Часть 34

До самого вечера МаоМао продолжала наводить порядок в рабочей зоне своих покоев, чтобы ненароком не споткнуться об какую-нибудь книгу или ящик, которые не успели убрать на место. Цан Ци и Сяо Лань, конечно, сделали всю работу, а МаоМао только и успела поднять одну из тетрадей. — Госпожа, не утруждайтесь, мы все приберем, — подоспела Цан Ци и забрала из рук МаоМао поднятую тетрадь, — Присядьте, я заварила для вас Да Хун Пао. МаоМао посмотрела на чайный столик и впрямь заметила, как из носика чайника идет поднимающийся пар. — Отнеси его в беседку, я собираюсь поиграть на цине, — сказала МаоМао и вздохнула. — Как закончите здесь, подготовьте сразу постель ко сну и наряд на завтра — сегодня вечером придет Его Высочество. Служанки отвлеклись от уборки и поклонились, а МаоМао направилась во внутренние покои, чтобы приготовить курильницу. Завершив все приготовления, она отправилась в беседку. Курильницу, уже струящуюся тоненькой струйкой дыма, она поставила совсем рядом с собой, чтобы пары точно долетали до нее. Она уселась за цинь, отпила немного чая из пиалы и наконец положила руки на инструмент. Кончики пальцев легко касались струн, и из-под них вырывались протяжные, почти печальные звуки. Мелодия лилась неспешно, с паузами — как будто она думала не только через музыку, но и в ней. Ее взгляд был направлен то на струны, то на тонкую струйку дыма, поднимающуюся из курильницы. Запах был едва уловим — горьковатый, с нотками полыни, шалфея и крайне токсичной чемерицы, которую она лично настояла и высушила. МаоМао вздохнула глубже, позволив дыму проникнуть в легкие. Она знала, что эффект этих благовоний ей не на ком проверять, кроме себя, и был шанс, что может понадобиться более серьезное вмешательство. Она дышит этими благовониями уже третий раз и только через пару недель сможет точно узнать, помогли ли они или придется готовить абортивное средство. «Будет сегодня что-то или нет… лучше позаботиться о последствиях заранее.» Цинь под пальцами слегка дрогнул. Она остановилась на одной ноте, дав ей затихнуть до конца. Мысли начали плыть, выныривая на поверхность, как воздушные пузыри в воде. Ее лицо оставалось спокойным, но внутри все было совсем не так. В этой новой жизни беременность была почти неизбежной. И смертельно опасной. Она слишком хорошо знала анатомию, чтобы не понимать рисков. Ее тело — хрупкое, с узким тазом, с сердцем, что иногда давало сбои при нервном перенапряжении. Она видела женщин, умиравших в муках. Кровотечения, судороги, младенцы, застрявшие при рождении. Она вспоминала холодный блеск инструментов, которыми пользовался Ломэнь, и изображения тазового предлежания в его книгах по медицине с Запада. Все эти знания сейчас были как груз — знала слишком много, чтобы не думать о печальнейшем исходе, который может оборвать ее жизнь. Ее рука машинально поднялась к курильнице. Она слегка повернула крышку, позволяя дыму выходить ровнее, насыщеннее. И вдыхать она стала глубже. Пахло тишиной и страхом. «Если я забеременею — скорее всего, не выживу. А если выживу — то какой ценой?» Она не жалела, но и не строила иллюзий. Пальцы вновь коснулись струн — на этот раз решительно, в темпе. Но звуки были теперь тревожнее. Как дыхание перед бурей. Тонкий шаг за пределами беседки, почти неслышный, дал ей понять, что больше она не одна в своем уютном уголке. Она не обернулась, продолжила играть — еще несколько нот, будто давая себе пару мгновений, чтобы спрятать все мысли поглубже. Она была готова — насколько могла быть готова женщина, знающая слишком много. «Если бы все женщины знали о том, как опасна родовая деятельность и как она губит даже самых крепких и выносливых женщин… Изменилось бы что-нибудь?» — Ты чудесно музицируешь, зачем тебе наставник? — начал разговор подошедший ближе Жуй Юэ, и МаоМао даже не обернулась, вновь приготовившись играть. Принц сел рядом, не касаясь даже ее одежд, но от него все равно исходило тепло, и его присутствие уже никак нельзя было игнорировать. — Мне просто нравится это занятие, оно успокаивает, — буркнула МаоМао и потеряла настрой на игру. Она опустила руки и налила себе уже остывший чай, — Расскажи мне. Только все, чтобы я понимала, зачем мне учиться убивать. Жуй Юэ, сидящий рядом, тяжко вздохнул и забрал из рук МаоМао пиалу. Он отпил чай, и на этот раз МаоМао не сдержалась, зло зыркнув в сторону тревожащего ее покой принца. — Когда ты так смотришь… еще и с таким ярким макияжем, мне иногда кажется, что ты старше меня, — неловко улыбнувшись, сказал Жуй Юэ и вернул пиалу на место. МаоМао неприятно вздрогнула — мурашки прошли от затылка до пояса. — Тебе не нравится? Любишь, когда я выгляжу как… девочка? — угрожающе сощурившись, чуть ли не выплюнула МаоМао. Ей было глубоко плевать, что он думает о ней и кого в ней видит. Но с этим жить не только ей. — Не придумывай, какая разница, как ты выглядишь, если это все равно ты? Уверен, даже спустя десять или двадцать лет ты будешь невероятно красивой женщиной, — не сводя глаз с лица МаоМао, ответил принц и подпер подбородок ладонью. Он будто и сам наслаждался каждым своим словом, точно это были комплименты ему. МаоМао растерянно раскрыла рот, пытаясь подобрать хоть какие-нибудь слова, но ничего так и не нашлось. От всех подобных выходок павлина она будто… ломалась и не знала, что ей отвечать и что делать, чтобы это было уместно. Ведь никто раньше ей такого не говорил, а значит, подобные комплименты подвергались сомнениям. «Да он просто больной, поехавший… как так можно!» МаоМао сжала ладони в кулак и опустила голову. Так и не найдя, что сказать, она поджала губы и подумала, что лучше просто игнорировать все откровения, раз нет возможности ответить тем же. Жуй Юэ не стал давить. Несколько мгновений они просто сидели в тишине, слышно было только, как потрескивает уголек в курильнице, а за пределами сада тихо шелестит ветер в листве. МаоМао чувствовала, как в ней что-то стягивается — не страх, не злость, а какое-то тугое, едва сдерживаемое напряжение. Как будто внутри нее жил пружинный механизм, который день за днем заводился сильнее и сильнее, и скоро он просто… не выдержит. — Меня не было, — наконец сказал он, глядя куда-то в темноту за пределами сада, — Я ездил в военный лагерь Янчжоу. Проверял, как идут учения. МаоМао не ответила сразу. Просто медленно повернула голову в его сторону, словно оценивая, стоит ли продолжать этот разговор. — Учения? — холодно переспросила она. — Почему ты лично поехал их проверять? — Потому что угроза с севера требует полной собранности. Скоро, — голос Жуй Юэ стал серьезнее, глубже, — Мы перебрасываем войска ближе к границе. Надо подготовить укрепления до зимы. Это приказ императора. МаоМао поставила пустую пиалу на поднос, кончиками пальцев коснулась бамбуковой поверхности. У нее появилось глухое чувство, как будто мир вокруг слегка накренился. — Ты поедешь сам? Жуй Юэ кивнул, не глядя на нее. — На этот раз — да. Не могу послать туда кого-то другого. Все же… мне есть, кого защищать. МаоМао прищурилась, вглядываясь в черты его лица при тусклом свете фонаря у входа в беседку. Линия скулы, легкий изгиб бровей, губы, сдержанно прижатые друг к другу. Она знала этот профиль — знала слишком хорошо, несмотря на то, что не искала в нем ни утешения, ни привязанности. И все же мысль о его возможной гибели отозвалась где-то в подреберье странным, вязким чувством. — И что тогда? — спросила она. — Если ты не вернешься, что мне делать? Он обернулся к ней. Глаза были спокойные, почти грустные. — Если я не вернусь, ты наконец будешь свободна, — сказал он тихо. МаоМао склонила голову чуть набок, как будто усмехаясь про себя. — Свобода… конечно. Без тебя дворец быстро найдет, как меня использовать, — она резко повернулась к нему. — Думаешь, здесь хоть одна женщина действительно свободна? — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — сказал он после короткой паузы, — А еще… как только станет совсем неспокойно, ты уедешь из столицы в монастырь. Из него тебе будет легче сбежать, чем из дворца. МаоМао на секунду зажмурилась. Так старательно выстроенные стены своего шаткого мирка валились камень за камнем от каждого слова. «Это крайняя мера… Он уже думает о моем побеге, вот только простой переброс войска не может так сильно его настораживать. Вместе с угрозой с севера есть еще одна, о которой он мне не говорит.» Жуй Юэ внимательно смотрел на нее, не отрываясь. — Я знаю, что принес тебе только одни потрясения и ни дня спокойной жизни. Поэтому, я лучше заранее позабочусь о тебе, если со мной что-то произойдет. МаоМао молчала. Только взгляд ее стал стеклянным, как у человека, решившего не слышать. — Сложно поверить, что Его Величество решил снова тебя использовать в войне. Ты единственный наследный принц, — тихо сказала она и вновь положила руки на цинь. — Пока единственный. И дело не в том, что мной решили пожертвовать. Если отправлюсь я, все будет выглядеть как простое укрепление границы, а не подготовка к войне. МаоМао молчала. Она понимала о чем он говорит. И понимала желание императора не оглашать истинных причин такой тщательной подготовки. И Жуй Юэ станет доказательством, что нет причин для беспокойства. Звуки снова заструились из-под ее пальцев, но теперь мелодия была другой — тверже, мрачнее, с нотами упрямства и вызова. Принц не ушел. Он сидел рядом и слушал, не пытаясь больше говорить. Только сжал кулак на коленях, как будто сдерживая что-то — слова, чувства, выбор. Когда подушечки пальцев уже ныли от постоянного зажимания струн, МаоМао накрыла цинь тканью. Она взглянула на курильницу, которая уже давно дотлела, и тяжело выдохнула, будто это могло как-то помочь сбросить груз с плеч. Но все так сильно запуталось… — Пойдем, уже поздно, а я завтра хотела начать приготовления для открытия аптекарской лавки, — устало выдохнула МаоМао и поднялась с места, а вслед за ней и Жуй Юэ. — Ты без обуви? — спросил принц, увидев кончики пальцев девушки. МаоМао вопросительно подняла бровь, не понимая, что такого в желании пройтись босой по траве. Тем более, когда она отослала всех слуг из западного крыла. Не успев сделать и шага, как земля из-под ног ушла, и МаоМао вновь оказалась на руках у принца. Ему это не составляло большого труда — наверняка он считал ее пушинкой. — Земля прохладная, не хочу, чтобы ты застудила ноги или наступила на какой-нибудь камешек, — коротко объяснил свой поступок Жуй Юэ и направился к дверям покоев. — Ты уже можешь поставить меня, — буркнула она, когда принц ступил на террасу. Но тот не отреагировал, идя дальше. Даже в приемной он не отпустил ее из рук, а донес прямо до уже расправленной постели. Над слабо тлеющей жаровней стоял таз для умывания, и МаоМао снова удивилась дальновидности Цан Ци. Вода не грелась, а просто не остывала. И говорить ничего не пришлось — Жуй Юэ снял с жаровни таз с водой и поставил его на подставку у изголовья кровати, а также подал свежее полотенце. МаоМао просто слабо кивнула и намочила ткань, чтобы стереть остатки пудры с лица. Она осторожно поглядывала, как принц развязывает пояс, снимает верхнее ханьфу, расправляет его на деревянной стойке, затем снимает нижний слой из черного хлопка и белую рубаху. Тихонько выдохнув, МаоМао и сама поднялась, подойдя к комоду и ростовому зеркалу, чтобы снять и с себя тяжелые одежды — и напряжение, которое охватило ее от разговора в беседке. Она расслабила пояс и тоже сняла верхние слои органзы и парчи. Нефритовая подвеска и саше отправились в один из ящичков с украшениями, а затем она сразу направилась к противоположному комоду с маленьким зеркалом, где каждое утро Цан Ци укладывает ее волосы. Многочисленные шпильки, гребни и заколки — прядь за прядью — опускались на плечи из сложной конструкции. — Давай я помогу, — подошел со спины Жуй Юэ и, прежде чем коснулся ее волос, стянул со своих шпильку и серебряный гуань. МаоМао взглянула через зеркало на стоящего за спиной принца и на миг задержала взгляд, рассматривая тяжелые длинные волосы мужчины, что теперь всегда были собраны в пучок из-за статуса наследного принца. «Такое богатство… Сразу видно человека, который хорошо питался всю жизнь и не испытывал тягот бедности», — подумала МаоМао и взглянула в отражении на себя. Только высокая прическа с подложенными в нее валиками создавала эффект густоты, но на самом деле волосы у нее были жидкие и совсем не длинные. «Как ни погляди — дурнушка. Особенно на его фоне…» — снова думала МаоМао, пока ловкие пальцы Жуй Юэ расправляли пряди. Затем он взял гребень и стал расчесывать всю длину, настолько бережно, что МаоМао едва чувствовала движение в волосах. Но все это было так… неправильно. МаоМао не знала, что ей нужно с собой сделать, чтобы не испытывать эту неправильность, от которой она не могла найти себе места и наконец уже смириться, что в ее жизни есть… супруг. Пусть и не любовь, пусть ее пугало его поведение до брака, но сейчас, когда он помогал ей готовиться ко сну, она не понимала, что ей нужно в такой ситуации испытывать. Благодарность? Смирение? Наигранную нежность? Но как бы ни было странно, сейчас ей было… тихо. Она на миг представила, что подойди он ближе — точно отодвинулась бы и зло зыркнула за вторжение в личное пространство, но если бы он ушел, она бы точно задалась вопросом: «почему?» Закончив приготовления ко сну, МаоМао без слов подошла к кровати и села на край, проводя ладонью по аккуратно расправленному шелковому покрывалу. Ткань была прохладной и гладкой, как гладь воды в тихую ночь. В комнате было достаточно тепло, но в теле все равно чувствовалась дрожь — не от холода, а от внутреннего напряжения, которое никак не отпускало. Жуй Юэ подошел ближе и, не произнося ни слова, взял подсвечник с тремя свечами. Он медленно потушил пламя — одну за другой, — и с каждым угасающим огоньком комната погружалась в мягкую, почти невесомую темноту. Осталась лишь одна лампа у изголовья, да слабый отсвет из сада, пробивающийся сквозь полупрозрачные занавеси. Подойдя к кровати, он опустил полог — аккуратно, не спеша, будто закрывал шкатулку с чем-то драгоценным. Мягкие складки ткани замкнулись, отделяя их от остального мира, оставляя только полутени, шелест дыхания и слабый запах благовоний. МаоМао улеглась на бок, поджав ноги, будто хотела спрятаться в самой себе. Тонкие пальцы сцепились в замок на животе, как щит. А затем она выдохнула и полностью расслабилась, подтягивая к себе одеяло. Но сон не шел, так как внутреннее напряжение не отпускало. Жуй Юэ тоже ворочался. — Не можешь уснуть? — нарушила тишину МаоМао и отвернулась от стены. Она не видела в темноте, как далеко от нее лежит принц, но чувствовала его тепло. — Не могу, — тихо ответил Жуй Юэ. Его голос был низким, немного глухим, как будто его слова рождались где-то глубже, чем обычно, — В голове слишком много мыслей. И тревоги. МаоМао приподнялась на локтях. Она не привыкла, что он может так спокойно говорить о своих переживаниях, поэтому сейчас… хотела попытаться понять. — Будь осторожна даже во внутреннем дворе. Особенно во внутреннем дворе, — расплывчато сказал Жуй Юэ и повернулся на бок, лицом к опешившей МаоМао. — К чему ты это? Какая опасность может быть за высоченной стеной, если угроза на севере? — спросила МаоМао, действительно не понимая логики. — Ничего… просто я слишком беспокоюсь. Когда я уеду, я оставлю с тобой Гаошуня, он будет сопровождать тебя при каждом выходе из поместья. МаоМао вздрогнула. — Объясни, почему ты видишь угрозу в столице, — настойчиво потребовала МаоМао и придвинулась ближе. Но Жуй Юэ молчал, будто любое объяснение принесет ему физическую боль. МаоМао не дернулась, когда его руки обхватили ее в мягких объятиях, и теперь она еще сильнее ощутила тепло его тела, которое заполнило все ее пространство. Она ткнулась носом в район его ключиц и выдохнула, а затем прислушалась. Его сердце тоже было неспокойно, оно гулко билось, как удары по барабану. — Не говори. Я просто буду осторожна. Если замечу что-то странное — я буду сообщать тебе, — выдохнула МаоМао, чувствуя, как сердце принца начало стучать сильнее и быстрее. Отчасти она понимала, что в любой критической ситуации при дворе у нее не будет власти, так как военное положение означало, что и клан Ла, и Жуй Юэ будут подвержены опасности далеко от столицы. И в любую секунду почтовый голубь может принести письмо о чьей-то гибели. «Ни власти, ни влияния при дворе у меня нет… Если с императором что-то случится, пока Жуй Юэ и отец будут далеко на севере… Мне конец.»