Глава 12. Свет внутри

— Никогда бы не подумала, что этот придурок действительно станет слушать мои советы... — проговорила девушка, с удивлением потягивая лате через трубочку, в её глазах искрилось неподдельное изумление. — Я думала, кроме драк и учёбы, у него мозг ни на что не заточен. — Ну вот так бывает, — пожала плечами подруга. — Судя по твоим рассказам, он ещё тот кот, — Эмма усмехнулась, заправляя за ухо выбившуюся прядь пшеничных волос. В её голосе звучало весёлое восхищение. — Повезло тебе. Он, может, и дурак слегка, но таких, как ты, будет защищать, пока дышит. Юки лишь слегка улыбнулась, переводя взгляд на оживлённую улицу за панорамными окнами кафе. Город жил своей жизнью — неспешной и шумной одновременно. Люди мелькали за стеклом, будто сцены в фильме, где их истории оставались за кадром. — Так. Нужно ещё прикупить какую-нибудь кофточку, а потом в продуктовый... Хочу к Дракену заглянуть в больницу, — делилась планами Эмма, вычёркивая пункты из небольшого блокнота с единорогами. — Пойдёшь со мной? Я нервничаю. А вдруг я ему надоела? Он такой черствый... Словно кроме банды и Зефира ни о чём не думает. На её лице проскользнула тень тревоги — тонкая, почти незаметная, но настоящая. Эмма старалась быть сильной, но при мысли о нём — терялась. — Думаю, он рад, что ты приходишь. Просто не умеет это показывать. Может, боится... или считает, что ещё рано. Кто его знает? — Асуна, хоть и не была лично знакома с Кеном, слышала от своего парня, что он давно питает к Эмме тёплые чувства. — Ну и ладно! Я своего добьюсь. Он будет моим, вот увидишь! — Сано будто ожила, её глаза засверкали. Слова о парне возвращали ей уверенность. В торговом центре девушки буквально летали из одного отдела в другой. Эмма критично осматривала вещи, подолгу раздумывая. — Как думаешь, Кену такое понравится? Или лучше это?.. — спрашивала она, то хватая платье, то бросая его с недовольным вздохом. — Эмма, главное, чтобы тебе самой нравилось. Если ты сияешь — поверь, он это заметит. Они остановились перед витриной. На одном из манекенов красовалось платье нежного мятного оттенка, лёгкое, словно утренний туман. Юки на мгновение замерла. — Оно красивое... Примеришь? — Эмма подмигнула, заметив, как подруга залипла взглядом. — Да ну нет. Оно будет просто пылиться у меня в шкафу... Я такое не ногу— Юки смутилась, отвернувшись. — Неа. Пошли! — не дожидаясь отказа, Эмма уверенно потянула её за руку в магазин. Юки робко зашла в примерочную. Через пару минут послышался тихий голос: — Эмма, подай, пожалуйста, кардиган. Оно... с открытыми плечами... Но Эмма, приоткрыв шторку чуть шире, увидела больше, чем собиралась. Руки подруги... следы, что невозможно было не заметить. Лицо девушки изменилось — шок, боль, жалость. — Прости... Я не хотела так... — пробормотала она, передавая кардиган, затворив шторку обратно. — Эмма... забудь. Ничего не было. Прошу... — голос Юки дрожал, но в нём была сила. — О чём ты говоришь? Я ничего не видела, — ответила Эмма с тёплой улыбкой. Кажется она поняла что тема эта для неё больна и в тот момент Юки знала — она может доверять. Когда Асуна вышла, платье и кардиган сливались в нежном, почти сказочном образе. Эмма ахнула. — Ты потрясающая... — Эмма смотрела на подругу с таким восхищением, будто видела перед собой произведение искусства. — Бери его, пожалуйста. Даже не смей спорить. Это платье создано для тебя. Юки чуть опустила глаза, смущённо улыбаясь, будто пряталась от собственных эмоций. — Ну... ладно, — выдохнула она, будто сдалась под ласковым напором. — Уговорила. Только если ты пообещаешь, что не дашь ему запылиться в шкафу. — Обещаю, — усмехнулась Эмма и, наклоняясь к уху подруги, шепнула, — я сама тебя вытащу в нём на прогулку, если потребуется. Или на свидание. Юки прыснула со смеху, но взгляд её стал мягче. Она чувствовала: рядом человек, который не отпустит. Не даст снова закрыться. И это — бесценно. Ближе к вечеру, с уставшими ногами и довольными лицами, они направлялись в больницу. Юки колебалась — идти или нет. Ей казалось странным приходить к человеку, которого она не знала. Но подруга нуждалась в ней. У палаты Эмма замерла, пальцы дрожали на ручке двери. Юки мягко положила руку ей на плечо. — Всё хорошо. Дыши. Запах больницы ударил резко и бесцеремонно. Сухой, колкий аромат медикаментов впился в ноздри, а в воздухе витала тяжёлая смесь спирта, хлорки и... чего-то откровенно ядерного. Эмма нервно переминалась с ноги на ногу перед дверью, сжимаемой ладонью стиснув ручку, но пока не решаясь её опустить. Словно стояла на краю и пыталась решить — прыгать ли? Юки, чувствуя напряжение подруги, молча подошла ближе и легко, почти незаметно, положила ладонь ей на лопатку, поглаживая в ритме "всё будет хорошо". Маленький жест — но в нём было столько поддержки, что Эмма наконец глубоко вдохнула, задержала воздух в лёгких, словно набираясь сил, и медленно выдохнула. Решительно толкнув дверь, она шагнула внутрь — и сразу же наткнулась на больничную атмосферу, как на стену. Резкий запах медикаментов и спирта сдавил горло, в нос ударил чей-то слишком навязчивый, почти ядерный одеколон, оставленный, кажется, назло всем живым. В воздухе витала тревожная тишина, лишь приглушённое гудение аппаратуры и тиканье часов отмеряли секунды. Сано зашла, будто воровка — смущённо, с робкой улыбкой, тут же начиная тараторить, как будто хотела заполнить собой всё пространство палаты и разогнать неловкость. Парень на койке, раскинувшийся как король на троне из подушек, хмыкнул, отвечая ей своим густым, уверенным басом. Голос был тёплый, спокойный — контрастом к её суетливости. «Вот и всё, а она переживала...» — промелькнуло в голове Юки, наблюдавшей со стороны. В этот момент мимо прошла медсестра — женщина с лицом, будто вырезанным из мрамора раздражения. Резко приоткрыв дверь, она бросила ледяным тоном: — Молодые люди, что было не ясно сказано? Покиньте палату, пожалуйста. Один человек — один посетитель. Дверь с глухим хлопком закрылась, словно поставив точку. — Баджи, вали ты. Я только пришла! — возмущённо выкрикнула Эмма, не собираясь сдаваться. «Он тоже тут», — промелькнуло в мыслях Юки, и сердце на мгновение пропустило удар, прежде чем обдало всё тело тёплой волной. — Фу, какие все агрессивные… Мигеры, — Баджи, засунув руки в карманы, недовольно буркнул, выходя с выражением глубокой обиды на лице. Но, заметив Юки, на его лице проступила лёгкая, искренняя улыбка — как будто день стал чуточку ярче. Он подался вперёд, раскинув руки, будто встречал кого-то очень родного, и, приблизившись, уместил подбородок на макушке девушки. Рука легко легла ей на волосы, осторожно поглаживая, будто он боялся разрушить этот момент. — Хоть одна без бешенства, — пробормотал он, вдыхая её запах, как якорь среди хаоса. Юки без слов поняла — был какой-то конфликт. Может, с мамой. Или с персоналом. Но он здесь. Он рядом. — Ты в качестве моральной поддержки? — спросил он, отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. Глаза, которые он запоминал, будто они могли исчезнуть. — Типа того. Она просто сильно переживает, — мягко ответила Юки, ощущая, как спокойно стучит его сердце. Этот ритм был ей приятнее любой мелодии. Они отошли к стене и, опершись на холодную плитку, молча наблюдали, как медленно солнце уходит за линию горизонта, окрашивая больничное окно в золотисто-оранжевые тона. Неловкости не было. Лишь спокойствие. Но спокойствие нарушила всё та же мраморная медсестра, появившаяся с папкой в руке. — Девушка, приёмный час подходит к концу. Покиньте помещение, — безэмоционально обратилась она к Эмме. — Манда старая… — прошептал Кейске, закатывая глаза. Юки едва сдержала смешок, спрятав улыбку в ладонь. — Как он, кстати? — спросила она, всё ещё глядя на дверь, будто надеялась мельком увидеть того самого Дракена, о котором столько слышала, но которого даже не знала лично. Мысль об этом немного смущала — быть здесь, сопереживать, а имя связывать лишь с рассказами подруг. Чужой… но уже будто не совсем посторонний. — Ещё увидишь, времени полно. Этот жеребец как огурчик, вот-вот выпишется, — ответил он, поглаживая ей плечо, и она утвердительно кивнула, ощущая, как поддержка прорастает в груди. Когда Эмма вышла из палаты, глаза её сияли, губы не скрывали довольной улыбки. Даже походка стала чуть легче, будто она сбросила с плеч что-то тяжёлое. Кейске, хмыкнув, сразу подал голос: — Проведу вас по домам, — и это прозвучало почти как приказ, хотя в голосе его была мягкость. Троица вышла из больницы в остывающее вечернее солнце. Город медленно погружался в тёплый полумрак: витрины магазинов загорались мягким светом, на асфальте отражались отблески неоновых вывесок. Эмма что-то без умолку рассказывала, размахивая руками, время от времени останавливаясь, чтобы поправить прическу или заглянуть в витрину — и каждый раз Кейске только ухмылялся, покатывая глазами, но было видно: ему нравятся эти минуты. Юки шагала чуть позади, наслаждаясь тёплой атмосферой. Она наблюдала за тем, как Эмма улыбается, как Кейске украдкой смотрит на неё и как всё в этой сцене будто наполнено лёгкостью. Но и внутри неё было тихое спокойствие. Когда она сравнялась с парнем, её пальцы нащупали его ладонь. Он сразу переплёл их, чуть сильнее сжав — будто тоже искал подтверждение, что всё правильно. — Знаете, если бы каждый вечер был таким… — начала Эмма, оборачиваясь через плечо, — я бы точно ни на что не жаловалась. — Конечно — буркнул Кейске, но голос его был тёплым, почти ласковым. — У тебя же и так всё отлично, не бурчи, как дед— поддела его Юки с лёгкой усмешкой. Они шли медленно, без спешки, будто стараясь продлить этот путь. Когда доставили Эмму, сияющую и возбуждённую до порога, получили объятия и весёлое «Вы — лапочки!» в придачу, и теперь шагали по улицам вдвоём. домой. Их шаги снова слились, как и дыхание, как и темп. Молчание между ними не тяготило, наоборот — было уютным, как старый плед. Юки шла чуть позади. Медленно, с ленивой неохотой. Мир вокруг будто замедлился. Вывески на магазинах сверкали ярче, прохожие казались мягче, добрее. Даже ветер, слегка трепавший подол её куртки, не был холодным — он щекотал, как чьи-то заботливые пальцы. Она разглядывала лица, окна кафе, детские рисунки на витрине булочной, мимо которой они проходили. И всё казалось новым. Или — может — просто по-другому освещённым. Как будто внутри неё включили свет. Когда она почти поравнялась с Кейске, он повернул голову, бросил быстрый взгляд — тёплый, внимательный. Юки неуверенно подняла руку, переплетая с ним пальцы. Глаза на мгновение замерли на его лице, как будто искали подтверждение. Он не только не отдёрнул руку. Он прижал её крепче. Его пальцы обвили её ладонь так надёжно, что она вздрогнула внутри — не от страха, а от той нежности, которая всегда обезоруживает. Большой палец легко скользил по её коже, рисуя невидимые узоры. «Я здесь. Я с тобой», — будто бы говорил он этим молчанием. Сумерки подсвечивали асфальт оранжевыми бликами от фонарей, и каждый шаг отдавался уютным эхом в сердце. — Ты готов к школе? — спросила Юки, нарушая тишину, не поднимая глаз, будто заранее зная ответ. — Ой, блять, не спрашивай, — он вздохнул, закатив глаза так театрально, что она тихонько рассмеялась. — Эта школа… она меня по всем статьям. То морально, то физически. Я как будто на допросе каждый день. С математикой вместо сыворотки правды. Юки хихикнула, представив вновь его в форме — аккуратный, с серьёзной физиономией, уткнувшийся в учебник. Словно два человека в одном — бунтарь и прилежный ученик. Комбо, которое казалось невозможным и таким же было — Представляю тебя в очках… — копаясь в памяти произнесла она. — Не смей! — вскинул он руку, притворно возмущённо. — Очки — моё слабое место. Я в них похож на библиотекаря из ада. — Это может быть даже... мило. — Она прикусила губу, весело поглядывая на него. — Смотри, щас опять влюбишься, — поддел он, слегка стукнув её плечом. Юки вдруг замолчала. И тревожная мысль всплыла сама собой. — А в школе... ты… как будешь себя вести? — её голос стал чуть тише, но остался ровным. — Ну... ты ведь с друзьями, с пацанами. Вдруг сделаешь вид, что не знаешь меня? Он тут же остановился и посмотрел на неё с лёгкой насмешкой, но без обиды. — Ты серьёзно? Я чё, совсем гандопляс, по-твоему?- На что Асуна молча покачала головой.— Если уж я с тобой — значит с тобой. И точка. Я не из тех, кто прячется. — Я знаю… Просто… вдруг ты передумаешь. — Она пожала плечами, не в силах удержать эту уязвимость. — Эй. — Он развернулся к ней полностью и мягко сжал её щёку пальцами. — Если бы я хотел передумать, не держал бы твою руку вот так. Он сказал это не слишком серьёзно, но достаточно твёрдо, чтобы рассеять её сомнения. Его голос был тёплым, с тем самым оттенком заботы, к которому она уже начинала привыкать — и который пугал своей новизной. Юки смотрела на их сцепленные пальцы — как будто впервые. Его ладонь была чуть грубее, сильнее, но тёплая, настоящая. И всё казалось простым: вот они, здесь, рядом, и весь остальной мир будто замирает на паузе. Она выдохнула, не заметив, что всё это время задерживала дыхание. Он снова тронулся вперёд, вернулся к прежнему темпу, не отпуская её. И тогда, на шаг позади, она позволила себе улыбнуться — не в лицо, а просто себе. Сердце билось. Не от тревоги, не от страха, не от неуверенности. Оно билось от того, что рядом был он. — О, боже… — вдруг фыркнула она. — Когда уже уволят этого садиста по математике? — Если хочешь, могу подкинуть ему записку со словами "уйди на пенсию, демон". — Кейске нахмурился. — Я от него чувствую угрозу, понимаешь? Он смотрит — и уже хочется извиниться за всё, что ты когда-либо делал, даже за то, чего не делал. Они оба рассмеялись. Даже темнота вокруг перестала казаться давящей. Как будто вместе им под силу всё. И вот — её дом. Порог. Последние шаги. Юки остановилась, не спеша открывать калитку. Она подошла ближе, прижалась щекой к его плечу, потом — к изгибу его шеи. Он пах так, как ей хотелось запомнить навсегда: кожей, лёгкой мятой и чем-то, что нельзя описать словами. Просто — он. — Позвони, когда дойдёшь. Ладно? — прошептала она, почти неслышно. — Позвоню. — Его низкий голос был не обещанием, а гарантией. Уверенным, спокойным, родным. И она знала — позвонит. Всегда будет. Всегда рядом.