Часть 22

Утром за чаепитием МаоМао сонно потирала глаза и никак не могла проснуться, чувствуя себя еще хуже, чем когда выращивала розы во внутреннем дворе. Было неприятно осознавать, что в стране снова что-то происходит, а жителей держат в неведении. Ей бы тоже хотелось ничего не знать и держаться подальше от всех возможных проблем, вот только они будто сами ее находили.       — Как ты, МаоМао? — сходу спросил Лахань, вошедший в залу для чаепития. Он тоже выглядел помятым, так как помогал ночью следить за состоянием принца. Все это его нервировало, ведь новоиспеченный зять создавал слишком много проблем. Он не сильно его жаловал и понимал, что дочь решилась быть с ним только из-за его навязчивости и непредсказуемости. Подобная самоотверженность разбивала ноющее сердце старика на кусочки от бессилия как-то помочь иначе решить проблему.       — Все нормально, главное что все закончилось хорошо, и можно делать вид, что ничего и не было, не хочу даже думать, что было бы, помри он прямо здесь… — хмуро ответила МаоМао и налила еще чай в пиалу, не в силах заняться чем-то полезным, — Если бы судьба и существовала, то это точно были бы ее проделки.       — Сходи поспи, тебе нужно хорошо отдохнуть. На тебя столько всего свалилось… — тяжко выдохнул Лахань и подпер щеку рукой, — Если он настолько невыносим, ты можешь на меня расчитывать, даже если передумаешь прямо в паланкине. Просто знай, что я желаю тебе лучшей жизни, и если он не будет желать того же, я найду способ разорвать и помолвку, и брак. Так что… Он тебе хотя бы немного нравится? От неожиданности вопроса пиала, зажатая в руке, чуть не полетела в стену. МаоМао не хотела даже думать об этом, и не представляла ситуацию, когда будет рассматривать павлина в качестве любовного интереса. То, что он неземной красавец ее мало волновало, только радовало, что ее особо замечать не будут рядом с ним. Конечно, ей придется отражать нападки завистливых столичных девиц, которые совершенно ничего в своей жизни не видели кроме перспективы поудачнее выйти замуж, и их нельзя было за это винить, так как их готовили к этому чуть ли не с рождения. В отличие от МаоМао. «Если бы еще я знала, как это, когда кто-то нравится… вот моя семья мне нравится, но это ведь совсем не то. Бай Лин там что-то рассказывала вечно про любовь, и Мэй Мэй, но то лишь рассказы. На деле ни одна, ни другая не могли себе позволить такую роскошь как чувства. Наверное достаточно того, что я с павлином давно знакома и примерно знаю, что к чему в брачных отношениях. А нравится или нет… просто привыкну.» От своих затянувшихся размышлений МаоМао просто состроила непередаваемую гримасу сомнений, и Лахань еще тяжелее вздохнул. Обсуждать с отцом вопросы отношений было странно и хотелось как-то убежать от этого разговора, чтобы не делиться своими, возможно, странными взглядами на брак, поэтому МаоМао просто решила последовать совету и отправилась досыпать украденные у нее часы сна. Она старалась отогнать все мысли о Жуй Юэ, предпочитая не думать вовсе. Но совершенно не получалось, и было невозможно не представить ситуацию, в которой на престол восходит новый император. Ведь теперь этот сценарий не был столь далек, учитывая все произошедшее накануне. «Север всегда создает проблемы, и многочисленные перевалы не всегда могут сдержать набеги кочевников… Все действительно обернется плохо, если пойдут слухи о нападках с севера, и единственный, кого можно будет обвинить — это император и вся его семья, ведь их действия ослабили северную границу свержением клана Ши… И что хуже? Быть убитой кочевниками или озверевшим народом? Что бы ни происходило, жены всегда страдают наравне со своими мужьями. И как бы не хотелось это признавать, но придется помогать чем смогу, чтобы не отправиться в могилу вслед за муженьком и свекром в случае беды…» Повесив верхнее ханьфу на деревянную вешалку, МаоМао направилась к кровати и, накрывшись одеялом, вдруг резко его откинула и села. Вся постель пахла ладаном и спиртом. Так как это были ближайшие покои, здесь принца и разместили, а сама МаоМао спала в гостевых по соседству, чтобы, если что, быстро среагировать и прийти на помощь. Несколько раз за ночь ей приходилось сдерживать лихорадку принца, молясь, чтобы он дожил до утра. Приходилось постоянно обтирать его мокрыми тряпками и даже достать из запасов кусок льда, чтобы помочь его организму справиться с жаром. И теперь приходилось мириться с тем, что постельное белье буквально источало аромат спавшего здесь мужчины. Захотелось как минимум сжечь всю постель, но МаоМао решила, что просто попросит Сяо Лань сменить белье, а пока она снова поспит в гостевых покоях. «Пока есть такая возможность, надо использовать, потом этот запах при всем желании из жизни не выветрить…» Улегшись в постель, МаоМао заворочалась и дернула носом. Запах точно осел намертво и не хотел покидать ее даже в других покоях. Состояние недосыпа и непрекращающиеся мысли о принце не давали уснуть, и теперь в голове зародилась тревога от предстоящего. Легко было делать вид, что ей все равно, что ее совсем не беспокоит перспектива замужества, но на деле в душе все дрожало от одной лишь мысли, что придется уживаться с мужчиной в одном доме. Она прочитала так много книг о ведении быта, о счетах, о семейных традициях, но нигде не было инструкции, как ей вести себя с абсолютно не симпатичным ей мужчиной. Конечно, не она первая и не она последняя, кто выходит замуж не по любви, но сама мысль о разделении брачного ложа пугала. Мысли возвращались к моменту, когда он уже был непозволительно близко, и это был худший момент ее жизни после осады северный крепости, где угроза изнасилования была еще ближе. Пару раз пробежала мысль довести его до того, что он сам выгонит ее в монастырь, но это было не лучшим выходом, ведь там она точно похоронит себя и все свои стремления на корню. На всякий случай она собиралась использовать собственные благовония, приводящие к бесплодию, если вопрос рождения наследника встанет особенно остро, и тогда останется вариант, что ее признают негодной женой, и ему придется переключить свое внимание на другую часть гарема. Конечно, был шанс, что она и без благовоний не сможет зачать, но это нужно было подтвердить. «А если все же смогу… насколько это будет ужасно? Каков шанс у меня не умереть в родах? И как он сам относится к рождению наследников? Если потребует сразу и не станет слушать доводы лекарей? Снадобья для выкидышей мне никто не даст ни приготовить, ни принять, придется создавать благовония и надеяться, что они подействуют так, как нужно. Тем более рецепт ароматических масел для этого я знаю, хоть чем-то обозленная старуха Шенлю помогла…» С этими мыслями МаоМао уже привыкла засыпать, будто она окружала себя броней, которая обязательно защитит ее. И на крайний случай она всегда вспоминала Лаханя, в которого хотелось верить всеми силами. Но это всегда означало подставить его и всю свою семью ради собственной выгоды. Накрывшись одеялом с головой, МаоМао закрепила этим свое намерение остаться неприступной и уснула, веря, что справится со всеми трудностями собственными силами.

***

Во дворце все готовились к первому летнему приему, что состоится в семнадцатый день шестого месяца. Общее состояние праздника ощущалось в каждом углу, и не было и намека на тревожные слухи. Конечно же, никто и думать не мог о каких-то эфемерных угрозах, когда все гудели о том, что вскоре после банкета состоится свадьба наследного принца. Сам Жуй Юэ сидел в приемной императора, аккуратно привалившись на спинку стула. Лицо его выражало крайнюю степень усталости, но он мог позволить такое проявление чувств только наедине с самим собой. Никто не должен был видеть страдающего и болеющего принца, с чем он прекрасно справлялся, делая вид, что в восторге от предстоящего банкета. Единственное, что позволяло держаться ему из последних сил — это скорая свадьба с МаоМао. Ни одно событие в жизни не могло сравниться с этим ощущением животрепещущего восторга. Хотелось заниматься подготовкой поместья к приходу своей госпожи, но приходилось изматывать себя, решая резко навалившиеся проблемы. Что действительно огорчало — это потеря клана Ма, и приходилось лишь молиться о скорой поправке Басена. Только вспомнив своего верного слугу, Жуй Юэ еще более нервно застучал пальцем по колену. В приемную, наконец, вошел император и первое, что сделал, это подошел к брату, чтобы рассмотреть его поближе. Жуй Юэ собирался подняться на ноги ради выражения почтения своему правителю, но тот резко махнул рукой, приказывая не дергаться.       — Когда ты уже поймешь, что тебя некем заменить, — выдохнул Ли Тай, присаживаясь рядом. Он действительно был обеспокоен состоянием брата и уже знал, что тот ранен. Жуй Юэ насупился, отводя взгляд. Начало разговора уже ему не нравилось.       — Я не мог позволить Басену умереть, — твердо ответил принц, не желая даже обсуждать, как он должен был поступить. На подходе к столице с севера была устроена засада, из которой лучший отряд ведомства наказаний едва выбрался. Почти все силы были брошены на то, чтобы не дать кочевникам прорваться в город, а Басен и Гаошунь старались любой ценой защитить принца.       — Похвально. И ловко получилось отвлечь внимание столичных зевак от созданного шума, — подтвердил Ли Тай, кивая головой, — Но это лишь везение. Не забывай, какая на тебе ответственность.       — Есть более важные вещи. Кочевники никогда не были столь организованы, чтобы дойти до столицы и тем более устраивать засаду. Это наталкивает на мысль, что на их стороне есть человек, знающий тактику. И смерть клана Ши ему только на руку.       — Как бы серьезна не была ситуация, ты не можешь продолжать сам учавствовать в стычках. Ты уже сделал слишком много, — строго заявил Ли Тай, но все же смягчил свой тон, — Не растрачивай жизнь так рано, ты еще слишком молод, чтобы так бездумно бросаться под стрелы. Жуй Юэ сжал руки в кулаки. Не глядя на то, что перед ним император, хотелось снова нагрубить и объяснить, что если бы понадобилось, он еще раз закрыл бы собой Басена. Но сказал совсем другое, удивив и себя, и императора.       — Я не хочу споров. Просто позволь мне продолжать защищать столицу. Здесь слишком много дорогих мне людей. Император помедлил, но все же кивнул, понимая отчаянное желание младшего брата сохранить самое ценное.       — Тогда я буду надеяться, что скорая женитьба не позволит тебе поступать безрассудно. Твой драгоценный нефрит и впрямь редкое сокровище… надеюсь, скоро это место все же наполнится детскими голосами. Не услышать грусти в голосе Сына Неба было невозможно, и сам Жуй Юэ нахмурился, ведь тема детей династии Хуа с недавнего времени обрастала все бóльшим количеством слухов. Кто-то говорил, что это все карма за деяния прошлого императора, заставившего страдать многих девочек в стенах дворца. Но те, кто такие слухи распускал — долго не жили. Либо лишались языка. И дело было действительно в прошлом императоре, а не в карме или же злом роке, а в том, что жаждущие мести служанки лазарета искалечили многих наложниц всех рангов. После осмотра Ломэнем всех девушек оказалось, что больше сотни из них уже не смогут иметь детей. И все это было из-за ядовитых масел, пудры и иных средств, которые были распространены в гареме. Такое обилие бед несло угрозу всей правящей семье. И если бы дворцовым лекарем был не Ломэнь, а кто-то другой, то до великих домов уже дошли бы слухи о том, что в гареме их дочерей искалечили и лишили возможности родить.       — Позволь, я вернусь в свое поместье. Пусть моя помолвка и помогла скрыть мятежные настроения в столице, но я действительно всем сердцем желаю взять в жены МаоМао и поэтому… — отогнав мысли о возможной войне, Жуй Юэ решил поддержать тему свадьбы, однако запнулся, подумав, что это прозвучит глупо, — Поэтому мне нужно срочно найти взрослое персиковое дерево. Император рассмеялся, действительно развеселенный сказанным. А принц насупился, недовольный тем, что это было для кого-то настолько весело. Вернувшись в пустынное поместье, которое заметно преобразилось после раскрытия личности, Жуй Юэ встретил только одиноко гуляющую по тропинкам Суйрен. И увидев столь тоскливое и мрачное жилище, принц действительно решил отложить все мысли о войне. Вот-вот в эти ворота должен будет войти паланкин с его Маомао, и хотя бы ради нее нужно было привести эту обитель одиночества и холода во что-то, куда захотелось бы возвращаться. Жуй Юэ помнил, как МаоМао рассказывала о садах поместья Ла, и пусть он был готов упасть прямо там без сил, но не мог не заметить, как же сильно ей нравилось там жить. Она была так спокойна, точно находилась в крепости, и если Лахань смог сделать это для своей дочери, то и он сделает все, лишь бы новоиспеченная супруга не грустила и так же любила его дом.       — Ваше Высочество, вы вернулись, пойдемте скорее внутрь, вечерами холодает, я уже приготовила жаровни в ваших покоях, — только завидев господина, подорвалась заботливая Суйрен. И это не могло не вызвать улыбку.       — Я не буду ужинать, только чай, — тут же сказал Жуй Юэ, завидев, как Суйрен уже хотела направиться к кухне.       — Хорошо, хорошо, только я хотела принести посылку, прислали сегодня из поместья Ла, — сказала Суйрен, и принц готов был подпрыгнуть на месте от странных, переполняющих его чувств. Но делать этого не стал, зная, как сильно потом разноется рана. Он кивнул и направился в покои в состоянии предвкушения. Даже если там какая-нибудь горькая пилюля, он будет готов принять ее за самую сладкую конфету. В ящичке, обмотанном зеленой тканью, действительно оказалось снадобье и записка, написанная точно почерком МаоМао, который он бы узнал по одной, даже маленькой черточке. «Пожалуйста, примите перед сном, поможет восстановить силы. Если будут проблемы со швами или рана начнет беспокоить, пришлите кого-то за мной. Если позовете просто так — сниму швы и оставлю как есть. МаоМао»