Часть 32

МаоМао проснулась от едва слышного копошения и шагов. Она открыла глаза и прислушалась, узнавая в осторожной поступи мягкие шаги Цан Ци. Потянувшись, она повернула голову, заметив смятую часть постели. Она прищурилась и прокрутила в голове вчерашний вечер, сразу вспомнив о распитии маотая, а затем и то, как быстро уснул Жуй Юэ. «Встал раньше меня? Странно. Не мог же он так резко воспринять мои слова, что я не хочу с ним просыпаться. И впрямь не хочу, но на него это не похоже…» Откинув одеяло, МаоМао подползла к краю постели и отодвинула полог, сразу щурясь от яркого света. На ее копошение тут же обернулась Цан Ци, разглаживающая складки на новом ханьфу насыщенного лилового цвета с зеленой вышивкой в виде кувшинок лотосов. — Доброе утро, госпожа, горячая вода уже готова, — в поклоне сказала Цан Ци и подошла к постели, чтобы помочь поднять полог. МаоМао свесила ноги и оглянулась. На подставке рядом уже стоял таз с теплой водой, а из-за ширмы струился пар от бочки. Взяв в руки ткань, МаоМао сама вытерла лицо от сна и встала, чтобы сразу направиться к ширме. — Который сейчас час? — спросила она, совсем не ориентируясь во времени. Слишком рано Жуй Юэ не встал бы, а если сейчас уже поздно, то ее не могли не разбудить служанки. — Середина часа Дракона, госпожа. Если вы не выспались, то можете поспать, мы вас разбудим, чтобы собрать к визиту во внутренний двор, — снова, оторвавшись от расправления ткани, сказала Цан Ци и поклонилась. «Он ушел в такую рань? Неужели в Ведомство Наказаний вызвали?» — А как давно ушел Его Высочество? — все же спросила МаоМао. — Во втором часу Кролика, госпожа. Маомао нахмурилась. Даже для ведомства это было слишком рано. Значит, был шанс, что что-то произошло. Пройдя за ширму, МаоМао стянула с себя халат, а с завязками на исподнем помогла Сяо Лань. Вода была в самый раз по температуре и быстро выветрила все алкогольные пары, что еще остались в организме. Хорошенько вымывшись, МаоМао уселась перед комодом с зеркалом, ожидая, когда голову вновь стянут в невыносимо высокой прическе, которую придется проносить весь день. Оглядев еще раз подготовленное ханьфу, МаоМао выбрала гребни и шпильки с аметистами и зелеными нефритами. — Госпожа, подвести вам глаза? — спросила Цан Ци, закончив с нанесением пудры, которую в этот раз она наложила в два слоя. — Настолько плохо?.. — выдохнула МаоМао и встала с места, чтобы подойти к большому стеклянному зеркалу. От второй беспокойной ночи и недосыпа лицо и впрямь осунулось, кожа стала бледнее, а глаза выражали крайнюю степень усталости, — Да, подведи глаза и сделай хуадянь поярче. Цан Ци кивнула, и когда МаоМао села обратно, одним легким движением подвела верхнее веко сурьмой. Между бровей нанесли яркий раскидистый цветок лотоса с жемчужиной посередине. Облачившись в тяжелую парчу и шелк, МаоМао все же оглядела себя в зеркало, оценивая свой внешний вид. Перед вдовствующей императрицей нельзя было появляться несобранной или неряшливой. — Замени подвеску на поясе на белый нефрит, — все же сказала она, и Цан Ци тут же выдвинула нужный ящик комода. «Почтение свекрови — важное дело, пусть и муторное. Последний раз она видела меня служанкой, нельзя, чтобы в ее глазах я так и осталась чернявкой.» Цан Ци бережно застегнула пояс, заменив подвеску на резной белый нефрит в форме журавля. Он ловил свет сквозь тонкие узоры, и МаоМао чуть поправила его, чтобы висел ровно на правом боку. На всех подвесках был выбит иероглиф «Хуа», что говорило о принадлежности к правящей семье. — Готово, госпожа, — тихо проговорила служанка и отступила назад. МаоМао кивнула, легонько вздохнула и подошла к двери. Как всегда в подобные моменты, перед встречей с кем-то из старшей знати, в животе закрутилась непонятная тревога. МаоМао была уверена в своем полученном воспитании и все же плохо осознавала, насколько сильно взлетел ее статус. Цан Ци и Сяо Лань шагнули за ней, когда МаоМао миновала порог. По террасе уже разносился утренний аромат сандала и персикового цвета. День был ясен, теплый — ни следа от затуманенного и пьяного вечера. Хотя, нет, на доске рядом с потайным люком было одно маленькое липкое пятнышко от вина, которое разлил Жуй Юэ, когда услышал про книги учета. Направляясь к главным воротам поместья, МаоМао сама нашла Суйрен, которая занималась уборкой на кухне. Она была совершенно одна и снова делала всю работу сама. — Госпожа Суйрен, доброе утро, — поприветствовала старушку МаоМао, зайдя в рабочую часть кухни. — Приветствую, госпожа, — тут же отложив чан на столешницу, поклонилась Суйрен, — Вам подать завтрак? — Нет, не беспокойтесь. Я сегодня уйду во внутренний двор для визита вдовствующей императрице. Хотела спросить, пришли ли ответы от благородных семей? — поинтересовалась МаоМао и заметила какой-то странный взгляд со стороны придворной дамы. — Госпожа, пришли сорок три ответных письма, ожидаем еще двадцать девять, — ответила Суйрен и подняла взгляд на госпожу дома. «Почему она так смотрит на меня… Хочет что-то сказать?» — Хорошо, когда я вернусь, я посмотрю то, что уже пришло, — кивнула МаоМао и уже собралась уйти, но все же остановилась, — Его Высочество рано покинул поместье. Вы не знаете, почему? Суйрен просияла и снова поклонилась. Кажется, что именно этот вопрос она ожидала. — Господин уехал рано утром в поместье Ма. Пришла новость о поправке Басена, — ответила Суйрен, и Маомао рассеянно кивнула. «Только пошел на поправку? Он был ранен в тот же день, что и принц… Неужели настолько все плохо?» — Хорошо. Я рада, что беда миновала, — задумчиво кивнула МаоМао и покинула кухню. Мысли теперь крутились вокруг того, чего всю жизнь она старалась избегать и во что невзначай была втянута. «Кочевые народы всегда создавали проблемы, но их стезя — совершать нападки на границы. Но чтобы дойти до столицы, нужна какая-то сплоченность и организованность… Странно все это. Лучше сама спрошу у павлина, когда вернется.» Когда МаоМао пересекла край внешнего двора, шелест ее тяжелого ханьфу слился с легким шумом утреннего ветра. Каменные дорожки, усыпанные лепестками сливы, вели к внутреннему двору — куда имели доступ только члены императорской семьи. Шаг МаоМао был ровным и уверенным — она не спешила, но и не медлила, как будто каждое ее движение было заранее выверено. У арочного входа во внутренний двор стояли двое стражников в черно-золотых доспехах, что говорило о их принадлежности императорской гвардии. При виде приближающейся фигуры они сразу же выпрямились и опустили головы в глубоком поклоне. — Приветствуем супругу Его Высочества, — раздался твердый и уважительный голос стражей. МаоМао не ответила сразу. Она едва поборола желание сморщиться от такого помпезного приветствия, от которого чувствовала себя неловко. Лишь спустя секунду чуть кивнула. — Я с визитом к вдовствующей императрице, — коротко озвучила свою цель МаоМао, и стражники тут же открыли ворота внутреннего двора. Откуда-то сбоку поспешно подбежал евнух в голубых одеждах с золотыми кистями на поясе. За ним четверо носильщиков в красном, уже готовые к приему госпожи. Перед ними стоял паланкин из лакированного дерева с золотым резным навесом и шелковыми занавесями — подобающий женщине ее нового статуса. — Госпожа, позвольте доставить вас к павильону в паланкине. Поутру воздух еще свеж, да и путь по саду неблизкий… — проговорил евнух, низко склонившись. МаоМао на миг задержала взгляд на паланкине. Ее взгляд скользнул по узорам на резных опорах, по подушке, расшитой облаками… Все выглядело безупречно. Но в следующий миг она отвернулась. — Благодарю за заботу, но прогуляюсь сама. Хочу немного пройтись перед встречей, — сказала она ровно, не оставляя места для возражений. «Наверное, новый управляющий гарема… Не видела его раньше. Может, переведен из внешнего двора?» Евнух опешил, но быстро поклонился еще ниже, отступая в сторону. Цан Ци и Сяо Лань бесшумно двинулись следом, когда МаоМао шагнула через арку. Ее поступь была уверенной, но в груди неприятно сжался комок неприязни ко всему, чем ее пытались окружить. Неприятно было от того, что ее ценность заключалась только в том, с кем она спит. Всем по большому счету было плевать, кто она, какие у нее заслуги, умения и навыки. Дорожка вела сквозь благоухающие сады — аккуратные рощицы бамбука перемежались с глицинией и вьющимися розами. В пруду неподалеку неспешно скользили яркие карпы, от воды шел легкий пар. На аллеях мелькали фигуры садовников, служанок, евнухов — все они бросали свои дела, склоняли головы и снова исчезали за изгибами аллей. «Лучше бы выбрала паланкин…» — поспешно подумала МаоМао и решила, что неплохо было бы еще и лицо скрыть. Чем ближе был павильон вдовствующей императрицы, тем тише становился двор, будто все живое вокруг начинало говорить шепотом. МаоМао уловила легкий аромат сандала и чая — устойчивый, глубокий, который всегда витал возле той женщины, что многие за спиной называли императрица Жиньшен из-за ее спокойной расчетливости. МаоМао чуть замедлила шаг, когда вдали показались знакомые резные ставни павильона. Она выпрямила плечи, поправила подвеску на поясе — белый нефрит чуть стукнул по ткани. Последние шаги до дверей она сделала особенно плавно, словно сквозь воду. Она заметила, как одна из старших служанок, имя которой МаоМао конечно не запомнила, взглянула на нее с нескрываемым удивлением и… легкой неприязнью. — Приветствую, госпожа, — почтительно склонилась она, и вошла в павильон, чтобы сообщить вдовствующей императрице о прибытии гостьи. В тишине павильона царил аромат Лун Цзина, сандала и… чего-то иного. Осторожного, колючего — как будто воздух сам боялся нарушить покой той, что сидела в центре комнаты. Вдовствующая императрица, как всегда, сидела прямо, с безупречно уложенными волосами, в тяжелом темно-синем ханьфу с золотой вышивкой по подолу. МаоМао разглядела в ней драконов. — Подойди ближе, — негромко произнесла она, не отрывая взгляда от фарфоровой пиалы, — я тебя не сразу узнала. Наверное, сложно привыкнуть к тяжелой парче. МаоМао опустилась в почтительном поклоне и выпрямилась. Ей и впрямь было тяжеловато, а лиловая парча и нижние шелковые слои висели на ее узких плечах как чужая шкура. — Благодарю Ваше Величество за честь. Рада, что вы в добром здравии. Вдовствующая императрица перевела на нее внимательный взгляд. — Садись, не стой, — спокойно отозвалась она, поднеся пиалу к губам. Отпив один глоток, поставила чашу обратно на лакированную подставку. МаоМао молча поклонилась и заняла приготовленное для нее место. Мягкое сиденье слегка пружинило под тяжестью одежды, но спина ее осталась прямой. — Ты многим отличаешься от других женщин при дворе, — продолжила вдовствующая императрица, изучая МаоМао, словно сквозь слой тончайшей пудры могла разглядеть прежнюю служанку с травами в котомке за спиной, — Ходишь так, как будто сама выбрала, но я знаю, как пахнет принудительный брак. Ты не хотела быть здесь, правда? МаоМао едва заметно сдвинула брови. Ей совершенно не нравилось, насколько грубо ее прощупывают, в лоб и без возможности на передышку. И это был вопрос не о ее желаниях и стремлениях, а о чем-то ином. — Я верная подданная великой Ли, я не могу проявить непочтительность к императорской семье — поэтому я благодарна за оказанную честь, — совершенно спокойно сказала МаоМао, будто заранее заготовленную фразу. Такой ответ полностью отвечал на вопрос и при этом скрывал истину. — Ты всегда так осторожно подбираешь слова… Позволь, я не буду испытывать тебя двусмысленными речами. Ты только вошла в императорскую семью, для двора это стало неожиданностью, что клан Ла, прежде державшийся в стороне, так прочно укрепился у власти. Единственное, что я желаю знать… чье желание было сильнее относительно этого брака? МаоМао еще больше опешила. Вдовствующая императрица не стала вести никаких светских бесед и вновь была так же откровенна, как и в прошлый их разговор. Будто эта женщина не боится говорить правду, какая бы она ни была, и при этом использует ее как оружие против тех, кто правды избегает. «Искренность за маской коварства или коварство за маской искренности… Она была создана, чтобы стать императрицей. А мне и до супруги принца далеко.» — Я не посмею юлить и просто скажу, что мой отец, Лахань, готов был сорвать свадьбу даже в день церемонии, если бы мое решение изменилось, — сдержанно ответила МаоМао, выставив только себя в дурном свете. Императрица Анши подняла глаза, а поднесенная пиала так и не коснулась ее губ. МаоМао желала поскорее сменить тему, на какую угодно, так как, несмотря на слова императрицы, разговор все еще был двусмысленным. «Вот и думай, она про фракции или про наклонности своего сына… Надеюсь, я правильно сделала, что сказала про клан.» — подумала МаоМао и почувствовала, как ее ладони стали влажными от волнения. — Удивительно… — как-то странно печально выдохнула императрица и поставила пиалу обратно на деревянную подставку. Она выглядела так, словно хотела много чего сказать, но по каким-то причинам не могла. Ее лицо точно маска застыло в сдержанном благородстве, вот только глаза были необъятной глубиной. «Я и знать не хотела о прошлом императоре, даже не спрашивала ни у кого, но… Почему-то кажется, будто она говорит не о фракциях и не о клановой борьбе. А о чем-то личном, о чем лучше никому не знать.» — Прошу простить мне мое невежество, но я действительно не стремлюсь к власти и раньше старалась всеми силами избегать политики, — выдохнула МаоМао, желая повернуть разговор в более однозначную сторону. — В этом вы похожи, — тут же мягко улыбнулась императрица Анши и все же отпила чай из пиалы. МаоМао хлопнула пару раз глазами, снова не понимая, в чем суть разговора. И это ее раздражало. — Неужели ты не знала? Юэ… он всеми силами старается отгородить себя от трона, вот только ничего у него не получается, — все еще с мягкой полуулыбкой продолжила говорить Анши, — Оказывается, он не одинок в своем стремлении избежать политики. МаоМао действительно была удивлена больше, чем дозволял этикет, и теперь смотрела на императрицу как на призрака. — Прошу прощения, я действительно не знала… Его Высочество не говорил об этом, — задумчиво сказала МаоМао, прокручивая в голове все разговоры, которые были у нее с принцем. Она не отрицала, что могла просто что-то забыть, так как никогда не придавала особого значения пустой болтовне. «Но это было важно, такое не забыть, а значит, он и впрямь никогда не говорил, что не желает быть наследником. Неужели это еще одна причина его нездоровой привязанности? Он хотел быть ближе к тем, кто избегает политики, и в итоге еще меня в нее втянул…» — Кажется, и я сказала лишнее, — махнула ладонью Анши, и МаоМао на миг вспомнила о госпоже Гёкуё, которая в той же манере прикрывала свою болтливость, — Приходи ко мне почаще, наверное, тебе одиноко в поместье без компаньонок. Во внутреннем дворе проходят чаепития старших наложниц, приходи и ты. — Благодарю за приглашение, Ваше Величество. Как только управлюсь с порядком в поместье, я обязательно приду на чаепитие, — кивнула МаоМао и мягко улыбнулась. Она действительно была рада поводу повидаться с госпожой Гёкуё и госпожой Ли Хуа.

***

МаоМао покинула покои вдовствующей императрицы незадолго до обеда, чтобы успеть еще зайти к папаше и заодно проведать дядьку-шарлатана. С ними она не виделась уже год и общалась только письмами. Ей сыграл на руку ее недосып, и госпожа Анши быстро заметила небольшое недомогание невестки, сказав показаться лекарю. Поэтому у МаоМао даже была уважительная причина, чтобы заглянуть в лекарскую. МаоМао прибыла в маленькое лечебное крыло, в котором раньше проводила так много времени, что уже почти считала его своим домом. Павильон пах лекарствами, сушеными травами и стерильностью. У входа она замедлила шаг, не спеша входить внутрь. На скамейке у стены, завернувшись в теплый плед, сидел старик с седыми висками и костлявыми руками, что держали ступку с порошком. Его ноги были прикрыты меховым одеялом, а лицо, хоть и морщинистое, все еще светилось острым умом. — Сегодня нашу скромную обитель посетила небожительница, — мягко взглянув на МаоМао сказал Ломэнь и, не прерывая работы, кивнул на место рядом с собой. Глаза его лучились улыбкой. МаоМао подошла и присела рядом, осторожно сложив руки в рукавах, перед этим махнув Цан Ци, которая хотела начать возмущаться от подобной фамильярности. — Ты нисколько не изменился, и ступка та же, — сказала она с легкой улыбкой. — А ты выросла. Не ввысь, конечно, — но теперь тебя даже в придворной летописи записали. МаоМао из семьи Ла. Кто бы подумал. Ломэнь отложил ступку и жестом позвал МаоМао ближе. — Дай руку, — сказал он и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Прощупывая пульс, он тяжело вздохнул. — Ты не спишь. Твое сердце устало. Печень горячая, кровь не ходит как следует. Сколько ночей ты терзала себя? — Просто бессонница, — соврала МаоМао и накуксилась. Она все еще удивлялась, как по одному взгляду на человека папаша мог узнать, есть недуг или нет. — Будешь пить многотравие. Уверен, ты и сама можешь составить подходящий рецепт, но возьми за основу корень женьшеня, поможет расширить сосуды, и кровоток придет в норму. МаоМао посмотрела на его морщинистое лицо и едва заметно кивнула. — Как ты справляешься? Тебя же не нагружают работой? — обеспокоенно начала сыпать вопросы МаоМао и взглянула, как старательно старик измельчает какой-то корень, хотя сил в руках у него заметно поубавилось. — Ты просто поздно пришла, а так, увидела бы, что меня по двору носят в паланкине, — смущенно улыбнувшись, ответил Ломэнь. — Обо всех заботишься и о себе не забывай, — сказала МаоМао и сразу присела прямо на корточки рядом со скамьей, чтобы поправить теплое одеяло, съехавшее с ног Ломэня. — Госпожа! Ну зачем же вы! Ох… — воскликнула Цан Ци с таким видом, будто готова рухнуть в обморок от этой картины. И это вызвало у МаоМао улыбку. — Не ворчи, я не сломаюсь, — буркнула МаоМао, и когда одеяло плотно облегало старческие ноги — поднялась и села обратно на скамью. — МаоМао, послушала бы свою помощницу, не гоже тебе поправлять пледы старикам, — нарочито строго сказал Ломэнь и покачал головой. — Я скучала. Очень, — мягко и тихо сказала МаоМао, и сердце снова неприятно кольнуло, как от вошедшей в него иглы. Это место, запах трав, папаша со своей старой ступкой — все было таким родным и теперь таким далеким, — И по дядьке-шарлатану тоже. Что-то его не слышно, куда он подевался? — Наверное, пошел на поиски Мяо Мяо, она недавно устроила нам неожиданность — сгинула почти на месяц, уже подумали с концами… — начал рассказ Ломэнь, затем пересыпал измельченный корешок в ящик и взял следующий, — А как вернулась, так сразу стало понятно, что окотится скоро. — Прямо настоящая жительница внутреннего двора, — прыснула от смеха МаоМао, представляя, как маленькая пузатая кошечка ходит среди наложниц с важным видом. Посидев еще немного, МаоМао уже потеряла надежду увидеться с дядькой-шарлатаном, поэтому поспешила покинуть внутренний двор, чтобы вернуться к своим делам в доме. Вернулась в поместье она как раз к обеду и уже мысленно была готова к расспросам принца, который точно увяжется отобедать с ней, но Суйрен сообщила, что Его Высочество еще не вернулся. После обеда МаоМао хотела пройтись по саду, но воздух становился все плотнее, а служки уже торопились убрать все кашпо с цветами под навес, чтобы их не залило водой. Поэтому, лишь недолго посидев в беседке, пока не начал накрапывать дождь, МаоМао направилась в свои покои, где на рабочем столе уже лежали свитки с печатями разных домов. «Какой ужас, сколько же мне все это разгребать…» — подумала МаоМао, подойдя поближе и заметив, что свитки лежали в несколько рядов. Взяв первый, красного цвета, с золотыми нитями по кайме и с уже знакомой печатью, МаоМао поморщилась. «Там точно характеристика Шао Минь… Интересно, насколько она приукрашена и знает ли Вэнь Гун, что я лично занимаюсь отбором наложниц?» Отложив свиток с печатью клана Вэнь, МаоМао решила начать с остальных, чьи печати ей были не знакомы. Она развернула свиток, оформленный розовым шелком. Дом Коу. В нем была характеристика дочери первого сына семьи: «Послушна, обучена стихосложению, каллиграфии и основам этикета. Отличается кротостью и добродетелью. Здоровье — крепкое. Родинка на левом плече — к удаче.» «Родинка к удаче? Суеверия для придворных бабушек.» Следующим было письмо из дома Чжао. «Младшая дочь из основной линии, воспитывалась в уединении. Изящная и кроткая. Тихий голос.» Было приложено даже стихотворение, написанное ею собственной рукой. Но затем МаоМао заметила в самом низу письма пометку. «Тринадцать лет? Какой ужас…» Поочередно изучая каждый свиток, МаоМао все больше откладывала в сторону, и совсем немного она оставила раскрытыми, чтобы изучить подробнее. Она даже отыскала на одном из стеллажей книгу о кланах, что проживают в столице, и сверялась еще и с ней, чтобы понимать, чем занимаются семьи девушек и какое имеют влияние. Дождь за окном все усиливался, а небо совсем помрачнело, и пришлось зажечь свечу намного раньше, чем село солнце. — Клан Му… глава торговой гильдии, деньги водятся, но репутация неустойчивая. Дочь обучалась при храме — может быть, хотя… — МаоМао щелкнула по свитку пальцем и отложила его к «сомнительным». Изучив уже не один десяток ответных писем, МаоМао начала размышлять вслух, чтобы лучше запоминать информацию. Письмо из клана Сун заинтересовало ее больше других. Бумага плотная, без излишних украшений, но каллиграфия уверенная. Описание дочери было сдержанным, почти сухим: «Младшая из троих, спокойная, способна к аналитике, прошла обучение в доме наставника Вей. Нет хронических заболеваний, терпелива, склонна к наблюдательности.» МаоМао провела пальцем по краю свитка и прищурилась. — Вот это уже ближе к реальности. И изложены только факты. Надо будет уточнить, что за наставник Вей — кажется, что-то знакомое… Цан Ци, возьми мой зонтик, передай Его Высочеству записку, — заговорила в полный голос МаоМао и быстро начеркала на листе бумаги вопросы, касательно некоторых кланов. Цан Ци послушно поклонилась и выбежала на улицу, на миг впустив в покои влажность и прохладу. Но совсем скоро она вернулась, все еще держа записку в руках. — Госпожа, Его Высочество еще не возвращался в поместье, — растерянно проговорила Цан Ци и поклонилась. «Ну и ладно. Потом спрошу у него, как вернется, все равно еще есть чем заняться…»