Глава 21.

Энакин был прав. Выражение лица Оби-Вана, когда он встретил его старшую версию, было бесценно. Он посмотрел на Энакина и Вейдера, после чего на мгновение потерял дар речи. Вейдер, казалось, очень развеселился от всей этой ситуации, ухмыльнулся и сказал: — Здравствуй, Оби-Ван. Затем бывший учитель Энакина повернулся к нему и твердым, раздраженным голосом потребовал объяснений: — Энакин, — тот весьма охотно, с помощью всех остальных участников беседы, сделал это.

***

— Итак, давайте разберемся, — сказал Оби-Ван, скрестил руки на груди и прижал ладонь к переносице, как всегда делал, когда Энакин вляпался в что-то, в что мог вляпаться только он. — Палпатин — лорд ситхов. — Да, — сказал Энакин. — Он готовил тебя, чтобы ты стал его следующим учеником. — Да. — В другой временной линии ты действительно становишся его учеником. — Это он, — сказал Энакин, указывая на Вейдера.        — Он предает Республику, уничтожает Орден джедаев и помогает Палпатину стать императором. А потом она, — Оби-Ван указал на старшую Асоку, которая стояла рядом с Вейдером и, судя по всему, старалась не расхохотаться, — убеждает его заключить перемирие, чтобы свергнуть Сидиуса, чтобы Вейдер мог стать императором, а потом тот делает её императрицей. — Пока всё довольно точно, — сказала младшая Асока, выглядя так, будто так же пытается сдержать смех. — А остатки слуг Сидиуса решили, что было бы неплохо вернуться в прошлое, чтобы убить Асоку, прежде чем она и Вейдер заключат перемирие, попали в альтернативную вселенную, связались с Дуку, который сообщил Сидиусу, который уже наверное знает, что они, — сказал Оби-Ван, указывая на двух путешественников во времени, — здесь, и теперь хочет узнать о путешествиях во времени и измерениях и, вероятно, изменил свой первоначальный план, возможно, подвергнув опасности не только нашу временную линию, но и другую, их. И чтобы остановить его, ты хочешь, чтобы я и Орден помогли тебе совершить измену? — Это уже измена, Оби-Ван, — заявила Падме. — Нам просто нужна твоя помощь, чтобы сделать всё более масштабным. — Кроме того, — сказал Энакин, пожимая плечами, — это не будет изменой, если мы разоблачим Сидиуса, убьем его и победим. — Арестуем его, Энакин. Мы хотим арестовать его, — твердо напомнила Падме. - Не могу себе представить, что Палпатин будет рад этом, — иронично заметила Асока. Оби-Ван вздохнул. — Я что-нибудь упустил? — О! Да! Есть ещё кое-что, — сказал Энакин, притворяясь веселым, чтобы скрыть свое беспокойство. — Падме и я поженились. — Поженились? — удивленно спросил Оби-Ван. — Да. С самого начала войны. И она беременна. — Беременна? — Близнецами, — добавил Энакин. — Люком и Леей. По крайней мере, так их назвали другие «мы». Звучит неплохо, правда? Так зачем же пытаться обойти судьбу и менять её? Оби-Ван вздохнул и спросил еще раз: — Ещё что-нибудь? Энакин оглянулся на двух путешественников во времени, стоящих неподалеку. Оба пожали плечами, и Энакин повернулся к Оби-Вану и сказал: — В какой-то момент они тоже поженились. Оби-Ван снова глубоко вздохнул и сказал: — Это самое малое, что меня удивляет из всего, что ты мне рассказал. И вас всех это не волнует? Энакин, Падме и Асока, из этой временной линии посмотрели друг на друга, затем пожали плечами и повернулись к Оби-Вану. — Сначала это было шокирующе, — признала Асока. — Это невероятное преуменьшение, — ответил Оби-Ван. — Но у нас было несколько дней, чтобы привыкнуть ко всему этому, — сказал Энакин. — И как говорит мастер Йода: «Будущее всегда в движении». В этой временной линии все уже совсем по-другому. Некоторые вещи изменились к лучшему. — Но большинство — к худшему, — заметил Вейдер. — Да, но именно поэтому вы поможете нам исправить ситуацию, — ответил Энакин, — ведь вы все равно застряли здесь, пока не найдете способ вернуться. — Энакин, — начал Оби-Ван, — за эти годы ты попадал во многие ситуации, но эта превосходит все. — Так… ты нам поможешь? — с надеждой спросил Энакин. — Конечно помогу. Честно говоря, я очень боюсь того, что произойдет, если я этого не сделаю. Но не думайте, что, поскольку я понимаю, что сейчас самым насущным вопросом является то, что Республикой управляет лорд Ситхов, вы можете уйти от ответственности. После всего этого нам с вами предстоит очень долгий разговор, — сказал Оби-Ван, пристально смотря на Энакина. — Да, учитель, — ответил Энакин. Он даже не собирался спорить. Это было необходимо им обоим. По крайней мере, Оби-Ван был готов его выслушать. Он не собирался бежать и доносить Совету. Это было больше, чем он мог требовать, и Энакин это понимал. Оби-Ван последний раз посмотрел на него и сказал: — Хорошо. Каков план? Они обсуждали общие детали в течение нескольких часов, прежде чем решили, что лучше не испытывать терпение Совета и вернуться на Корусант. Они также единодушно согласились, что, вероятно, было бы лучше не упоминать о том, кем стал старший Энакин, хотя было очевидно, что Оби-Ван колебался по поводу того, чтобы привести Вейдера в храм. — Расслабься, — сказал Вейдер, почувствовав его беспокойство, как только они вышли из гиперпространства. — Я не намерен уничтожать твой орден в этой временной линии. Возможно, это и было так, подметил у себя в голове Энакин, но Вейдер явно не хотел снова появляться в Храме джедаев, особенно, перед Советом. Однако он был не единственным, кто не был особенно рад этой встрече. — Подними голову, Шпилька, — сказал Энакин, когда Вейдер направил их в атмосферу Корусанта. — По крайней мере, когда ты ушла, это было из-за самого Ордена. Не могу сказать то же самое о Вейдере. — Я не о себе беспокоюсь, — тихо ответила Асока. Энакин скрестил руки и скептически посмотрел на нее. — Не о себе, — надавила Асока. — Не совсем. Это… Как ты думаешь, что сделает Совет, если узнает, что в другой временной линии ты стал Вейдером? Что если бы наши временные линии не столкнулись, то видение, которое мы видели на Лотале… Когда они договорились не раскрывать Совету истинную природу Вейдера, это осталось невысказанной, хотя это и была основной причиной, по которой они согласились на это, не говоря уже о том, что Совет не захотел бы принимать помощь от лорда Ситхов. Технически, он был лордом Ситхов в своей собственной временной линии. Энакин не хотел об этом много думать. У него и так были натянутые отношения с Советом. Они наверняка не постеснялись бы наказать его за преступление, которое он еще не совершил, в качестве меры предосторожности. Преступление, которое теперь был полон решимости не совершать. — Они ничего не сделают. Не беспокойся об этом, — заверил Энакин. — Но что, если всё-таки сделают? — надавила Асока. Энакин начал придумывать какие-то окольные причины, почему не стоит об этом беспокоиться, пока не понял, что из всех людей именно Асока имела наибольшую, для этого, причину. Они изгнали её и отправили на военный трибунал без поддержки, основываясь на косвенных доказательствах, которые в лучшем случае и не были доказательствами вовсе. У них, безусловно, было гораздо больше причин наказать его, даже за преступление, которое он еще не совершил. Вейдер был бы всем, что им было нужно. — Мы разберемся с этим, если понадобится, — ответил Энакин. — Конечно, — ответила Асока и попыталась улыбнуться. Её беспокоило еще что-то. Энакин чувствовал это. Но, как и на Лотале, когда он хотел поговорить с ней об этом, возникли другие дела, требующие их внимания. А именно то, что они приземлились в Храме Джедаев, и что Йода и Мейс Винду были там, чтобы их встретить. — У нас большие неприятности, — вздохнул Энакин. - Ничего нового, — весело сказала Асока, отбросив на время свою прежнюю меланхолию. — К тому же, только представь лицо мастера Винду, когда он увидит, что вас двое. Это будет лучше, чем с Оби-Ваном. Энакин на мгновение рассмеялся, прежде чем они направились к посадочной рампе. Вейдер и старшая Асока уже стояли на ее вершине, хотя все еще находились в тени корабля, поэтому джедаи снизу не могли их увидеть. — Вейдер, — предупреждающим тоном сказала старшая Асока, обращаясь к нему. — Знаю, — сказал Вейдер с лукавой улыбкой, поднимая черный капюшон, который скрывал все его черты лица. — Ты будешь вести разговор. Я просто буду стоять за тобой и выглядеть угрожающе. Её глаза явно выражали удовлетворение, хотя и пыталась гневно посмотреть на него, прежде чем повернуться к рампе вместе с ним. На этот раз, вместо того чтобы идти впереди, как она обычно делала (и зная, что эта Асока была императрицей в их временной линии, это теперь имело большой смысл), та жестом пригласила Энакина и Оби-Вана идти впереди. Младшая Асока и Падме следовали за ними, а два путешественника во времени шли сзади. — Мастер Йода. Мастер Винду, — поздоровался Энакин, слегка поклонившись после Оби-Вана. — Скайуокер, — твердо сказал Мейс. — Тебе есть что объяснить. Он догадался, что они решили обойтись без любезностей. — Асока Тано. Рад видеть тебя, здоровой и невредимой, — сказал Йода. — Мне тоже приятно вас видеть, мастер, — ответила Асока с той же отработанной легкостью и скромностью, которой их всех учили в храме, когда они были юнлингами. — Идемте, идемте. Многое нам обсудить стоит, — сказал Йода, направляя их в храм. Энакин предположил, что они собираются подождать с вопросом о том, почему Падме была с ними и кто их новые знакомые, до официальной встречи. Учитывая, что была середина дня, в залах бродило немало джедаев, и Энакин уже знал, что новость о том, что он вернулся со своим бывшим падаваном и двумя незнакомцами, разнесется по всему зданию ещё до конца дня. Надеюсь, дальше этого дело не пойдет. Остальные члены совета, находившиеся на планете, уже собрались, а те, кто был вдали, подключились по голосвязи. Мейс, Йода и Оби-Ван заняли свои места, а Энакин, Асока, Падме и два путешественника во времени стояли посередине. Энакин уже чувствовал, что все пойдет не так, как они планировали, судя по напряжению, которое ощущал от Вейдера, несмотря на то, что его присутствие было сильно завуалировано. В то время как старшая Асока уже сняла капюшон, и о её присутствии было известно, Вейдер тщательно скрывал свое лицо. Совет с нетерпением ждал их объяснений, и, как и планировали, Энакин перешел сразу к делу. — Канцлер Палпатин — это лорд ситхов, которого мы искали. Как и ожидалось, члены Совета были потрясены, и некоторые из них даже показали это. — Это серьезное обвинение, Скайуокер, — заметил Мейс. Йода кивнул в знак согласия. — Доказательства, есть у тебя? Энакин начал говорить, что видел это в видении, но решил, что это может не понравиться, и вместо этого указал в сторону Вейдера и сказал: — Вот. Все обратили свое внимание на Вейдера, и наконец тот снял капюшон, выглядя гораздо более равнодушным к тому, что стоит перед Советом, чем, как Энакин был уверен, чувствует. — Мастера, — вежливо поздоровался Вейдер, хотя и не поклонился, даже не кивнул головой в знак уважения. И ощущение, что всё пойдет не так, как они планировали, усилилось. — Еще один путешественник во времени, — сказала голограмма Кита Фисто, хотя в его голосе слышалось раздражение. Однако Асока была права насчет Мейса. Хотя для постороннего наблюдателя его выражение лица ничего не выдавало, было очевидно, что он тоже не ожидал, что рядом окажется ещё одна версия Энакина Скайуокера. Прежде чем кто-либо успел задать ему вопросы, старшая Асока вмешалась и сказала: — Прошу прощения за то, что не предупредила вас о возможности того, что мой Энакин последует за мной сюда. Изначально мы не намеревались вмешиваться в ход времени. Однако, обнаружив, что Дарт Сидиус, Палпатин, знал о нашем присутствии здесь и планировал выяснить, как манипулировать временным потоком, мы посчитали… разумным вмешаться. — И вы не беспокоитесь, что ставите под угрозу свое будущее, изменяя обстоятельства, которые к нему приводят? — Наша временная линия совершенно нетронута. Но это может измениться, если мы не найдем способ помешать восхождению Палпатина в этом времени. И последствия этого в вашей временной линии будут гораздо хуже, чем последствия в нашей, — ответила старшая Асока. — Вы из будущего. Но не из этого будущего, да? — предположил Йода. — Нет, — ответил Энакин. — Тогда как ты можешь просить нас поверить, что информация, которую они нам передадут, точна в отношении нашего настоящего, не говоря уже о будущем? — спросил Мейс. — Вы можете довериться мне. Мы обсудили это. Он показал мне, что происходит в их временной линии и что произойдет в нашей, если мы не сделаем что-то, чтобы это остановить. Это может означать разницу между выживанием и уничтожением Ордена, — резко ответил Энакин, когда его терпение начало иссякать. Он ненавидел играть в дипломатию и политику. — Хотя всё это правда, — сказал Оби-Ван, решив вмешаться, — я не думаю, что они просят об этом. Поэтому, полагаю, сенатор Амидала сегодня с нами. Падме уважительно кивнула. — Я могу помочь вам свергнуть Палпатина, лорда Ситхов. Но чтобы вы все могли безопасно спланировать его арест, мне нужны доказательства, которые я представлю сенату, иначе Палпатин обвинит Орден в измене. — И где эти доказательства? — Либо в его кабинете, либо в личных апартаментах. Но чтобы их получить, нам нужна помощь Ордена, который должен одобрить секретную операцию по их добыче, — объяснила Падме. — От имени Республики я прошу вас о помощи. Наступила долгая пауза, прежде чем один из Мастеров сказал: — Мне это не нравится. Сенатор Амидала, вы просите нас действовать на основании слов двух незнакомцев, независимо от остального, они до сих пор не дали нам повода доверять им. — Это не их слова. Я видел, что произойдет, если мы не будем действовать сейчас, — сказал Энакин. — Тогда, возможно, Скайуокер из будущего согласится показать нам то, что показал тебе. И тогда, возможно, мы сможем установить правду и насколько оно имеет отношение к нашей временной шкале, — предложил Мейс. — Он не может, — ответил Энакин. — Почему? — Вы просто должны поверить мне, — сказал Энакин. — Оби-Ван поверил. — Вопреки твоим убеждениям, пока мастер Кеноби является членом Совета, он не может принимать односторонние решения от его имени. Энакин замолчал, напряжение было ощутимо, пока раздумывал, что делать. Как убедить мастеров поверить ему. С тех пор как он вернулся на Корусант, то чувствовал, что ситуация меняется не в их пользу. Вейдер и старшая Асока показали ему, что в их мире Сидиус сделает свой ход через несколько месяцев. Но с учетом всего происходящего Энакин сомневался, что у них есть такая роскошь. Сидиус начнет действовать очень скоро. Но, если он предоставит им доказательства, которые они хотели, всё может стать намного труднее, и Совет будет ещё труднее убедить. Однако, прежде чем он смог что-либо придумать, Вейдер сказал: — Вы, наверное, издеваетесь надо мной. — Энакин, — прошептала старшая Асока, но Вейдер её уже не слышал. — Нам не нужно было приходить к вам. Мы можем получить то, что нам нужно и без вас, и свергнуть Палпатина без вашего одобрения. Но, поскольку будет проще иметь поддержку Ордена на случай, если что-то пойдет не так, и по какой-то причине, после всего, что вы ему сделали, и вашего явного недоверия к нему, Скайуокер всё ещё уважает Совет и его протоколы, мы всё-таки пришли к вам за помощью, несмотря на мое личное нежелание это делать, — сказал Вейдер, повысив голос и проигнорировал руку Асоки. Затем всё-таки вырвал руку из её захвата и продолжил: — Вы думаете, он просто подошел бы к вам с этой информацией, с такой возможностью, если бы не был уверен, что это может спасти Орден? Если бы это был кто-то другой, вы бы поверили ему на слово. Но поскольку это ваш, так называемый, проблемный ребенок, теперь возникает проблема. Как вы вообще можете ожидать, что общественность будет доверять вам, если вы не можете довериться даже одному из своих, вашему предполагаемому Избранному? Это недоверие и страх — именно то, что Палпатин собирается использовать против вас, чтобы уничтожить Орден, и причина, по которой не будет никакого общественного возмущения, когда он это сделает. Так вы будете следовать своему мандату защищать демократию и Республику и поддержите нас в этом, когда придет время? Или мы останемся одни? Ультиматум висел в воздухе вместе с нарастающим напряжением. Со стороны Совета из-за вспышки гнева Вейдера и со стороны всех остальных из-за опасения, что тот может их выдать. — Совету необходимо дополнительно обсудить этот вопрос, — твердо сказал Мейс. — Обсудить? — прорычал Вейдер, сделав шаг вперед. — А как насчет того, чтобы ты обсудил… — Энакин, — громче сказала старшая Асока, схватила его за руку и повернула к себе. Она посмотрела Вейдеру прямо в глаза, и между ними произошел интенсивный, но безмолвный обмен взглядами, после чего лорд ситхов наконец закатил глаза. Сильно. Затем повернулся к мастерам и презрительным тоном сказал: — Благодарю за внимания, мастера, — после чего быстро удалился из зала. — Я вижу, что даже спустя два десятилетия ваш Скайуокер всё еще не научился контролировать свой характер, — заметил Мейс. Старшая Асока снова обратила свое внимание на Совет, наложив на лицо маску безразличия, которую Энакин, зная Падме столько времени, называл «маской политика». — При всем уважении, мастера, я считаю, что у нас очень разные представления о значении слова «контроль», — старшая Асока поклонилась и, как и Вейдер до нее, покинула зал. Энакин дождался сигнала Совета о разрешении уйти, поклонился и вышел, а Асока и Падме последовали за ним.