Глава четвёртая, в которой Леди представляет всем внука

      Нэнси услышала, как упала леди Реддл, и послала горничных за нашатырём или нюхательной смесью. Едкий аммиачный запах быстро привёл Мэрилин в чувства. От вызова доктора она отказалась, ведь и так могла объяснить причину обморока: за день она ничего не съела, лишь цедила один чай, да и волнение сыграло немаловажную роль в её sincop.       Когда леди Реддл наконец вернулась в свою комнату, на туалетном столике будуара ждала записка, написанная знакомым скупым почерком: «Утром Нил поедет за Тримби. Уже отдал распоряжение. Ты испугала меня. Твой Т.».       Раньше бы внутри Мэрилин при таком жесте от мужа где-то в области сердца зажёгся бы маленький огонёк, который распространился бы теплом по всему телу. Но не сейчас.       «Так на него похоже», — леди Реддл раздражённо качнула головой.       Её муж — сложный человек, и она всегда знала это. Ему трудно говорить о своих внутренних переживаниях, у него совсем не то воспитание. Несмотря на то, что у лорда Эдварда больше не было детей кроме Томаса, он всё равно отдал единственного сына вместо Итона, где учился сам и его предки, в военное училище. Оттуда её супруг поступил сразу на службу Её Величества. Состоя в армии, он повидал полсвета — Африку, Индию, Азию, Восточную Европу. Вернуться в Лондон весной тысяча девятьсот четвёртого года его заставило лишь известие о смерти отца. К тому моменту молодому лорду Реддлу было тридцать три, он был холост, хорош собой и богат, имел славу доблестного офицера и даже несколько медалей, вручённых уже покойной королевой Викторией. Одним словом, выгодная партия для любой девицы на выданье.       «Он холодный, слишком сдержанный и даже строгий, печётся постоянно об этикете и правилах приличия. И это вечное хмурое выражение на лице. Нет девушки, способной удовлетворить его требования, никто ему не пара», — так о лорде Реддле шептались леди, что не смогли заполучить его.       Мэрилин, пока ещё Дервиш, было всего двадцать два. Она только закончила получать образование в Сорбонне и жила в Англии почти как полгода. Её мать, леди Эудория Дервиш, активно выводила её в свет, представляя дочь лучшим кандидатам в мужья. Впрочем, сама Мэрилин замуж тогда вовсе не стремилась. Шесть лет, проведённых во Франции, изменили некоторые представления о счастливой жизни, и ей просто хотелось наслаждаться молодостью и красотой. Окружив себя несколькими близкими подругами и влюблёнными в неё кавалерами, она посещала все мероприятия сезона — балы, салоны, чаепития, спектакли.       На одном из таких балов юная леди Дервиш, имевшая репутацию достаточно влиятельной светской дамы, и встретила Томаса Реддла.       В одном из писем позже он писал ей: «Я был очарован вашей красотой, Линн. Вы пленили моё сердце с первого взгляда, и я, сам того не осознавая и не желая, отдал его без раздумий. Вид вашей улыбки, блеск глаз, грация движений и мелодичный смех — всё это покорило меня, я никогда ещё не был так влюблён. Никого не любил так, как вас в это мгновение».       Он посвящал ей стихи, присылал цветы и записки, полные комплиментов и признаний. Позже он просил разрешения ухаживать за ней, и мать Мэрилин, торжествуя, дала своё согласие. Они говорили обо всём на свете: литературе, медицине, искусстве, истории и даже политике. А затем, попросив её руки у лорда Дервиша, повёл Мэрилин под венец в самом Вестминстерском аббатстве!       Даже в браке Томас не переставал писать ей милых посланий, пусть с годами их и стало меньше, однако все они были бережно собраны у неё в шкатулке и хранились там до сих пор. Туда же отправилась и эта — символ чувств, сохранившихся сквозь года. Пусть в последние годы лорд и леди Реддл и значительно отдалились друг от друга.       Но уснуть у неё так и не получилось. Всю ночь Мэрилин вертелась в холодной постели, хотела даже спуститься вниз, но, подумав, накинула на ночную рубашку халат, попросила у прислуги чай с молоком и провела несколько часов, просматривая корреспонденцию. Леди Реддл сомневалась, что в ближайшем будущем у неё будет время на посещение любых мероприятий, будь то благотворительный приём, чаепитие в женском клубе, собрание в литературно-художественном клубе или поход в театр.       А всё из-за появления в их поместье Тома.       Их дом так давно не слышал детского смеха, что Мэрилин даже на какое-то мгновение испугалась тех изменений, которые обязан привнести ребёнок в их давно налаженную, стабильную жизнь, где почти не было места неожиданностям, а дни недели были расписаны на месяц вперёд. Ещё и Томас.       Мэрилин поморщилась и потянулась к портсигару с мундштуком. Мысли о муже всё больше вызывали тревогу и беспокойство. Нет, мальчика он примет, безусловно, но что будет дальше? После смерти сына их отношения охладели, потеряли последние отголоски страсти и свелись к редким встречам за обеденным столом и совместным выходам в свет. Боль, которую они испытали, не сплотила их, а будто развела в стороны. Не из-за того ли, что утрату эту они пережили, почувствовали, восприняли по-разному? Мэрилин не могла найти ответа.       Смерть Томми многое изменила в их жизни. Леди Реддл, положа руку на сердце, знала, что в большей степени они с мужем винили в этом друг друга. Том считал её слишком много позволяющей матерью, а Мэрилин его излишне строгим. Даже побег Томми с девчонкой Гонтов каждый из них воспринял как ошибку другого. Так было легче, чем признавать то, что они оба были где-то неправы. Что та любовь и забота, с которой лорд и леди Реддл растили сына, была потрачена впустую.       А ведь было время, когда Томас носил её на руках и клялся в вечной любви и верности. Тогда многие завидовали тому, как открыто, но в то же время трепетно лорд Реддл показывает свои чувства к ней. Много лет они даже спали в одной спальне! Она слышала, как горничные шептались об этом, вздыхая завистливо. Сейчас же леди Реддл профессионально делала вид, что не замечает слухов о том, что супруга видели в театре или на скачках (тут слухи разнились) с дамой полусвета — то ли певичкой, то ли танцовщицей. Она закрывала на это глаза, делая вид, что ничего не знает, чтобы не потерять достоинство.       Когда рассвело, в дверь постучали. Мэрилин, выдохнув облачко сигаретного дыма, произнесла:       — Войдите.       Вошла её личная горничная Анна Вайз, чтобы помочь Мэрилин с утренними сборами.       — Госпожа, — ахнула Анна, увидев её за столом с мундштуком в руке, — вы так и не ложились? Эмили сказала, что ночью вы просили принести чай.       — Не могла уснуть и решила, что лучше разберу пришедшие приглашения и письма, — вздохнула Мэрилин, облокачиваясь на спинку стула, и потёрла висок.       — А вдруг вы снова упадёте в обморок? И вы же знаете, как бессонные ночи портят кожу, госпожа! Нужно будет сделать маску! И обязательно добавить розовое масло в воду! И…       — Не бурчи, Анна. Лучше и правда подготовь ванну и передай, чтобы завтрак накрыли в столовой на двоих.       — Хорошо, госпожа, — кивнула Анна и поспешила выполнить указания. Анна Вайз была личной горничной Мэрилин более десяти лет и отлично справлялась со своей работой. Она любила поболтать, но это отнюдь не раздражало. Когда было настроение, Мэрилин с удовольствием поддерживала её разговоры, наслаждаясь открытостью и некой простотой женщины. Вот и сейчас мисс Вайз не могла скрыть проявившееся на лице воодушевление. Было заметно, что она еле сдерживается, чтобы не разразиться вопросами.       — Ну же, спрашивай, вижу, что ты скоро сгоришь от любопытства, — словесно подтолкнула горничную Мэрилин, погружаясь в ванную, и вздохнула от удовольствия. Вода была идеальной температуры — горячая, даже обжигающая в первые мгновения погружения. Всё же за годы службы Анна выучила предпочтения леди Реддл и выполняла свои обязанности просто безукоризненно. Так что Мэрилин ни разу не пожалела, что взяла Анну на работу, несмотря на плохую рекомендацию из прошлого дома, в котором девушка работала.       — Я видела мальчика. Это он, правда? — взволнованно спросила Анна, массируя госпоже кожу головы.       — Всё верно. Он вылитый Томми в детстве, сама могла заметить. Хочу представить его прислуге.       — Поздравляю, госпожа! Я так рада, что ваши поиски завершились успешно! — Мисс Вайз радостно улыбнулась и принялась мыть волосы. — Где же вы нашли его?       — В совершенно кошмарном месте — в приюте в Лондоне. Видела бы ты это место, поняла бы мой ужас, — поделилась Мэрилин, нахмурившись. Она доверяла Анне и позволяла себе говорить с ней открыто. Несмотря на болтливость, присущую горничной в разговорах, та бережно хранила секреты своей леди, будучи безмерно благодарна ей за оказанное доверие и за то, что её приняли на работу. За это Анна платила Мэрилин своей преданностью.       Завершив утренние сборы, Мэрилин направилась в детскую. Том ещё спал, свернувшись на боку и подложив руку под голову, и она позволила себе несколько минут полюбоваться этой мирной картиной. Затем она вышла в коридор, позвала Нэнси и вернулась в комнату, чтобы самостоятельно разбудить мальчика. Мэрилин присела на край кровати и нежно провела ладонью по кудряшкам.       — Просыпайся, Том, — тихо позвала она.       Мальчик сморщил лоб, заворочался, но не проснулся. Тогда леди Реддл попыталась ещё раз, но Том лишь натянул на голову одеяло и что-то невнятно пробормотал, заставляя её тихо рассмеяться. К тому моменту, когда в комнату вошла Нэнси, Мэрилин удалось разбудить внука. Мальчик сидел на кровати и сонно потирал глаза.       — Доброе утро, леди, маленький лорд, — низко кивнула миссис Барроу и улыбнулась. После она раздвинула плотные шторы, позволяя солнечному свету проникнуть в детскую. Том зажмурился и закрыл глаза ладошками.       — Скажи Нэнси доброе утро, — напомнила Мэрилин мальчику.       — Доброе утро, — послушно произнёс Том, зевая, из-за чего окончание фразы превратилось в неразборчивое сочетание звуков. Это было так мило, что Мэрилин с Нэнси не смогли сдержать смеха.       Нэн помогла Тому умыться и одеться, и они спустились на первый этаж. Возле столовой их встретил Клиффорд и с поклоном сам открыл двери вместо лакея Джерома. Мэрилин едва слышно хмыкнула, Клиффорду всегда была присуща некая театральность и претенциозность, будто он служит в самом Букингемском дворце. Они сели за стол и приступили к завтраку. Тому пришлось подложить на стул несколько подушечек, чтобы он доставал до стола.       — Клиффорд, нам нужно обжиться детским стулом, — тут же дала распоряжение Мэрилин, укладывая салфетку на колени.       — Будет исполнено, госпожа, — кивнул дворецкий и лично поставил перед леди Реддл крошечную чашечку кофе. Она, к неудовольствию супруга, любила этот крепкий, горький напиток и предпочитала начинать день с него. Тем временем, по знаку дворецкого, внесли завтрак. Как обычно, он представлял собой так называемый английский завтрак, состоящий из жареного бекона, омлета, жареных помидоров и грибов, сосисок, жареной фасоли в томатном соусе и кусочка ржаного хлеба. Для Тома также приготовили овсяную кашу и чай. В качестве десерта были желе и фрукты.       Мэрилин наслаждалась своей утренней чашкой кофе и, лишь допив её, заметила, что Том так и не притронулся к еде. Мальчик смотрел на завтрак голодными глазами, время от времени бросая взгляды на саму леди, но сидел тихо и даже не пытался взять в руки вилку. Возможно, в приюте не позволяли детям есть без разрешения, рассеянно подумала Мэрилин.       — Давай завтракать, Том, — сказала она и приступила к завтраку.       Том кивнул и тоже взял в руки вилку. На протяжении всего завтрака он посматривал на Мэрилин и пытался подражать ей, неуклюже используя нож во второй руке. Мэрилин сделала мысленную заметку, что позже нужно будет нанять учителя этикета. Ведь через несколько лет внуку предстоит выйти в свет, и Мэрилин не может ему позволить опозориться или быть в чём-то хуже других детей. Пусть она и не собиралась скрывать, что Том несколько лет жил в приюте, планируя подать это под нужным ей углом, это не означало, что он может показать слабость. Совсем наоборот — Том должен быть идеален.       По окончании завтрака дворецкий собрал всю прислугу в холле. Те сбились в большую толпу, тихо переговариваясь и ожидая обещанного объявления. Многие слуги знали, что леди Реддл ищет внука, но мало кто верил, что из этого что-то выйдет. Они делились слухами шёпотом, боясь попасться на глаза Клиффорду или главной горничной, которые могли и наказать за чесание языками. И вот вчера кто-то сказал, что госпожа привела домой ребёнка! И его даже разместили в детской, несмотря на недовольство господина лорда.       Мэрилин вошла в холл, ведя Тома за руку, и все сразу же притихли.       — Доброе утро. Клиффорд собрал вас здесь, потому что я хочу представить вам Томаса Марволо Реддла третьего, моего внука, — сказала леди Реддл и выдвинула мальчика вперёд. Кто-то ахнул, послышалось: «вылитый покойный молодой лорд!».       Мэрилин, следившая за реакцией слуг, удовлетворённо кивнула, но решила на всякий случай закрепить эффект.       — Хочу сказать, что не потерплю даже малейшего неуважения к Тому, — произнесла она, вглядываясь в лица, и отпустила всех, — а теперь возвращайтесь к работе.       После обеда приехал мистер Престон — портной, который обшивает их семью уже много лет. Это был высокий и худощавый мужчина, постоянно находящийся в движении. Мэрилин даже иногда казалось, что тот может умереть, если остановится. Таким подвижным был мистер Престон.       Портной, увидев Тома, ахнул, всплеснул руками и принялся наворачивать вокруг мальчика круги.       — Какой милый молодой господин! Ах, эти кудри! А глаза! Мари, ты видела эти глаза? — причитал он.       Том испугался и спрятался за Мэрилин, крепко ухватившись за её юбку. Леди Реддл весело усмехнулась и погладила его по голове:       — Не бойся, Том, мистер Престон совершенно безобидный. Он является портным нашей семьи уже много лет. Я пригласила его, чтобы он сшил тебе одежду.       — Да-да, — быстро закивал мистер Престон, — совершенно верно. А теперь давайте приступим, мне нужно снять с вас мерки, маленький лорд.       — Снять мерки? Что это значит? — Том шагнул вперёд, оторвавшись от юбки Мэрилин, и непонимающе нахмурил лоб. Он оглянулся на бабушку — как непривычно ей было это слово! — и та, улыбаясь, подтолкнула мальчика ближе к портному.       — Это значит, — начал объяснять мистер Престон, подзывая помощницу, которая передала ему мерную ленту, — что мне нужно измерить вас, дабы одежда, пошитая мной, сидела идеально.       — Это не больно? — спросил Том и снова оглянулся на Мэрилин, всё ещё сомневаясь.       — Ничуть! — заверил мистер Престон. — Давайте я покажу вам на моей помощнице, как это делается. Мари, подойди.       Том внимательно наблюдал, как мистер Престон обмеряет свою раскройщицу мисс Мари Пуазо, продолжая без устали болтать, объясняя, что и зачем он делает. Через несколько минут, убедившись, что это не страшно и не больно, мальчик позволил снять мерки и сразу после этого подсел к Мэрилин, которая наблюдала за всем с дивана. Она листала журнал, в котором была представлена детская одежда, тут же указывая мисс Пуазо на приглянувшиеся варианты.       Мельком взглянув в сторону двери, Мэрилин заметила там мужа. Лорд Томас стоял у входа в голубую гостиную и держался за проём. Вероятно только сейчас он мог рассмотреть мальчика и его очевидное сходство с их сыном. Казалось, что этот факт в некоторой мере подкосил его: спина была непривычно сгорблена, а на лице выступили старческие морщины. Руки Реддла-старшего крепко сжимали косяк двери. Но вот он почувствовал взгляд жены, резко выпрямился, по-армейски опустил ладони и посмотрел ей прямо в глаза. Хмурое выражение сменилось на задумчивое и даже печальное.       Одними губами лорд Реддл прошептал: «Тримби», но Мэрилин лишь отрицательно покачала головой. У неё не было времени на такие мелочи, как общение с доктором Тримби. С ней всё было в порядке, а вопрос с внуком требовал особого внимания. На секунду она отвлеклась, услышав очередной возглас мистера Престона, а когда вновь взглянула на то место, где был муж, то никого не обнаружила. С раздражением вздохнув, Мэрилин продолжила перелистывать страницы каталогов.       Увидев, что Том закончил, леди Реддл, уже упокоившись, улыбнулась мальчику и спросила:       — Какие цвета тебе нравятся, Том?       — Я люблю зелёный и голубой! Но миссис Коул всегда выдавала нам только коричневые вещи. Коричневый похож на грязь, — скривился мальчик.       — Значит, никаких коричневых оттенков, — сделал пометку мистер Престон. — Я подберу благородные зелёные и голубые, нет, синие цвета. Что насчёт тканей, леди Реддл?       — Только самые лучшие, Мануэль. И я добавлю за срочность.       — Я в вас не сомневался, леди! — улыбнулся портной, вероятно подсчитывая будущую прибыль. — Молодому господину нужен полный гардероб?       — Ты всё правильно понял. На первое время мы можем использовать сохранившиеся детские вещи сына, но у Тома нет абсолютно никаких вещей.       — Какой кошмар! Хорошо, я сделаю всё в лучшем виде и как можно быстрее!