно спросила Асока и посмотрела в сторону храма. Там были в основном молодые падаваны, юнлинги и несколько рыцарей, чьи основные обязанности были связаны с храмом или которые находились между миссиями. Все остальные, кроме храмовой стражи, в основном были разбросаны по галактике, участвуя в войне. Ужас сжал ей желудок.              — А как же я? — спросила она.              — Это зависит от того, кому ты верна.              Асока, должно быть, сошла с ума. Потому что это звучало так, будто Энакин угрожал ей. Сила шепнула ей предупреждение. Будь осторожна.              — Ты знаешь, что для меня важнее всего. Республика. Окончание этой войны. Ты, — заявила Асока. Казалось, что Энакин не станет с ней спорить по поводу этих вещей. — Я ничего не знала об этом заговоре, пока ты мне не рассказал.              — Хорошо, — ответил Энакин и начал медленно удаляться от неё. — Скажи Падме, чтобы она дождалась меня.              — Энакин… — позвала Асока и замолчала. Она не совсем понимала, почему окликнула его. Он обернулся, чтобы посмотреть на нее, и не смогла встретить его взгляд.              — Ты мне доверяешь. Правда, Шпилька?              Что-то в том, как он это сказал, заставило Асоку почувствовать холодок по спине. Несмотря на свое здравое суждение, она ответила:              — Да.              — Тогда не волнуйся. У меня есть план. У меня всегда есть план.              С этими словами он сел в свой звездолет и взлетел. Только когда она наблюдала, как он покидает атмосферу, и вернулась в квартиру, Асока поняла, что не узнала Силу Энакина, когда он подошел к ней.              — Энакин, — пробормотала она. — Что ты наделал?              Она узнала об этом на следующий день, поздно днем, после того как Падме вернулась с долгого заседания Сената, на котором Палпатин представил доказательства предполагаемого заговора джедаев с целью свержения Республики, воспользовавшись хаосом войны. Вскоре после этого он объявил, что Республика будет преобразована в Империю.              — Этот идиот, — сказала Асока, когда всё стало для неё ясно. Она, может, и не знала точных подробностей того, что произошло, но понимала, что это была подстава. А заявление канцлера о том, что джедаи — предатели, было явной подставой. Несмотря на личные проблемы с Орденом в последнее время, она по крайней мере знала, что они не способны на то, в чем их обвиняют. Но Энакин найдет способ убедить себя, что они виновны. Он был довольно плох в том, чтобы отставлять в сторону свои личные чувства. Это было и его величайшей силой, и величайшей слабостью.              — Ты знаешь, есть ли у твоей охраны небольшой истребитель, который я могла бы использовать? — спросила Асока Падме.              — Да… Куда ты собираешься?              — На Мустафар, — прорычала Асока.              — А что на Мустафаре?              — Скайгай. Мы поговорим, как он мне обещал. И как только я вбью ему в голову немного здравого смысла, я постараюсь не убить его, — заявила она.              — Асока…              — Не волнуйся, — сказала Асока с небольшой улыбкой, игриво обнажив один из своих острых клыков. — Я не буду с ним слишком жестока.              — Будь осторожна.              — Как и всегда. ══════ஜ▲ஜ══════              — Можно было не сомневаться, что ты сделаешь прямо противоположное тому, о чем я тебя просил, — заметил Энакин, когда Асока подошла к нему, где он стоял и смотрел на лаву.              — Надо сказать, — пошутила Асока, скорее по привычке, чем потому, что действительно находила это забавным, затем прислонилась к перилам рядом с ним, — это не самый худший вид, который я когда-либо видела.              Она молчала, пока они наблюдали за течением лавовых рек. Хотя Асока знала, что они оба уклоняются от настоящей причины её прибывания здесь, в лавовых реках было что-то мрачно-завораживающее.              Наконец она спросила:              — Что на самом деле происходит? И не ври мне. Не умалчивай ничего. В чем заключается этот план?              — Канцлер Палпатин.              — Я не хочу слышать ничего о канцлере, Энакин.              — Он — лорд ситхов, которого искали джедаи.              Из всего, что она ожидала услышать, это было последнее. Но это имело смысл. Если канцлер был лордом ситхов, неудивительно, что джедаи пытались его убить. С определенной точки зрения, это было покушение на убийство. В обычной ситуации Асока бы посмеялась над её использованием логики джедаев, но больше беспокоил тот факт, что если то, что Энакин сказал о Палпатине как о лорде ситхов, было правдой, и он знал об этом и был там во время покушения на него, а тот всё ещё был жив, пока Скайгай выполнял для него специальное задание…              — Ты же не сделал этого? — прошептала Асока, когда повернулась к нему. Но уже знала ответ. Она не узнала его в Силе на Корусанте. И думала, что он враг. Она едва узнала его в Силе сейчас, даже несмотря на то, что Сила и их связь подтверждали это.              Он не ответил, и этого было достаточно.              Асока несколько раз открывала рот, чтобы заговорить, но была слишком ошеломлена, чтобы высказать связную мысль. Наконец, она сумела спросить:              — Ты с ума сошел? Ситхи — зло.              — С чьей точки зрения? С точки зрения джедаев, которые пытались захватить Республику?              — Ты себя слышишь? Ты же не веришь в это. Джедаи совершают много ошибок, но не настолько серьезных. Канцлер превратил Республику в Империю.              — Они сдерживали меня, — ответил Энакин, игнорируя вопрос. — Теперь я сильнее любого джедая.              — И что ты собираешься делать? Убьешь и меня? Я джедай.              — Нет. Ты часть плана.              — Какого плана?              — Свергнуть Канцлера, теперь, когда он показал мне мои истинные силы.              Прежде чем Асока успела ответить, их обоих отвлек крейсер Набу, приземлившийся на площадку.              — Что Падме здесь делает? — спросил он вслух, прежде чем побежать к кораблю.              Асока последовала за ним. Может быть, если она не сможет вразумить Энакина, то Падме сможет.              И ей почти удалось. Если и был человек, который мог остановить Энакина, даже если он уже начал действовать, то это была Падме. Она слышала это в его голосе. Он колебался. По крайней мере, до тех пор, пока Оби-Ван не появился на вершине трапа.              После этого всё пошло к черту. Ещё больше, чем было до этого.              — Прекратите. Оба, — сказала Асока, стоя рядом с лежащей на земле без сознания Падме. — Оби-Ван, мы еще можем вернуть его.              Оба проигнорировали её.              — Если ты не со мной, значит, ты против меня.              — Только ситхи думают категориями абсолютов. Я сделаю то, что должен.              — Попробуй, — сказал Энакин, нанося первый удар Оби-Вану.              — Они убьют друг друга, — сказала Асока, наблюдая, как они быстро исчезают за мостом и входят в здание.              Игнорируя свое желание последовать за ними, она опустилась на колени, чтобы проверить, как Падме, а затем подняла её с земли и отнесла на свой корабль. Уложив в небольшой каюте корабля, она задумалась, что делать дальше. Падме ответила на этот вопрос за нее.              — Асока. Где Энакин и Оби-Ван? — шепотом спросила она.              — Не беспокойся об этом. Мы должны отвезти тебя в безопасное место, — решила тогрута.              Падме покачала головой и глубоко вздохнула.              — Асока. Останови их. В нем ещё есть добро.              После этого потеряла сознание. Но, конечно, Падме всё ещё беспокоилась о человеке, который только что пытался задушить её. И до того момента, как Энакин попытался задушить свою жену, Асока могла быть уверена, что в нем есть добро. Но всё же… она была обязана попытаться.              — Я обязательно покалечу его, если мы выживем, — пробормотала Асока, снова покидая корабль, и, следуя указаниям R2, отправилась на поиски Оби-Вана и Энакина, прежде чем они убили друг друга. Она хотела бы думать, что они этого не сделают, но, если быть честной, этот конфликт назревал давно. Они замалчивали так много вещей. Так много вещей, о которых просто не говорили. Надеюсь, она найдет их, прежде чем они слишком сильно ранят друг друга. Почти так всё и произошло. Тогрута нашла их спускающихся по лавовой реке на небольших платформе, они направлялись к берегу.              — И они ещё меня называли безрассудной? Сражаться на реке лавы. Серьезно? — пробормотала Асока, когда они приблизились.              И тогда Оби-Ван увидел берег и увидел её. Он перевернулся в воздухе и приземлился немного подальше от нее.              — Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя!              — Ты недооцениваешь мою мощь.              — Энакин, нет, — крикнула Асока одновременно с Оби-Ваном:              — И не пытайся.              — Оби-Ван. Не делай этого, — крикнула Асока, когда Энакин прыгнул, пытаясь перелететь через своего старого учителя.              Она сбила Оби-Вана с ног, прежде чем его световой меч смог коснуться Энакина. Они оба упали на раскаленную землю, и прежде, чем Асока успела понять, что происходит, Сила шепнула ей предупреждение. И она позволила ей вести себя, следуя годам тренировок и инстинктам, когда оба ее световых меча полетели к ее рукам. Она заблокировала наносимый Оби-Вану удар одним мечом и ударила другим в брешь в защите Энакина, разрезав ему шею и грудь по диагонали, а затем Силой оттолкнула его назад на берег.              Её световые мечи выпали из рук, как только осознала, что наделала. Оби-Ван что-то говорил Энакину, который задыхался на берегу лавовой реки, но она не слышала его, потому что осознала всю тяжесть своего поступка. Этот удар был смертельным.              А потом почувствовала, как Оби-Ван поднял ее с земли, говоря:              — Идём, Асока. Нам нужно уходить. Палпатин скоро будет здесь.              Она даже не сопротивлялась, когда он повел её обратно к кораблю Падме, стараясь игнорировать яростный крик, доносившийся от того места, где они оставили Энакина. Только резкое предупреждение от чувств вывело её из оцепенения, и они оба подняли глаза и увидели, как корабль Палпатина входит в атмосферу.              — Уходи, — сказал ей Оби-Ван. — Я задержу их в истребителе, пока ты улетишь.              — А как же ты?              — Уходи. Увези Падме в безопасное место.              Асока кивнула, не имея времени спросить, куда именно, и сумела отбросить свои противоречивые чувства, чтобы быстро увезти себя и Падме с планеты и улететь в гиперпространство, прежде чем Палпатин смог послать за ними кого-нибудь. Как только они оказались в безопасности в гиперпространстве, Она пошла проверить, как Амидала.              — Асока, — прошептала Падме. — С Энакином все в порядке?              Она не смогла заставить себя остаться с ней в одной комнате после этого.