Глава 4. Больная

— Чифую, держи крепче… — Голос. Он был таким знакомым, но в этот момент она не могла вспомнить, кому он принадлежал. Запах одеколона, смешивающийся с холодом ночного воздуха, тоже не давал ответа. Всё было как в тумане. Она не отрывала взгляд от пустоты перед собой. Даже когда её подхватили под руки, даже когда кто-то пытался встряхнуть её, взгляд оставался направлен в одну точку. Казалось, если она оторвётся от этой далёкой, неясной черты на горизонте, что-то важное исчезнет безвозвратно. Её грубо поставили на ноги, но тело словно не принадлежало ей — оно покачнулось и едва не рухнуло обратно, но нашло опору в металлическом каркасе. Касание холодного металла, шероховатость бетона за спиной, едва различимые силуэты перед глазами… Всё было словно в пленке, замедленном кадре. Размытые тени — кажется, две женские фигуры, два юношеских силуэта. Их взгляды, молчаливые, напряжённые. Тишина длилась недолго. По щеке хлестнуло. Не сильно, но ощутимо. Сознание, будто выдернутое из вязкой пустоты, сделало рывок. Взгляд сфокусировался. Перед ней стоял парень. Лицо знакомое, но будто чужое. За его спиной — тот самый блондин, что учился с ними в школе. Чуть в стороне — две женщины. Щека горела. Она опустилась на пол, не в силах устоять, уткнулась в собственные колени, но всё же взглянула исподлобья. "Что за дурацкая привычка — бить меня по лицу? Господи, как же вы все меня достали…" — Кейске, ты что творишь?! — Голос женщины резанул воздух, как хлыст. — Ты так с девушками обращаешься?Разве  я тебя такому учила?! Темноволосая женщина шагнула вперёд и, не задумываясь, отвесила сыну подзатыльник. Он даже не вздрогнул. — Да что с ней не так?! — Он сорвался на крик, опускаясь перед ней на корточки, грубо схватил за плечи. — Ты совсем шибанутая?! Ты хоть понимаешь, что могла бы… — Голос дрогнул. — Если бы нас рядом не было?! Ты, чёрт возьми, безмозглая дура! Он тряс её, надеясь выбить хоть искру осознанности. Хоть что-то. Но в её глазах — пустота. Безжизненная, глубокая, засасывающая. Губы дрогнули. Слёзы, горячие, невыносимо горячие, хлынули по щекам. Голова запрокинулась ввысь, туда, где над городом мерцали звёзды. Её грудь содрогнулась от рыданий. — Кейске, отойди от неё. — Голос матери был холодным, как сталь. — Раз не умеешь обращаться с девушками, неделю из дома не выйдешь. Парень стиснул зубы,услышав весомый аргумент, но отпустил её. — Я не хотела… правда… — Голос сломался. Она сжалась в комок, обняла себя, но от этого не стало легче. Первой к ней шагнула темноволосая женщина. Мягко, осторожно опустилась рядом, обняла, прижимая к себе, как маленького ребёнка. Медленно, почти ритмично, проводила ладонью по спине. — Всё… Тш-ш… Всё… Плечи девушки вздрагивали. Постепенно, с каждым вздохом, всё стихало. Возможно, было глупо засыпать среди почти незнакомых людей, но сейчас это не имело значения. Тело перестало слушаться. Глаза, воспалённые от слёз, не хотели открываться. Сознание плыло на грани сна и реальности, и в этом зыбком состоянии было так тихо, так спокойно, что сопротивляться не было сил. — Ну вот, уснула, — вздохнула женщина, чуть поправляя сползшую прядь с её лица. — Кейске, бери её на спину. Пусть пока у нас побудет, потом решим. Парень стиснул зубы, цокнул языком, но спорить не стал. Внутри закипало раздражение, но он не мог толком понять, на кого оно направлено — на неё, на себя, на мать, на всю эту чёртову ситуацию. — Чифую, помоги, — бросил он другу. Тот молча кивнул, шагнул ближе. Они аккуратно, но без особой нежности, подхватили бесчувственное тело, закидывая на спину Кейске. Девушка была лёгкой, почти невесомой, но ощущение этого веса почему-то давило сильнее, чем можно было представить. — Давай быстрее, пока она снова не разревелась, — пробормотал Чифую, но его голос был тихим, с сочувствием. Кейске молчал. Просто шагнул вперёд, чувствуя, как её пальцы, даже во сне, слабо сжимают ткань его куртки.                              ***** Утро наступило поздно. Голова неприятно гудела, мышцы болели при каждом движении, а в горле першило от жажды. Глаза с трудом разлеплялись, напоминая о пролитых вчера слезах. Но на душе было всё так же тягостно. С трудом приподнявшись, девушка протёрла глаза, сметая пелену сонливости. Лёгкий ветерок с приоткрытого окна играл её тёмными волосами, перебирая пряди, спускающиеся на поясницу. Оглянувшись, она заметила на прикроватной тумбе фотографию — семейный снимок. Женщина с тёмными волосами стояла позади мальчишки, который, сияя от радости, задувал свечи в форме числа «14». Сходство между ними было очевидным, а теперь, когда она могла разглядеть его без прилизанного образа «заучки» из школы, парень выглядел совсем иначе. Без формальной одежды и строгого выражения он казался более… живым. Заметив что одежда на ней была явно не её, вызвало смущение. Она неловко сжалась, ощущая себя не в своей тарелке. Вздохнув, Юки снова упала обратно в тёплое пространство постели, свернувшись комочком. Сил не было совершенно, а встречаться с хозяевами дома не хотелось. Стыд и совесть. Хотя… это было неизбежно. В груди неприятно сжалось чувство досады. "Паршивое дело… Надо было думать. А теперь… Стоп. Кто-то из них всё видел?" Мысль пронзила её, словно ледяной укол. "Это ужасно." Мысли нарушил стук в дверь, а затем прозвучал низкий голос: — Я войду. Дверь медленно приоткрылась, и в проёме появился силуэт. Кейске. В домашней серой футболке, с растрёпанным пучком тёмных волос. В руках — ватные диски и пузырёк перекиси. Он молча поставил их рядом и присел на край кровати. Но девушка вдруг резко вскочила, заставляя мышцы пронзительно взвыть от боли, и склонилась в низком поклоне. — Простите… Простите за то, что произошло. Вам не стоило… — Ты чего? — Кейске сжал кулаки, после, раздражённо выдохнул. — "Не стоило"? — Простите… — Она не поднимала головы, опускаясь на колени, прижимая лоб к полу. — Успокойся и ложись обратно, дура. Ты меня слышишь? — Он потянулся, собираясь её поднять, но вдруг замер. Она снова дрожала. Вздохнув, Кейске неуклюже положил ладонь ей на плечо, похлопал. Поддержка — явно не его конёк, поэтому он просто сменил тему: — Ложись. Я обработаю щеку. Потом пойдём есть. — Не нужно. Она сама пройдёт. Не переживайте. И… простите, я не голодна. Она вытерла несколько упрямых слёзинок и наконец подняла голову. — А я не спрашивал, — коротко ответил он. — Я утверждал. Голос был жёстким, но без злости. — Мать вернётся раньше, так что ты здесь как минимум до её прихода. Нужно поесть. Поднимись. Девушка послушно пересела на край кровати. Кейске аккуратно коснулся её щеки ватным диском, от чего та невольно дёрнулась. — Вы ведь Кейске Баджи? — вдруг спросила она, поморщившись от жжения. Парень замер, удивлённо взглянул на неё, а потом ухмыльнулся, прищурив глаза. — А я не похож? — Просто… В школе вы совсем другой. Не похожи на себя. Она отвела взгляд. — Чё ты мне выкаешь? Раз поняла. — Прости. — Хватит извиняться. — Прости… ой. -на рефлексы вылетело из уст. Его раздражение было слишком очевидным. Она тут же опустила голову, сжав в кулаках ткань постельного. Кейске тихо фыркнул, проделывая остаток своей работы. Подхватив аптечку, он шагнул к выходу, бросая через плечо: — Да… слушай, — он вдруг замешкался, отвёл взгляд. — Ты… Прости за вчера. Я был на взводе, сам не понял, как… — Всё в порядке. — Она натянуто улыбнулась. — На самом деле, стоило сильнее. Парень резко обернулся, недоверчиво уставился на неё, а потом покрутил пальцем у виска, произнося с вздохом. — Ты и в правду больная. "Немного," — пронеслось у неё в голове. Но вслух она ничего не сказала. Да и Кейске уже исчез за дверью.