Часть 33

Наследный принц не появлялся в поместье целую неделю. МаоМао все чаще хмурилась — не столько из-за беспокойства, сколько от досады, ведь она не получила ни единой весточки, и даже Суйрен, обычно осведомленная до мелочей, лишь пожимала плечами. Было известно только одно — Его Высочество отправился в клан Ма, навестить Басена. С тех пор — тишина. МаоМао, не желая терять время в ожидании, взялась за ревизию. Рабочая часть ее покоев быстро превратилась в подобие небольшого архивного зала: на столах, полках и даже на полу аккуратными стопками громоздились учетные книги, свитки, мешочки с сургучом и бирками. Она устроилась у окна, где свет был наиболее ровным, завязала рукава, подложила под ноги валик и принялась за работу. В книге учета медикаментов она заметила несоответствия: числилось больше сушеного имбиря, чем осталось на складе, и кто-то записал поставку зеленого чая, которой не было вовсе. МаоМао прищурилась, аккуратно выровняла ряды цифр и с легким цоканьем языка переписала страницу, добавив примечания о необходимости пересчета. Она не доверяла служанкам это дело — слишком уж легко списать лишнее на утерю. После обеда, разложив перед собой письма от благородных домов, она углубилась в их изучение. Ее движения были точными, размеренными. Один свиток — прочитан, свернут, отложен; другой — расправлен, отмечен закладкой. На столе лежала отдельная тетрадь, куда МаоМао делала краткие пометки о происхождении, личных качествах, болезнях по линии матери, политической позиции семьи, приметах и иногда оставляла личные комментарии. Среди всех характеристик попадались и по-настоящему достойные, как уже отложенное письмо из семьи Сун: уравновешенные, образованные, без громких титулов, но с хорошей репутацией семьи. Таких МаоМао помечала особым символом — чтобы обсудить с принцем, когда он наконец вернется. Правда, она не знала, как ей поднять эту тему, чтобы принц не вспылил или не проигнорировал ее расспросы, но об этом она предпочла подумать после его возвращения. К концу дня свечи чадили на столе, а из-под груды бумаг выглядывали стопки отобранных свитков. МаоМао откинулась на спинку стула и потянулась, чувствуя, как ноет спина. Но в ее глазах светилась уверенность — в хаосе начала проявляться структура. Хотелось поскорее выстроить свою новую жизнь, вернув привычный порядок и в дела и в мысли. «Я вернула свое ремесло и даже получила возможность покидать поместье… Может, все не так плохо. Нет. Это я так думаю, потому что павлина в поместье нет с его бесконечной заботой и вниманием.» Она подперла щеку рукой и посмотрела на дверь, за которой царила все та же тишина. «Жуй Юэ, где же ты шатаешься…» — подумала она, прежде чем вновь опустить взгляд к последнему, еще не раскрытому письму. МаоМао осторожно развязала ленту, перевязывавшую свиток. Бумага была тонкой, светло-золотистой, пахла рисовой пылью и розовой водой — кто-то явно хотел произвести впечатление. Печать — род Чэнь, старинный, знатный, но давно отошедший в тень. МаоМао поморщилась. Многие из таких домов стремились восстановить былое влияние, продавая дочерей как редкие фарфоровые чаши — блестят, но трескаются от малейшего прикосновения. «Старшая дочь господина Чэня, просвещенна, кротка, умеет петь, танцевать, знает основы медицинских практик и ведения домашнего хозяйства. Кожа бела, как лепесток магнолии, рост — умеренный, черты лица правильные, характер — уступчивый.» МаоМао вздохнула, не скрывая раздражения, и дописала на полях: «Фарфор с инструкцией.» Она уже потянулась к чернильнице, чтобы внести свиток в общий реестр, но вдруг заметила тонкую дополнительную вкладку, вложенную между строк. Маленький лист, почти прозрачный, с неуверенной каллиграфией. «Не хочу быть наложницей. Пожалуйста, не выбирайте меня. Чэнь Хуэй.» МаоМао задержала взгляд на тонком листе, вложенном в письмо от дома Чэнь. Почерк был торопливый, неуверенный, будто рука дрожала при каждом мазке. Она перечитала эти строки несколько раз, не сразу осознавая, что именно в них ее так задело. Девица явно знала, на что шла — передать подобное послание, скрыв его от семьи, значило осознанный риск. Такой поступок мог закончиться изгнанием и позором на всю семью. И все же она это сделала. МаоМао сжала лист пальцами и прижала к груди, словно пытаясь унять странное ощущение в сердце. В груди покалывало неприятно — как от легкого ожога. Слишком знакомое чувство. Ее первая мысль была однозначна: вычеркнуть. Уберечь. Но рука замерла, не дотронувшись до реестра. МаоМао тихо выдохнула. Чем ярче горит отказ, тем сильнее притягивает. Не из упрямства, нет — из интереса. Принц считывал сопротивление как признак живого ума, силы характера, чего-то настоящего. Как будто сквозь эту дерзость можно было разглядеть суть человека. Она откинулась на спинку стула и посмотрела в потолок. «И ведь я тоже… не хотела. Ни поместья, ни звания, ни его… А в итоге осталась. И не потому, что передумала. А потому что он не отступал.» МаоМао вновь посмотрела на записку Чэнь Хуэй. «Если ее исключу, не узнаю наверняка. Если оставлю — может, приживется, и тогда… может я и не искалечу жизнь девушке своим интересом.» Пальцы вновь коснулись реестра, но на этот раз она не вычеркнула имя. Вместо этого поставила рядом крошечную метку, почти незаметную — знак особого внимания. Ни в список угодных, ни в список неугодных. В категорию «на подумать». Стук в окно отвлек ее от мыслей. Цан Ци стояла снаружи, держа в руках еще свитки. МаоМао приоткрыла створку. — Еще? — устало спросила она. — Да, госпожа. Из дома Линь и дома Хэ. И… еще письмо. Личное, — добавила Цан Ци с многозначительным взглядом и передала сверток, перевязанный черной шелковой лентой. МаоМао сразу узнала почерк на внешней стороне. — Все-таки вспомнил обо мне, — пробормотала она, бережно принимая письмо. Бумага чуть теплая от рук посыльного. МаоМао на мгновение задержала дыхание, прежде чем развернуть его. «МаоМао. Все в порядке. Скоро вернусь. Расскажу все при встрече. Надеюсь, ты не переработалась в мое отсутствие.» Всего несколько строк, но они рассеяли напряжение в ее плечах. Она медленно выдохнула, затем перевела взгляд на оставшиеся два свитка с характеристиками. Осталась всего пара имен — и можно будет выстроить окончательный список. Выбрать не просто лучших, а подходящих. МаоМао вновь села за стол, развернула один из оставшихся свитков и принялась читать, лицо ее вновь обрело сосредоточенное выражение. Уже в глубокой ночи МаоМао аккуратно разложила все развернутые свитки и книги, чтобы поддерживать порядок на своем столе. После ревизии же в приемной прибирались Цан Ци и Сяо Лань. Теперь поместье было готово к приему наложниц, вот только главного виновника не было. МаоМао устало потерла глаза, которые зудели от непрерывной работы за бумагами и сейчас, когда все насущные дела были решены, она наконец позволила себе праздность. Покинув покои, она замерла на террасе, все еще поражаясь, как же сад был похож на ее прежний. Теплый воздух летней ночи обволакивал поместье, словно прозрачный шелк. В саду тихо шелестела листва, наполненная тяжелым ароматом ночных цветов — жасмина, лилии и лотосовой пыли. МаоМао стояла на террасе, глядя на темное небо. Луна поднялась высоко и выглядывала из-за полупрозрачных облаков, как из-за вуали. Скинув обувь МаоМао пошла босыми ногами по траве прямо к беседке, где давно стоял молчаливый цинь. Временами она косилась на инструмент, как на чужака, и не позволяла себе даже подойти. Было слишком много дел, слишком много мыслей, а в сердце — то пустота, то тревожная дрожь. Ее мир не был еще готов к музыке. К тому же, она хорошо помнила слова своего прошлого наставника — «Если душа в смятении — лучше не играть. Струны любят твердое намерение даже при исполнении самой нежной мелодии.» Но сегодня все было на своих местах. Документы разложены, лекарства пересчитаны, даже письмо от павлина — пусть и короткое — уняло пульс. А внутри, где прежде пульсировали обида и усталость, теперь было тихо, как в воде. МаоМао подошла к циню и села, подогнув ноги. Лак поверхности слегка отсвечивал в свете лампы и она не сдержалась — провела пальцами по корпусу. Сердце сжалось. Она закрыла глаза и позволила пальцам коснуться струн. Первый звук был глухим, осторожным, будто сам инструмент не был уверен, хочет ли заговорить. МаоМао не играла давно. Ее стиль был прост, невычурен, но в нем не было фальши. Она коснулась другой струны — выше, тоньше. Мелодия всплывала, как тень воспоминания. То, что учила будто в прошлой жизни. Пальцы начали двигаться увереннее, и звуки, будто капли летнего дождя, полились в сад. Простая, плавная мелодия, похожая на дыхание спящего дома. Музыка не выражала тоску или страсть — лишь тихое принятие. Она лилась, заполняя пустоты — в саду, в беседке, в ней самой. Была ли в этом легкая грусть? Несомненно. Но больше — умиротворение. Как будто МаоМао наконец нащупала свою точку опоры. «Я — жена наследного принца.» — подумала она, как только последний звук мелодии растворился в пространстве. Будто только сейчас она смогла полностью осознать эту мысль. Она прозвучала не как приговор. Просто — как есть. МаоМао не знала, когда перестала сопротивляться. Возможно, тогда, когда принц позволил ей остаться самой собой. Или все это было странной попыткой выжить. Где-то в саду стрекотал сверчок, кто-то из служанок прошел по дощатому полу, унося пустую корзину. Все было живым, теплым, земным. МаоМао подняла глаза к луне. — Пусть все идет, как должно. Я больше не буду упорствовать, — сказала она почти беззвучно. Пальцы коснулись струн вновь, но на этот раз — просто для прощания до следующей скорой игры.

***

Утро наступило незаметно, словно нежный шелковый платок, опустившийся на плечи после долгой и тревожной ночи. МаоМао проснулась не от шума и даже не от солнца, а от обволакивающей тишины. Такой глубокой, что она сначала подумала, будто все еще спит. После напряженной и суетной недели было странно просыпаться с пониманием, что все дела доделаны. Медленно открыв глаза, она осталась лежать, вглядываясь в полог кровати, через который старались пробиться лучи утреннего солнца. Воздух был теплый, но не душный, в саду уже зацвел лотос, и его запах пробивался даже сквозь занавеси. — Госпожа, вы уже проснулись? — раздался голос Цан Ци и МаоМао подняла брови от удивления. Цан Ци всегда будто чувствовала ее пробуждение. Скоро в комнату зашла и Сяо Лань с деревянным тазом, наполненным теплой водой и лепестками жасмина. Умывшись, МаоМао, уселась на табурет и стала наблюдать, как ее волосы вновь поднимают в сложную и тяжелую прическу. Наряд был подготовлен… необычный. МаоМао уже и забыла, что сама вечером ткнула пальцем в первое попавшееся ханьфу, но разглядела его только сейчас. Она не ожидала, что в ее гардеробе будут и такие оттенки. Но каким бы ни было верхнее ханьфу, под него все равно пододевались два обязательных слоя: нательный хлопок, затем шелк, иногда органза и только потом парча. — Сегодня вы особенно… — начала было Сяо Лань, но Цан Ци метнула на нее строгий взгляд, и та прикусила язык. МаоМао ничего не сказала. Лишь поджала губы и выдохнула. — И сама вижу, довольно… интересно, — рассматривая себя со всех сторон сказала МаоМао. Все наряды были частью свадебных даров от принца и их было так много, что за прошедшую неделю еще ни один не повторился. Сегодняшний наряд был светлее всех предыдущих. Основное ханьфу все так же из плотной парчи, но цвет был нежно-зеленый, как молодые почки по весне. А сверху к нему шла накидка из органзы, светлая и воздушная с объемной вышивкой в форме лилий. — И почему раньше я это ханьфу не видела? — отвернулась от зеркала МаоМао и взглянула на удивленных Цан Ци и Сяо Лань, — Ладно, я не виню вас. Но если похожие еще есть, то в поместье буду носить их. — Как скажете, госпожа, — поклонилась Цан Ци, которая отвечала за одежду. По дороге в обеденный павильон МаоМао ловила себя на том, что каждый шаг дается ей необычно легко. В саду звенели цикады, в воздухе пахло свежими травами, и даже служанки, склонявшиеся в поклоне, казались ей не обязанностью, а частью ритма дома. И вдруг, за поворотом галереи, раздались шаги — тяжелые, уверенные, даже солдатские. МаоМао остановилась. В следующую секунду перед ней, как будто из ниоткуда, возникли сразу трое: высокий и невозмутимый Гаошунь, угрюмо улыбающийся Басен и… он. Принц Жуй Юэ был уставшим, в простой дорожной одежде, но при виде МаоМао будто сразу расправил плечи. Его взгляд вспыхнул — знакомым светом, неукротимым, жадным и полным облегчения. Он не сказал ни слова. Просто подошел. МаоМао, собрав все остатки своего воспитания, отвесила вежливый поклон, как подобает супруге наследного принца. — Добро пожаловать домой, Ваше Высочество, — тихо, но отчетливо произнесла она, не поднимая глаз. И в этот момент весь ее выстроенный облик, вся сдержанность, рассыпалась в прах — Жуй Юэ не остановился. Он резко подхватил ее на руки, как будто не было ни рангов, ни приличий, ни чужих взглядов. Он поднял ее легко, как шелковую куклу, и МаоМао только успела выставить ладони вперед. Взгляд ее был совсем ошалелый и только обретенные покой и умиротворение посыпались прахом. — Моя золотая ветвь с яшмовыми листьями, — с мягкой улыбкой тихонько сказал Жуй Юэ, будто она была единственным, что держало его в этом бренном мире. МаоМао вспыхнула от макушки до пят. Она попыталась сдержаться, но ее кулак с силой ткнулся в его грудь. — Пусти меня! — прошипела она и тут же в панике оглянулась. Басен опустил взгляд и переминался с ноги на ногу а господин Гаошунь… рассматривал что-то через окно галереи. «Ну прямо… образцовая семья!» — У меня для тебя подарок, — прошептал он ей в ответ, не спуская с нее взгляда, полный дерзости, будто он снова был обольстительным евнухом. МаоМао сдалась, громко вздохнув. И только она перестала брыкаться, принц тут же поставил ее обратно. Она едва успела оправить складки воздушной накидки и вновь обрести свое лицо — сдержанное и холодное, а Жуй Юэ, между тем, не скрываясь, откровенно любовался ею. Его молчание не было пустым — в нем было столько насыщенного присутствия, что МаоМао даже в другом краю поместья могла бы его ощутить. — Пойдем прогуляемся, — спокойно сказал он, будто это была обыденная просьба, не требующая объяснений. МаоМао не ответила, но пошла за ним, лишь указав Цан Ци жестом, что ее сопровождать не нужно. Басен сделал шаг было за ними, но взгляд Гаошуня удержал его. Принц хотел остаться с ней наедине. Они неспешно шли по дорожке, выложенной плоским камнем, мимо распустившихся пионов и стройных бамбуков. МаоМао послушно шла рядом, держа спину и подбородок, все же вернув себе невозмутимый вид. — Почему не сказал, что уедешь? — спросила МаоМао, нарушая тишину. — Ты волновалась? — еще ярче улыбнувшись ответил вопросом на вопрос принц. — Предпочла бы знать. Твое долгое отсутствие без возможности узнать причину может значить для меня ссылку в монастырь, — ответила МаоМао и сжала свои руки, прикрытые широкими рукавами ханьфу. Они прошли еще несколько шагов, пока, наконец, Жуй Юэ не остановился под старым деревом с раскидистой кроной. В его тени было прохладно, и от ветвей слышался тонкий шелест, будто дереву было что сказать. Принц повернулся к МаоМао лицом, взгляд его стал серьезнее. Он медленно достал из-за пояса небольшой сверток, обернутый в темно-синий шелк. МаоМао нахмурилась, осторожно взяла его и аккуратно развернула ткань. Внутри лежал кинжал — тонкий, изящный, но несомненно боевой. Ручка украшена резьбой в виде лилии, сталь блестела холодно, но изысканно. Но он был не просто украшением: острый, сбалансированный, настоящий. МаоМао провела пальцами по лезвию, не касаясь острия. — Это… кинжал? — она подняла на него взгляд, — Не слишком ли необычный подарок? Жуй Юэ чуть склонил голову. — Он не просто украшение. Он настоящий. Надежен. Если тебе когда-нибудь понадобится защита, ты не останешься безоружной. МаоМао ощутила, как внутри что-то сжалось. Все происходящее ей совсем не нравилось, ведь такие подарки не дарят про запас. — Почему ты даришь мне оружие? — голос ее стал тише, — Все настолько… нестабильно? Принц медлил с ответом, словно выбирал слова. Затем протянул руку и осторожно закрыл пальцами ее ладонь поверх рукояти. — Я расскажу тебе сегодня вечером. МаоМао какое-то время смотрела на него, изучая выражение его лица — он был спокоен, но под этой маской она заметила напряжение, усталость… и тревогу, которую обычно он прятал за постукиванием пальцем по колену или локтю. — Хорошо, — тихо сказала она и убрала кинжал обратно в шелковый чехол, — Но я не обучена владению оружием. — Значит, я научу, — ответил он без колебаний. Его взгляд был тверд, в нем читалось не предложение, а намерение, — Тебе не пристало быть беззащитной. «Если бы не ты, мне не пришлось бы защищаться.» — быстро подумала МаоМао и хмыкнула, сказав совершенно другое. — А я думала, быть беззащитной — это и есть основная обязанность супруги принца. Они продолжили путь и вернулись на каменную тропинку, чтобы вернуться в галерею, где все так же стояли Гаошунь и Басен.