Глава 18.

      Альтернативная временная шкала              Вейдер почувствовал их троих, как только они вошли в атмосферу, но не почувствовал необходимости спешить им навстречу. Они сами придут. Это давало ему время, чтобы должным образом защитить себя и сдержать свою силу. В противном случае, если он этого не сделает, Асока будет ещё больше злиться на него за то, что он подверг близнецов воздействию тёмной стороны, хотя, вероятно, всё ещё злилась после их последней встречи… Не то чтобы ему было важно, злится она на него или нет. Просто с ней было гораздо легче иметь дело, когда его бывшая ученица не направляла свой световой меч в его сторону.              Потому что, к лучшему или к худшему, его дети знали Асоку как свою мать еще до того, как он был представлен им как их отец. Если дело дошло бы до этого, то несмотря на то, что он видел их очень редко, был уверен, что они выбрали бы Асоку, а не его. И та держала бы их подальше, если бы когда-нибудь подумала, что он может им навредить. Эта мысль раньше ему не нравилась, пока он не напомнил себе, что чуть не убил биологическую мать Люка и Леи, а вместе с ней и их самих. Так что в этом отношении он был рад, что у Люка и Леи был кто-то, кто защищал их любой ценой. И рискнуть вызвать этот гнев определенно высокой ценой.              Именно поэтому он соглашался с требованиями Асоки, когда дело касалось их. Его дети были одним из немногих светлых пятен, которые Вейдер позволял себе. Они давали ему направление и цель, помогали помнить, за что именно борется, чтобы не позволить темной стороне использовать его как инструмент для хаоса.              Если бы он не знал об их прибытии, когда они вошли в атмосферу, то был бы уверен в этом, когда дверь его личных покоев в жилых помещениях замка Мустафар открылась без его разрешения. Люк, Лея и Асока были единственными, кто осмелился бы так поступить.              — Папа! — воскликнул Люк, увидев его. — Лея подстриглась.              — Я не стригла волосы. Это сделал ты.              — Только потому, что ты меня попросила, потому что не хотела, чтобы тетя Бреха заплела тебе волосы в косы для того ужина, на который нас заставили пойти, — сказал Люк.              Действительно, когда-то длинные волосы Леи теперь были коротко подстрижены в стиле каре с повязкой на лбу, чтобы не закрывали лицо.              — Я думаю, что тебе идёт, — сказал он дочери, и семилетняя девочка просияла от его одобрения.              — Имей в виду, что это было после того, как нам удалось спасти то, что от них осталось, и после того, как эти двое поссорились, потому что Лее не понравилось, как Люк их подстриг, — добавила Асока.              Люк избегал взгляда Вейдера, а Лея смотрела на Асоку с возмущением и чувством предательства.              — Мама! — воскликнула она. — Ты обещала не рассказывать папе об этом.              — Я сказала, что подумаю об этом, — ответила Асока с улыбкой и поднятыми бровями.              Лея надула губы, скрестила руки и решила, что больше не хочет стоять рядом с мамой, и подошла к Вейдеру, запутав одну из своих маленьких рук в его руке.              — Не могли бы вы оставить нас с папой наедине? — спросила Асока. — Попросите Трипио помочь вам приготовиться ко сну, а я пошлю папу уложить вас, хорошо?              Почему-то Асока могла просить близнецов сделать что-то так, как будто давала им выбор, и они делали это, даже если ей сначала приходилось успокаивать их протесты. Вейдер говорил им, что делать, и Лея спорила от имени обоих, а если казалось, что она проигрывает, Люк присоединялся к ней.              — Ты не можешь обращаться с ними как с солдатами, — однажды упрекнула его Асока. И Вейдер знал это. Но иногда было трудно от этого отделаться.              Прежде чем уйти выполнять просьбу матери, Люк и Лея обменялись взглядами и закатили глаза. Затем они хором сказали:              — Да, мама, — и вышли из комнаты.              Как только близнецы ушли и оказались вне зоны действия Силы, спокойное и терпеливое выражение лица Асоки сменилось гневом, ее голубые глаза сузились, а губы скривились в недовольной гримасе. Даже будучи взрослой, почти такой же высокой, как он, с навыками, мастерством и атлетическим телосложением, подкрепляющими её гнев, ему было трудно испытывать к ней страх. Раздражаться? Да. Но не бояться. С другой стороны, он был лордом Ситхов. Шепотки, которые он слышал о ней в армии на протяжении многих лет, говорили о том, что большинство с ним не соглашалось. Те, кому посчастливилось выжить — или, точнее, избежать — встречи с ней, считали её смертельно опасной.              — Что-то не так? — спросил Вейдер, решив, что раз она всё равно будет злиться, то он может хотя бы развлечься.              — Не притворяйтесь глупым, мой лорд, — сказала Асока тем насмешливым тоном, которым обращалась к нему только тогда, когда была зла. — Ты испоганил мою последнюю миссию.              — Я ничего не портил. Я просто не согласился с твоей целью в этой миссии, поэтому… вмешался лично.              — Ты хочешь, чтобы Император успешно построил Звезду Смерти? Если он построит эту штуку, то опустошит Внешний круг и уничтожит повстанцев. И без того было достаточно сложно собрать флот, который в итоге должен стать для него серьезной угрозой, — резко ответила Асока.              — И он всё ещё недостаточно силен, — указал Вейдер.              — Именно, — прорычала Асока. — Если ты это знаешь, то…              — Если бы я позволил тебе добиться успеха, это нанесло бы сокрушительный удар по эго и гордости Императора, не говоря уже о его власти.              — В этом-то и дело, Вейдер.              — И тогда ты бы превратилась из раздражающей помехи, насколько это известно Императору и касается его, в реальную угрозу, и вся мощь Империи была бы направлена против тебя. И хотя я не сомневаюсь в твоей находчивости и в нашей с тобой способности обратить такую ситуацию в нашу пользу, это только усложнило бы нам задачу, когда у нас нет всех союзников на нужных местах, чтобы обратить Империю Палпатина против него, — объяснил Вейдер, стараясь не слишком волноваться. Его грудь всё ещё болела от того места, куда Асока рубанула, прямо в почти смертельную рану, которую нанесла ему семь лет назад, во время их последней встречи.              — У нас может не быть такой возможности, если Звезда Смерти, маленький проект Императора, о котором ты забыл мне рассказать, будет завершен до того. Или ты планируешь так править своей империей после того, как мы свергнем твоего хозяина?              — Она не будет готова. Я позаботился о том, чтобы возникли бесчисленные задержки из-за чистой… некомпетентности и атак других террористических группировок, не имеющих никакого отношения к восстанию. Пока не стоит привлекать внимание Императора.              Асока не ответила, хотя Вейдер знал, что она далеко не успокоилась. Он продолжил:              — Я презираю эту технологическую и инженерную катастрофу так же, как и ты. Она высасывает ресурсы Империи. Ресурсы, которые можно использовать в других частях галактики.              — Ну, ты мог бы просто сказать мне это, вместо того чтобы размахивать передо мной чертовым световым мечем, — резко ответила Асока.              — О. Ты имеешь в виду, в присутствии всех наших повстанческих агентов и моих имперских агентов, которые могли это заметить и, возможно, подслушать? Ты не оставила мне другого выбора, кроме как сражаться с тобой. И даже если бы я тебе сказал, у меня такое чувство, что ты все равно продолжила бы преследовать свою цель, — добавил Вейдер. Это был не первый раз, когда они не соглашались с тем, как действовать в рамках своего плана, и в итоге решали вопрос дуэлью во время миссии, чтобы посмотреть, сможет ли один из них помешать другому.              — Я до сих пор не могу полностью двигать рукой с того момента, как ты бросил меня в эту груду обломков, — пробормотала Асока.              — Прошла всего неделя. Это пройдет, — затем добавил: — Это ты согласилась, когда мы только начинали все это, что единственный способ добиться успеха — это доверять друг другу. Независимо от того, как выглядело наше взаимное саботирование. Все, что мы делаем, направлено на достижение одной и той же цели.              Асока фыркнула, хотя Вейдер понимал, что её продолжающееся раздражение было скорее притворством.              — Не используй мои слова против меня.              Затем она вздохнула, подошла к его кровати и рухнула на нее.              — Иди спи в своей постели, — упрекнул её Вейдер.              — Я не спала в нормальной кровати уже несколько недель, Вейдер. И единственная причина, по которой все так плохо, — это то, что ты решил бросать меня, как тряпичную куклу, во время нашего дуэли неделю назад. Так что заткнись, — сказала Асока, закрыв глаза, хотя он подозревал, что спать она не собирается.              Это подтвердилось, когда он почувствовал, как её мысли стучатся в его защитный щит через их когда-то дремлющую, но никогда не разрывавшуюся связь. Он опустил часть ледяной тьмы, в которую обычно погружал их связь, чтобы Палпатин никогда не узнал, что они всё ещё связаны, когда он находится рядом с ним. Так Император никогда не смог бы узнать о планах Вейдера свергнуть его, хотя он был уверен, что его хозяин подозревал об этом. В конце концов, это был путь Ситхов. Затем он немного ослабил свой ментальный щит. Не настолько, чтобы его присутствие стало очевидным и, возможно, проникло через более слабый щит его детей, но достаточно, чтобы Асока могла легко его почувствовать.              Она ментально привязалась к его присутствию, прежде чем окутать свое собственное присутствие его прохладой. Когда Вейдер почувствовал, как она расслабилась, он подумал, что Асока, вероятно, единственный человек, который находил его прохладное темное присутствие в Силе утешительным. Даже его дети сначала склонны были уклоняться от него. Но где-то по пути, за последние несколько лет, несмотря на все их столкновения, недоразумения и откровенные разногласия, Асока стала видеть в нем источник безопасности и утешения.              Почему-то это не привело к тому, что она перешла на темную сторону. И, о да, Сила ему свидетель, что он пытался обратить её. Если они собирались противостоять Палпатину, ему нужен был союзник, который был бы не менее силен, чем он сам. И если она собиралась сделать это и продолжать защищать его — их — детей, он не мог согласиться на меньшее.              Сначала её непокорность раздражала, и он считал ее привязанность к светлой стороне Силы жалкой. Отчаянная попытка сохранить последние остатки мертвого Ордена, когда она отбросила всё их догмы в тот момент, когда позволила себе сблизиться с его детьми и позволила им называть её матерью. Особенно после того, как она объединилась с ним, чтобы свергнуть Императора. Но через некоторое время он изменил свое мнение. Не желание быть верной джедаям заставляло её цепляться за светлую сторону. Это была её страсть построить что-то и сделать галактику таким местом, где её приемные дети были бы в безопасности; где их не обучали бы и не заставляли сражаться в войне в слишком юном возрасте, потому что это был единственный способ выжить.              В этом смысле они были двумя сторонами одной медали. Она хотела создать институты для защиты и охраны, и, если это означало некоторое разрушение по пути, она принимала это как неизбежность. А он хотел уничтожить и стереть с лица земли все, что осмеливалось подниматься, чтобы навредить тому, о чем он заботился, что в конечном итоге защитило бы их. И иногда их методы пересекались и шли параллельно друг другу. В конце концов, он решил поощрять свет в ней, хотя никогда не сказал бы ей, что именно это и делает.              И хотя его обучение не смогло обратить её на темную сторону, ему удалось сделать её неудержимой силой. Он избавил Асоку от всех слабостей. Однако не мог приписать себе всю заслугу. Многие другие сломались под давлением обучения, которому он их подверг. Инквизиторы, которых настаивал создавать император, наверняка бы сломались, если бы ему это позволили. Но Асока не сломалась, она удивила его и использовала его интенсивную подготовку так, как даже он не мог предсказать; основой для этого послужило одно из немногих качеств, за которое он был благодарен Энакину Скайуокеру.              Вейдеру пришлось сделать несколько медленных вдохов, чтобы взять под контроль кратковременное чувство зависти и собственничества, которое охватило его. От мысли, что её привязанность к нему была ложной надеждой на то, что джедай, которого она когда-то знала, все еще существует.              — Я постоянно говорю тебе, что не разделяю ни философию джедаев, ни философию ситхов о том, что ты становишься совершенно другим человеком, потому что принимаешь темную сторону. В подавляющем большинстве случаев ты просто гораздо более злобная версия Энакина Скайуокера. Худшие стороны его характера значительно усилены, — сказала Асока, все еще не открывая глаз.              — А значительно меньшая часть? — с любопытством спросил Вейдер.              — Тот, кем ты становишься рядом с близнецами, — ответила она.              Он почувствовал что-то ещё, что-то, о чем не было сказано, но что понял по тому, как она ещё сильнее укрыла его своим присутствием через их общую связь. Но так же, как не обратила внимания на кратковременный всплеск его собственничества по отношению к ней, Вейдер не стал обращать внимания на то, что означали её действия в Силе — будь они намеренными или нет.              И это было то, что они будут продолжать игнорировать. Бог знает, их дружба — потому что, несмотря на все причины, по которым они не должны были быть друзьями, и, хотя ни один из них не мог открыто признать это, он знал, что они оба считали друг друга друзьями — была достаточно взрывоопасной в худшем случае и безумно сложной в лучшем. В обоих случаях это достаточно усложняло их замыслы.              — Я не собираюсь вступать с тобой в философскую дискуссию. Что бы это ни было и как бы ты ни думал об этом, я все равно принимаю это, — сказала Асока тоном, который, как был уверен Вейдер, переняла, возглавляя восстание в течение последних четырех с половиной лет.              Он решил не обращать на это внимания. Одно из того, чему он научился в ходе их заговора с целью свержения Императора, было то, что лучше выбирать сражения, которые стоят его времени, а остальные — не провоцировать, чтобы они угасли сами собой.              Затем Асока сказала:              — Вейдер.              — Что?              — Каковы твои планы после того, как мы победим Императора? — не дав ему ответить, она добавила: — Я имею в виду, каковы твои планы по превращению Империи не только в нечто лучшее, чем железное правление Палпатина, но и в лучшую альтернативу тому, во что превратилась Республика перед своим падением.              — Почему ты это спрашиваешь?              — Из-за разговора с Бэйлом, когда я ездила за близнецами, — ответила Асока. — Короче говоря, он и Мотма намерены полностью восстановить Республику. Они также понимают серьезность недостатков, которые позволили Палпатину прийти к абсолютной власти, и планируют внести необходимые изменения. Но я знаю, что это не то, что ты собираешься делать. Так каков твой план после того, как исчезнет большая угроза, с которой нужно бороться, и галактике понадобится лидер, а не воин?              Честно говоря, Вейдер не думал ни о чем конкретном, кроме как избавиться от Палпатина и его верных сторонников и заполнить образовавшуюся брешь своей собственной властью и людьми, которых он и Асока подготовили для того момента, когда придет время привести свой план в исполнение. В этот момент Асока раскрыла бы своим соратникам, что Вейдер все это время был ее тайным контактом, и они бы договорились об условиях перемирия. А что было бы после? Вейдер ещё не решил. Но ни при каких обстоятельствах он не собирался передавать всю свою власть другой Республике.              — Полагаю, я буду императором, — наконец решил ответить Вейдер.              Асока издала приглушенный звук, который был чем-то средним между фырканьем и откровенным смехом.              — Вейдер, твое решение всех проблем — душить людей за некомпетентность, и ты держишься подальше от Корусанта не только из-за Императора, но и чтобы избежать государственных и политических обязанностей.              — Что же ты предлагаешь?              — Очень хорошего советника, — сухо ответила Асока.              — Может быть, тебя? Раз ты так об этом беспокоишься?              Он сказал это в шутку — и Асока восприняла это так же, как и откровенную шутку, — но что-то в этом… Это казалось правильным в Силе. Потому что кто ещё, кроме нее, не только заслуживал его уважения, но и уважал его настолько, чтобы слушать. И, очевидно, Асока, в отличие от него, заранее обдумала то, что произойдет после Палпатина. И хотя она слишком высоко оценивала Бэйла Органу и Мон Мотму, Вейдер знал, что без неё и её мрачной решимости восстановить порядок в галактике их восстание против Империи было бы бесполезным. Без неё его план по свержению Сидиуса не продвинулся бы так быстро.              Советник, подумал Вейдер. Затем нахмурился. Нет. Это не было титулом, подходящим ей. Единственному человеку, которому он осмелился бы позволить даже мечтать о том, чтобы быть равным ему.              Равным.              Если он собирался стать Императором, то Асока могла быть не менее чем…              Императрицей.              Вот это была идея…              — Вейдер, что ты там замышляешь?              Вейдер отряхнулся от своих размышлений и увидел, что Асока теперь лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на него настороженно, как всегда, когда ожидала, что он сообщит ей что-то, что ей не понравится. И, о, ей определенно не понравится его новая идея.              Он с трудом сдержал улыбку, предвидя её реакцию, когда наконец раскроет свой план. Конечно, не в ближайшее время. Иначе она найдет способ помешать ему. Но если Вейдер правильно разыграет свои карты, то сможет поставить её в положение, когда у нее не будет другого выбора, кроме как принять этот факт.              — Ничего. Просто представляю выражение лиц твоих драгоценных лидеров Альянса, когда они узнают, что я твой имперский связной и что ими снова манипулировали, чтобы помочь сделать другого человека императором, — сказал Вейдер.              Как и следовало ожидать, она закатила глаза, назвав это «черным юмором», а затем снова повернулась и закрыла глаза. К тому времени, как он вернется, она наверняка уже уснет, а это значит, что ему придется отнести ее в собственные апартаменты и уложить в постель.              Он встал, чтобы найти близнецов и уложить их спать, затем в последний раз посмотрел на нее и ухмыльнулся. Она поможет ему захватить контроль над галактикой и стать Императором, а в обмен Вейдер передаст галактику ей и сделает её Императрицей.              А люди думали, что Энакин Скайуокер действительно плох в политике.