Глава седьмая, в которой Леди объясняется с Лордом

      Мэрилин вздохнула и снова погладила мужа по руке. Оказывается, Томас перепутал внука с их умершим сыном. Несмотря на то, что он видел мальчика мельком, он всё же не мог рассмотреть поближе его лицо. Леди Реддл хотелось, чтобы увиденное мужем было правдой, но всё же стоило развеять данное заблуждение. Она взглянула на доктора Тримби, но тот демонстративно, со свойственной ему тактичностью, не обращал внимание на разговор.       — Томас, тебе не показалось, тут и правда был мальчик, — она подняла руку, призывая себя не перебивать. — Но это был наш внук, а не Томми. Они и правда похожи. Если бы ты не отказывался познакомиться с ним, то и сам бы это давно увидел.       У Мэрилин дрогнуло сердце: муж посмотрел на неё так потерянно, когда осознал её слова. Она утешающе сжала его ладонь, а затем повернулась к мистеру Тримби.       — Как он?       — Всё в порядке. Небольшая шишка на голове, возможно головокружение и тошнота, так что я настоятельно рекомендую придерживаться постельного режима ближайшие два-три дня и пить много жидкости, — ответил доктор, собирая свой саквояж. — Я оставлю мазь, которую нужно наносить на шишку, и обезболивающие. Вы и сами всё знаете, леди Реддл, не мне вас учить. А теперь прошу меня простить, врачебная работа здесь закончена.       Мэрилин попрощалась с доктором, отправив Альфорда проводить гостя до двери. Она позвала Клиффорда и указала на мужа. Томас полулежал на диване, продолжая растерянно осматривать комнату.       — Клиффорд, помоги мне перенести Томаса в его спальню.       — Линн, не нужно, я и сам могу дойти, — запротестовал Томас, с трудом поднявшись на ноги.       — Вижу я, как ты можешь, — проворчала леди Реддл, поддерживая Томаса с левой стороны, в то время, как Клиффорд подхватил его с правой. На полпути к ним присоединился вернувшийся Альфорд, и втроём они быстро довели Томаса до хозяйского крыла, переодели и уложили в постель. Тот больше не сопротивлялся. Затем оба мужчины вышли, оставив супругов наедине.       — Я хочу увидеть мальчика, — через несколько минут молчания произнёс Томас. Мэрилин вздохнула, но кивнула.       — Давай дождёмся утра, сейчас слишком поздно. Он давно спит.       — Хорошо, — согласился Томас, прикрывая глаза. — Расскажи мне про него, пожалуйста. Я… Мне хочется знать всё о нём.       Леди Реддл немного помолчала, не зная, с чего начать. Как можно описать их внука? Она любила Тома, а тот очевидно тянулся к ней, но временами казалось, что он ещё не до конца доверился и открылся. Но Мэрилин видела прогресс, и это приносило ей искреннюю радость.       — Он хороший ребёнок, умный и крайне внимательный. Я хотела купить ему щенка, помнишь, Томми всегда просил нас завести одного дома? Но я была против тогда, — тихо произнесла Мэрилин с грустной улыбкой. Она жалела о том, что так и не разрешила сыну завести собаку. Тогда ей казалось, что собака обязательно разгромит всё поместье, а желание сына — это лишь детская прихоть, которая скоро забудется. Теперь это одним из самых больших её сожалений.       — Он хотел лабрадора. Даже имя ему придумал — Лаки. Считал, что этот пёс наверняка принесёт нам удачу. Может он был и прав.       — Я не знала, — прошептала Мэрилин. Сердце сжалось, а в горле образовался ком. Она с трудом сглотнула, не позволяя себе заплакать. Пусть Томас и был строг в воспитании с Томми, но всё же они были очень близки. Возможно, эти мысли о том, «что было бы, если бы я тогда…» разбивали сердце мужу не меньше, чем ей?       — Не успела я купить щенка, как Том нашёл в саду змею.       — Не понимаю, чем ей так понравился мой кабинет, а особенно кожаное кресло у камина, — недовольно проворчал Томас.       — Это он, — усмехнулась Мэрилин, — змея — мальчик. Том назвал его Дракон из-за чешуи. Я удивлена тем, какой он послушный. Иногда даже кажется, что Дракон понимает человеческую речь, — пошутила она, затем поправила одеяло и, сжав руку Томаса, сказала: — А теперь спи.       Мэрилин попыталась встать с кровати, но муж её удержал. Он перехватил её ладонь, погладил большим пальцем костяшки и, притянув к лицу, прижался быстрым поцелуем.       — Mon mari…       — Останься со мной, — попросил Томас, глядя на неё своими тёмными глазами. Видя, что Мэрилин колеблется, он прижал их соединённые ладони к своей щеке и добавил: — Пожалуйста.       Леди Реддл смягчилась и вернулась на кровать. Возможно, ей показалось, но Томас посмотрел на неё с нежностью, по которой она так сильно скучала. Она ласково погладила его высокие скулы, провела большим пальцем по брови. Томас смешно зажмурился, наморщив нос, и она фыркнула, но сдержала смех.       В груди теснились тепло. Сердце сжималось от чувств к этому мужчине, с которым она столько пережила, но они были омрачены печалью. Их отношения давно терпели крах, и Мэрилин, как бы ни любила мужа, не хотела идти ему навстречу. Не сейчас, когда обида всё ещё была сильна. Ей бы хотелось видеть его заботу, получать нежность, любовь и ласку — она была даже согласна на малую долю, каплю того, что он дарил в первые годы их брака. Но леди Реддл не хотела быть просительницей, не хотела вымаливать крупицы любви, подобно умоляющей о подаянии нищенке. Гордость или глупость? Она не знала, но всё в неё противилось тому, чтобы сделать первый шаг навстречу супругу. Слишком много она их сделала за эти три года, чтобы и сейчас проявлять инициативу. Поэтому Мэрилин воздержалась от поцелуя и лишь ласково очертила нижнюю губу мужа, а затем нежно, но настойчиво убрала руку.       — Я останусь с тобой до тех пор, пока ты не заснёшь, mon mari, но не проси большего.       Несколько минут они провели в тишине. Сказать леди Реддл было больше нечего и она не хотела начинать ссору сегодня. О чём думал Томас, ей было неведомо, но смотрел он на неё так, что делалось больно. Поэтому она отвернулась от него и уставилась в окно.       — Линн, посмотри на меня, — прошептал Томас и снова притянул её ладонь к себе, сжав двумя руками. — Мэрилин, прости меня. Я старый дурак, который причинил тебе много боли. Ты сможешь простить меня?       Мэрилин резко повернула голову в сторону мужа, взглянула на него и не смогла ответить «нет» — она всегда была слаба перед ним. Она вяло улыбнулась и быстро поцеловала Томаса, но не в губы, как хотелось, а в лоб.       — Мы можем попробовать, — также тихо ответила она. Леди Реддл решила не добавлять, что это будет непросто. Не сказала и о том, что обиды не забываются по щелчку пальцев. Не произнесла, что готова дать лишь один, последний шанс всё наладить между ними. Она лишь позволила Томасу сжимать её руку, наблюдая, как он засыпает.       Утром все проснулись позже, чем обычно, что было неудивительно. Анна первым делом бросилась расспрашивать о состоянии лорда, но Мэрилин лишь отмахнулась: если бы было что-то серьёзное, то Клиффорд собрал бы всех и оповестил, а пока нет повода для волнений. Обычный обморок, вызванный стрессом и переутомлением. У неё самой нещадно болела голова, хотелось остаться в кровати и провести там весь день, но допустить подобного она не могла. Одев одно из своих самых простых платьев, она спустилась в столовую.       Подали им не завтрак, а настоящий бранч. Леди Реддл отдала несколько указаний, в том числе их кухарке, миссис Уитли, о том, чтобы для лорда накрыли в спальне. Когда Нэн привела Тома, умытого и одетого, но всё равно зевающего, Мэрилин уже допивала свой кофе. Стоило внуку поднять глаза на бабушку, как те сразу же наполнились слезами. Леди Реддл поняла о чём он думал, какой вопрос не решался задать.       — С ним всё хорошо, не стоит переживать. Он просто очень устал и не ожидал тебя увидеть ночью. Вот и всё. Дедушка хочет после завтрака познакомится с тобой немного поближе, если ты, конечно, не против.       Том кивнул и тут же повеселел, видимо от перспективы пообщаться с тем, о ком так много слышал, но пока не встречал.       Леди Реддл же отменила все планы на ближайшие несколько дней, планируя следить за состоянием здоровья мужа и провести время с внуком.       К слову, о последнем. Встреча Томаса с Томом прошла неплохо. Никто не ожидал, что между ними сразу возникнут тёплые отношения, но начало было положено, что не могло не радовать. Всё-таки мальчикам при взрослении была нужна мужская фигура — ведь были вещи, которые она, женщина, просто не могла дать внуку.       Через день-другой после приступа мужа, к Мэрилин приехал племянник — Сесил де ла Тур. Она, разумеется, была крайне удивлена его видеть. Несмотря на то, что лето уже началось, в Оксфорде все ещё продолжались занятия и он должен был быть на учёбе. Мужчина застал её в розовой гостиной, где она просматривала письма и приглашения, а Анна поливала цветы. Клиффорд даже не успел объявить того, как Сесил задал вопрос:       — Тётушка, это правда? Умоляю, ответьте мне честно!       Леди Реддл нахмурилась, не совсем понимая о чём говорит этот мальчишка. Она отложила бумаги и сняла очки, которые иногда использовала для чтения.       — Анна, мы бы выпили чая. И попроси миссис Уитли подать то печенье, что так нравится Сесилу.       Мисс Вайз удалилась, продолжая во все глаза таращится на их незваного гостя. Когда дверь закрылась и они остались одни, Мэрилин подняла взгляд на племянника и заметила, как тот пристально смотрит на её. Она устала вздохнула, и слегка качнула головой:       — Для начала присядь. И здравствуй, Цици.       Он поджал губы, то ли недовольный упоминанием своего детского прозвища, то ли тем, что она не дала ответ на его вопрос. Однако всё же опустился в кресло, хотя для более точного определения леди Реддл использовала бы лучше словосочетание «громко упал».       — Прошу прощения, что позабыл о манерах, тётя. Добрый день. Как ваше здоровье?       — Прекрасно, спасибо, — сказала она, чинно кивая. Ей было приятно, что этот молодой мужчина, выросший на её глазах из шкодливого ребёнка во взрослого человека, без напоминаний вспомнил об этикете.       — Славно, а как поживает лорд Реддл?       Видимо что-то отразилось на её лице, раз Сесил как-то подобрался и в миг сразу стал серьёзным. Он выпрямил спину и поддался вперёд:       — Тётя?       Врать этому ребёнку, который был напоминанием о её сыне, леди Реддл совершенно не хотелось. Её плечи слегка сгорбились, чего она себе никогда не позволяла в присутствии посторонних, но только среди родных Мэрилин могла показать свою слабость. Племянник нахмурился ещё сильнее.       — Он в порядке. Сейчас. На дня у него поднялось давление, закружилась голова. На некоторое время он даже потерял сознание, — сказала она в итоге.       — Что говорит доктор Тримби?       — Лишь то, что Томасу нужно больше отдыхать и меньше нервничать. Ты ведь знаешь его: он старается держать всё в себе, но это его и подводит.       Она печально улыбнулась, но Сесил хранил молчание. Затем он кивнул, скорее своим мыслям, а не словам тёти, и изрёк:       — У меня есть немного времени, я с радостью навещу его, если вы позволите.       Мэрилин не нашла причины отказать ему в этой просьбе. Вместо Анны, к удивлению леди Реддл, вошла другая горничная. Рыжеволосая и совсем молоденькая. Она аккуратно расставила перед ними чай, а также вазочку с печеньем перед Сесилом, при этом с любопытством рассматривая самого молодого человека. Племянник не обращал на девушку никакого внимания, больше заинтересовавшись выпечкой миссис Уитли, а леди Реддл нахмурилась. Она знала, что в прошлом году миссис Элфорд обновила штат прислуги, но новых девочек леди лично не видела: в этом вопросе она полностью доверяла Клиффорду и главной горничной. Однако, видимо, с новенькими стоит провести беседу или поручить экономке, миссис Стампс.       Девушка встала в стороне, ожидая дальнейших распоряжений. Мэрилин указала той в сторону выхода, с племянником она хотела поговорить наедине. Горничная вышла, и леди Реддл позволила мягкой улыбке возникнуть на губах. Сесил был полностью увлечён печеньем.       — Цици, тебе стоит поскорее жениться.       Брови юного маркиза де ла Тура удивлённо поползли вверх, он даже оторвался от вазочки с печеньем.       — Тётя, в августе мне только исполнится двадцать пять, — данное упоминание кольнуло Мэрилин — её Томми в этом году тоже могло быть двадцать пять. — Я не говорю, что вовсе не намерен отыскать себе супругу, но это может немного подождать. Для начала хочу закончить учёбу, а затем полностью вступить в права наследства. Ситуация во Франции сейчас не простая, так что привозить туда невесту или жену глупо. Тем более пока моя драгоценная grand-mère ещё жива…       Против всех законов нравственности и морали, леди Реддл рассмеялась. Может это было и не правильно, однако она точно знала насколько отвратительный характер у бывшей вдовствующей маркизы де ла Тур. Даже Далия, сестра Мэрилин, милая и нежная, относящаяся ко всем с добротой и пониманием, не вынесла общества свекрови и сбежала после смерти мужа в Ниццу. А Сесил и вовсе, казалось, ненавидел свою бабушку. Обзаведясь внуком, леди Реддл поняла, что не хочет повторить судьбу этой несчастной женщины.       Отсмеявшись и в праздной болтовне выпив чай, Мэрилин наконец спросила племянника:       — Так зачем ты прибыл, Цици?       Юноша оставил чашку в сторону, вся весёлость пропала. Только тогда леди Реддл заметила, что его одежда в пыли.       «На чём он добирался?» — задумалась она.       — Меня к вам привело очень важное дело, тётя.       С этими словами он достал из внутреннего кармана дорожного плаща маленький лист бумаги, сложённый несколько раз, и положил его на на стол перед Мэрилин. Рука леди тут же потянулась к нему, но на ходу она спросила:       — Такое срочное, что ты сел на лошадь вместо автомобиля или кэба?       — Я не располагаю подобными средствами, тётушка.       Леди Реддл покачала головой: мужчина явно привирал. Маркиз де ла Тур и виконт Севильский, единственный наследник отца, которому принадлежало половина заводов Европы, он точно не нуждался в дополнительных деньгах и финансовой поддержке. И только Мэрилин хотела его осадить, как племянник сам продолжил:       — Тем более профессора ценят скромность в своих студентах. Да и содержать машину там негде, нет ни помещения, ни соответствующего человека.       Что ж, это более походило на правду.       — Ut quisque est doctissimus, ita est modestissimus, Цици?       — Oui, madame.       Они улыбнулись друг другу. Действительно, встреча с племянником первое по-настоящему радостное событие после того, как она нашла внука. Раскрыв конверт, она принялась читать.       Там, на много раз сложённом листочке, убористым почерком сестры были продублированы слова самой леди Реддл о том, что она нашла мальчика — сына покойного Томми. Видимо это и встревожило Сесила, раз он, только получив письмо, помчался к ним, узнавать истинность слов, написанных матери.       Мэрилин подняла на него свои глаза, и заметила, как тот пристально исследует её лицо, словно только по одному его выражению пытался узнать правду.       — Всё верно. В одном из приютом Лондона я встретила ребёнка, который является моим внуком. Он сын Томми и девчонки, которая работала у нас летом пять лет назад, Меропы Гонт.       — Меропы? — Сесил казался таким же удивлённым, как и она полгода назад. Он задумчиво молчал, а затем откинулся на спинку стула и произнёс, — Я не мог даже подумать, что у Тома есть сын. Тем более от какого-то вроде девчонки Гонт. Разве он и Сесилия не…       Его голос дрогнул и леди Реддл показалось, что он в любую секунду готов заплакать, горько и с надрывов, так как плакал только на похоронах отца. Мэрилин никогда не забудет, как двадцать лет назад собственными руками удерживала племянника от того, чтобы тот ринулся к гробу свояка. Она встала и, подойдя к креслу, обняла этого пусть уже и большого, но всё ещё мальчика. Он вцепился в её руки так, словно только она удерживала его от срыва и истерики. Когда давление ослабло, она отстранилась.       «Спасибо», — шепнул он одними губами, и Мэрилин кивнула. Цици стал, выпрямляясь во весь рост, он был на полторы головы выше её.       — Я могу увидеть мальчика? Одним глазом.       Леди Реддл задумалась.       — Сейчас он должен спать, но можешь посмотреть на него.       Сесил заглянул в детскую, где долго молча смотрел на Тома, а затем скрылся в комнате Томаса, где они долго что-то обсуждали, а затем уехал обратно в Оксфорд.       Стоило постельному режиму Томаса закончиться, как его кабинет перестал быть запретной зоной для Тома, чем последний с удовольствием пользовался, проводя там много времени. Томас учил внука «мужским делам» и дал обещание отвезти осенью на охоту. Мэрилин лишь оставалось с умилением наблюдать, как её мужчины проводят время вместе. Она была рада, что Томас принял мальчика и наконец-то признал его внуком. Том ходил за дедушкой хвостиком и даже пытался ему подражать. Леди Реддл же казалось, что с плеч свалился тяжёлый камень, который она до этого даже не замечала и тащила на себе последние полгода.       Их отношения с Томасом тоже медленно, но верно налаживались. Они стали чаще проводить время вместе: втроём и даже вдвоём. Они больше не выглядели, как живущие в одном доме незнакомцы, чужаки, что бояться пересечься при встрече, а были похожи на настоящую семью. Мэрилин хотела верить в своего мужа, любить его, как раньше. Она была рада переменам, но по вечерам с трудом удавалось подавить плохие мысли о том, что это ненадолго.