Глава 6. Серый Лис

Астрономическая башня в рождественскую ночь была пустой и тихой. Холодный лунный свет щедро обливал ее. Снежная пыльца мерцала на каменных плитах, а звёзды казались необычно близкими. — Ты уверен, что хочешь это видеть? — прошептал Рон, шмыгнув носом. — Мы должны. Он всё равно пойдёт, — ответил Гарри. Грубый голос Гойла удивительно плохо сочетался с волнением. — И если Малфой решит измываться после… мы не позволим. Гарри вспомнил о неожиданном успехе Лонгботтома в дуэльном клубе. И надеялся, очень надеялся, что ему повезет и в этот раз. В это время по ступеням наверх поднялся Невилл. Он выглядел так, будто его собираются выставить на бой с драконом — лицо напряжено, губы сжаты, рука крепко сжимает палочку. Но в глазах — не страх, а решимость. Малфой, уже стоявший по центру башни, хмыкнул: — Ну, наконец-то. А я думал, что ты струсишь, Лонгботтом, — недовольно бросил он. И тут же продолжил: — Знаешь, Лонгботтом, у тебя и правда есть дар — делать из своей жизни цирк. Решил умереть с пафосом? — Я хотя бы пришёл один, — холодно ответил Невилл. — Мне не нужны подстраховки. — Ха! Конечно, не нужны, если ты заранее знаешь, что проиграешь. Он усмехнулся и демонстративно громко бросил через плечо: — Эй, а что мы сделаем с ним, когда я его урою? — обратился он к Крэббу и Гойлу. — Заколдуем так, чтобы он квакал весь следующий семестр? Рон уныло засмеялся. Невилл молча занял позицию напротив. Обе палочки теперь были направлены, ветер растрепывал их мантии, словно предвкушая поединок. — Давай, Гойл, считай! Гарри напрягся: — На счет три… Раз… Два… Т… — Петрификус Тоталус! — выкрикнул Малфой, атакуя первым. Лонгботтом, казалось, даже не шелохнулся — его палочка пронеслась в воздухе, и он спокойно произнёс: — Протего. Заклинание Малфоя, столкнувшись с щитом, отскочило в сторону и вспыхнуло где-то у парапета. Удивленный Драко на мгновение замер. — Это всё? — негромко сказал Невилл, даже не поднимая бровей. Он шагнул вперёд. Его движения были спокойными, отточенными — не такими, как обычно. Малфой явно этого не ожидал. Он начал пятиться назад. — Экспеллиармус! Петрификус Тоталус! — отчаянно крикнул он. Невилл снова принял заклинания на щит, и направил палочку на Малфоя: — Конфундус! Заклинание ударило Малфоя и тот замер, моргая и покачиваясь. В глазах у него появилось потерянное выражение, будто тот внезапно забыл, где находится. Драко быстро опомнился, и снова атаковал: — Ресесенпортия! — заклинание, ожидаемо, не сработало. Невилл чуть прищурился. — Импедимента. Малфой застыл, и Лонгботтом быстро сблизился с ним, взяв палочку того прямо из его руки. — Эй! — выкрикнул "Крэбб", и "Гойл" шагнул вперёд. Гарри и Рон забылись, слишком ошарашенные увиденным. — Ох, не надо, — устало сказал Невилл, уже поворачивая палочку. Два беззвучных движения. И прежде чем кто-либо успел понять, что происходит, толстые верёвки окутали и Крэбба, и Гойла. Гарри почувствовал, как под ногами подкашивается, и грохнулся на пол с придушенным: — Мерлин, что за… Рон, тоже связанный, замычал что-то невнятное. Через секунду путы опутали и Малфоя, а чары паралича с того спали. Невилл стоял перед ними — перед Малфоем — с двумя палочками в руке. Драко только начал приходить в себя, и чуть не брызгал слюной от ярости. — Отдай мою палочку, ублюдок! — выкрикнул он, дёргаясь в верёвках. — Ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?! Невилл смотрел на него сверху вниз — словно Малфой был не мальчиком, а насекомым. Он не отвечал, просто молча крутил палочку Малфоя в руке. — Ладно, — сказал он, — Но ты не в состоянии забрать ее сам… Придется мне сделать все за тебя. Он наклонился к связанному Малфою, и, найдя карман среди веревок, положил туда палочку. — Это… Это не конец, Лонгботтом! — прошипел Малфой. — Я сделаю так, что тебе не жить в этом замке. — И признаешь, что проиграл? Не смеши меня. Да ты сам сделаешь все, чтобы никто не узнал о том, что произошло тут! Представь, как Снейп посмотрит на тебя, если узнает, что ты мне проиграл… — засмеялся Невилл. Гарри ужаснулся – и не потому что Невилл унижал Малфоя. Он почувствовал, как оборотное зелье медленно, но верно теряет свой эффект. Он повернул шею, краем глаза смотря на Рона. Лицо Крэбба, висевшее на нем маской, таяло, а волосы были уже грязно-рыжими. — Теперь вы, парни… — начал Невилл, подходя к Рону, но внезапно замер. Он пригляделся. В глазах застыло непонимание, и он посмотрел прямо в глаза Гарри. Зеленые глаза. — Подождите-ка, — пробормотал он. — Что с вами… Гарри отвел взгляд. На глазах у Лонгботтома "Гойл" начал терять массу тела, подбородок стал угловатей, а прилизанная короткая прическа удлинялась. У "Крэбба" кожа светлела, лицо покрылось веснушками, а волосы стали рыжими… — …Гарри? — недоверчиво произнес Невилл. — Рон? — А-ха-ха-ха! — истерично рассмеялся Малфой, у которого на лице появилась ухмылка злорадства. — Вот это номер! Вот это номер, Поттер! Теперь все сходится! Что ты тут делал в обличье Крэбба?! Шпионил за мной? Серьёзно? Невилл растерянно отступил на шаг, в голове у него не укладывалось происходящее. — Зелье… — пробормотал Гарри, теперь уже с нормальным голосом. — Это было… оборотное зелье, Невилл. Мы просто... нужно было с ним поговорить. — Это не то, что ты думаешь, — добавил Рон, вернув себе свой голос вместе с рыжей челкой. — Ну... почти. — Вы… — Невилл нахмурился, всё ещё глядя на них так, будто отказываясь понимать. Малфой, хохоча, перекатывался в своих путях. — Поттер переоделся в моих друзей, чтобы следить за мной! Завтра ты уже будешь ехать к своим друзьям-магглам! Невилл, наконец, очнулся. Он резко повернулся к Малфою. — Ты заткнёшься хоть раз в жизни, или всё-таки дождёшься, пока я тебе снова рот завяжу? Малфой захлопнулся, но в его глазах светилась мстительная радость. Невилл повернулся к Гарри с Роном, почесал висок. — Мы потом поговорим. Сейчас надо убираться отсюда. Быстро. — А как же он? — Гарри кивнул на Малфоя. — О, он расскажет, конечно, — вздохнул Невилл. — Но он не идиот. Он не скажет никому, что был связан и побеждён… мной. Он же тогда сам станет посмешищем. — Но… — Лонгботтом взмахнул палочкой, и путы спали. И, не говоря больше ни слова, Невилл развернулся и пошёл прочь, оставив позади растерянных Гарри и Рона в компании связанного Малфоя, который еще и глупо хихикал.

***

— Лонгботтом, — раздался хищный голос, и Невилл обернулся. Снейп стоял у входа в Большой зал, его мантия скользила по полу, как тень. Зал был почти пуст — завтрак подходил к концу, да и студентов в школе было немного. Голос Снейпа прозвучал отчетливо и громко. — Пятьдесят очков с Гриффиндора. Двадцать пять — за запрещённую дуэль. Ещё двадцать пять — за нарушение вечернего распорядка. Невилл стиснул зубы. Он знал, что Малфой не удержится от доноса — но почему-то все равно надеялся на чудо. — Кроме того, вы назначаетесь на десятидневную отработку. Начало — сегодня, в шесть вечера. Класс зельеварения. Он резко повернулся, черная мантия хлестнула воздух: — Отработок 31-го и 1-го не будет. Позвольте вам напомнить, — добавил он, — что явка обязательна. Невилл смотрел, как Снейп уходит. Еще и Гарри с Роном с утра решили его игнорировать — не то, чтобы он был сильно против… Но это было не такое игнорирование, как обычно. Он бросил взгляд на песочные часы: в Гриффиндорском камней было куда меньше, чем в других. Зубы заскрипели – очевидно, пропало больше, чем пятьдесят. Видимо, ребят тоже наказали. Класс зельеварения встретил его привычной холодной полутьмой и запахом: пряным, горьким, с металлическими нотками. Рон уже сидел за партой, дробя в ступке какие-то сухие, хрупкие когти. Гарри рядом нарезал лопух — аккуратно и медленно. Снейп стоял перед ними, как мрачная статуя. Услышав шаги Невилла, он повернулся. — Лонгботтом. Вы опоздали на минуту. Пять очков с Гриффиндора. Он ткнул палочкой в доску: та была разделена на три части — три зелья. — Вы будете заниматься подготовкой компонентов. Никаких разговоров, никаких заклинаний, никакой помощи друг другу. У каждого — свой набор. Он шагнул к выходу, но остановился и обернулся. — Я вернусь через два часа. Поверьте, я найду способ узнать, если вы нарушите инструкции. И вышел, мягко прикрыв дверь. Несколько секунд в классе стояла полнейшая тишина, только ступка Рона мерно постукивала. — Ну, — первым нарушил молчание Гарри, — может, ты скажешь… откуда ты так сражаться умеешь? Тон у него был лёгким, почти весёлым. Но глаза внимательно изучали Лонгботтома. — Повезло, наверное, — отозвался тот, не отрываясь от стебля кровоцвета. Рон хмыкнул: — Повезло, да? Ага. Интересно, как именно — ты же его положил за два движения. И нас… — он осёкся, — Крэбба и Гойла. — Я готовился. — Невилл не поднимал глаз. — Мы же в Хогвартсе, да? А не в яслях. Не обязательно быть гением, чтобы чему-то научиться. На пару секунд в классе воцарилась тишина. «О-о… — протянула Эвелин у него в голове. — Ты только что, кажется, впервые в жизни позволил себе удовольствие сказать то, что думаешь. Как ощущения?» Невилл не ответил ей — но от похвалы стало приятнее. — Мы просто удивлены, — сказал Гарри наконец. — Всё. Не злишься? — Да нет, с чего бы мне? Рон сглотнул и снова принялся за ступку. Гарри отвёл глаза. «Они боятся тебя, — сказала Эвелин вкрадчиво. — И, знаешь, это даже приятно». Лонгботтом снова вернулся к травам, нарезая их плавными движениями — будто ничего не происходило. — Значит, — медленно произнёс Невилл, — вы, значит, с ним на дуэль пришли не просто так, да? Гарри и Рон вздрогнули почти одновременно. Гарри уронил кусочек лопуха, который сразу прилип к столешнице. Рон — наоборот, слишком резко ударил пестиком, и хрупкий порошок поднялся в воздух пыльным облачком. — С Малфоем, — произнёс Невилл, — или, вернее, при нём. Интересно просто… чего вы у него хотели? Рон бросил быстрый взгляд на Гарри. Гарри чуть заметно покачал головой, но это не спасло: — Это не твоё дело, — выпалил Рон. — Не переживайте, я же не Снейп. Никому не сказал. И не скажу. Просто интересно, зачем вам было превращаться в Крэбба и Гойла. Вы же не просто так решили развлечься, верно? — Мы… — начал Гарри, — просто хотели кое-что узнать. Про тайную комнату. — А... — Невилл чуть кивнул. — То есть вы считали, что Малфой — наследник Слизерина? — Мы не считали, — перебил Рон, — мы хотели проверить. Он всегда ведёт себя так, будто знает больше, чем говорит. И он… ну, ты знаешь, он Малфой. Невилл усмехнулся. — Да, знаю. Он был в ярости, что проиграл. Думаю, не оттого, что я оказался сильнее. А оттого, что это был я. Он снова взялся за ингредиенты. — И? — спросил он спустя пару секунд. — Узнали что-то? — Нет, — коротко сказал Гарри. — Он сам, похоже, не знал, кто это. Только хвастался, что «наследник» очищает школу от магглорожденных, и что он бы тоже так делал, если бы мог. Но — Малфой не наследник. Невилл медленно кивнул. Он снова взял в руки нож и продолжил нарезать ингредиенты: — Значит, никто не знает, кто это, — проговорил он, глядя на разложенные корешки. — Странно это всё. Нападения, каменные ученики, страх. Школа совсем не та стала. Гарри ничего не ответил. Лезвие чуть дрожало в его руке. Рон кашлянул и осторожно спросил: — Ты… сам как думаешь? Кто это может быть? Невилл пожал плечами. — Понятия не имею. Сначала тоже думал на Малфоя. Или может… кто-то из старших. Кто-то, кто хорошо знает замок. Может, преподаватель. Помните, что в прошлом году было с Квиреллом. А что, если это Локхарт? Он дружелюбно посмотрел на них. — А вы как думаете? Есть догадки? Гарри и Рон обменялись быстрым, почти испуганным взглядом. — Локхарт? — переспросил Рон, с ноткой недоверия. — Он же… он едва с колдовством справляется. Да он бы себя в зеркале испугался, если бы в нём что-то зловещее увидел. — Вот именно, — отозвался Невилл, аккуратно складывая ингредиенты в банку. — Отличная маскировка, разве нет? Все считают его болтуном и трусом. А он — профессор. У него есть доступ почти куда угодно, и никто ничего не заподозрит. Поттер сжал нож крепче. — Ты правда так думаешь? — тихо спросил он. Лонгботтом пожал плечами. — Я никого ни в чём не обвиняю. Рон отложил ступку и вытер ладони о мантию. — Звучит… — он хотел что-то сказать, но передумал, — странно. Хотя кто знает. В Хогвартсе всегда что-то странное. — Угу, — кивнул Гарри, не отрываясь от работы. — Надеюсь, скоро это закончится, — продолжил он, пододвигая очередной поднос к себе. — Что бы это ни было. Странно, когда школа, которая должна быть домом, становится… неуютной. — Ага, — пробормотал Невилл. — Странно. В кабинете вновь повисла тишина. Раздавались только шелест трав, тихий скрежет ножа, редкие постукивания ступки. Никто не заговорил вновь. — Свободны, — холодный голос Снейпа разрезал воздух. — Завтра в то же время.

***

Отработки продолжались. Гарри с Роном всё так же вели себя сдержанно, чуть скованно — и каждый раз, когда Невилл оказывался рядом, их разговоры внезапно стихали или принимали странно напряжённый тон. «Мне кажется, они считают, что это ты — наследник Слизерина», — хихикнула Эвелин у него в голове. «Я? Но я же с Гриффиндора», — отозвался Невилл мысленно, искренне недоумевая. В январе он продолжил ходить в дуэльный клуб старшекурсников. Там он чувствовал себя как-то… иначе. Увереннее. Самыми младшими после него были близнецы Уизли — четвёрокурсники, которые, кажется, всерьёз воспринимали только друг друга. Невилл удивлялся: сколько сил он тратил, чтобы научиться хотя бы базовой защите, сколько часов тренировался в пустом классе — и как легко теперь давались ему некоторые поединки. Он не ожидал, что большинство дуэлей будут заканчиваться так быстро. Это не относилось лишь к нему: почти все схватки были такими. Заклинаний пять — и все. Конечно, до уровня семикурсников он не дотягивал. Да он едва близнецов и пятикурсников мог победить! Но мог. Правда, не всегда… Акселеро он всё ещё не мог контролировать. То срывалось, то перехлёстывало, то не слушалось. Энергия в нём бурлила, но не хотела подчиняться. «Не переживай, — успокаивала Эвелин, — это сложное заклинание. Даже для взрослого. Всё ещё будет». А теперь в центре коридора стояли двое — Невилл и его новый соперник. Томас Глинн, худощавый пятикурсник из Рейвенкло, с цепкими глазами и манерой держать палочку по дирижерски. — Поклон, — отозвался ведущий, шестикурсник из Хаффлпаффа. — Начинаем по моей команде… Три, два, один — начали! Томас атаковал первым, быстро, как и ожидалось: — Экспеллиармус! Лонгботтом, как обычно, не решился уклоняться — и поставил щит: — Протего! И сразу решил ответить невербальным Ступефаем. Противник закрутился, поставил щит: — Протего! — и почти сразу же, резко, — Инкарцеро! Заклинание выстрелило из его палочки, змеей устремляясь к Невиллу. Тот отбил серебристый луч, ожидая следующего. Он видел, как палочка оппонента двигается, и отступил в сторону: — Импедимента! — заклинание Невилла полетело в противника, а рядом с Лонгботтомом пролетело какое-то заклинание. Томас успел поставить щит, но неправильно, и движение его замедлилось — а этого было достаточно. Невилл не колебался: — Ступефай! Рейвенкловец осел на пол, и ведущий привел его в себя. Очередная победа! Но вскоре всё изменилось. В конце января в тайном коридоре — том самом, где по вечерам собирался дуэльный клуб, — обрушился потолок. Теперь из-за каменных глыб нельзя было использовать проход не только для дуэлей, но даже для того, чтобы пройти в Хогсмид. К тому же старшие курсы начали готовиться к экзаменам: у пятикурсников на носу были СОВ, а семикурсникам предстояли ЖАБА. Всё больше участников пропускали собрания, ссылаясь на усталость и завал заданиями. Оставалось лишь человек 5, включая Невилла, которым надо было еще найти новое место для собраний. Лонгботтом чувствовал, как та внутренняя пружина, которую он с таким трудом завёл, начинает снова ослабевать. Он продолжал тренироваться сам — в свободных классах, когда никто не видел. Но всё чаще чувствовал, как в нём просыпается старая неуверенность. Без зрителей, без поединков, без ощущения, что он кому-то что-то доказывает — всё казалось каким-то… тусклым. Эвелин доказывала ему, что ему не нужно ничье одобрение. Что тренироваться нужно для себя.

***

Первое февраля выдалось хмурым и бесснежным. После обеда Невилл поднялся в спальню — тело ныло после проклятого урока зельеварения, и он позволил себе роскошь: пару часов сна, пока в спальне тихо. В комнате было пусто и спокойно. Он уже стянул мантию, когда в голове прозвучал голос Эвелин: «Подойди… к кровати Поттера». — Что? — Он нахмурился, замирая с ботинком в руке. «Сейчас. Быстро. Я чувствую…» Невилл, чуть не споткнувшись, поднялся и подошёл к соседней кровати. Постель была аккуратно заправлена, а на подушке лежала мятая форма для квиддича. И ещё — почти незаметно, под ней, словно кто-то бросил и забыл, — потёртый, чёрный ежедневник. Невилл раскрыл его. «Дневник Т. М. Реддла» — надпись почти стерлась. А страницы были пустыми… «Вот он. Ты чувствуешь? Это… что-то живое, — голос Эвелин стал тише, напряжённее. — Оно не похоже на меня. Не такое, как я… но близко». Невилл фыркнул. «Украсть его, что ли?» «Да. Возьми его. Пожалуйста, — голос стал отчаянным. — Я не знаю, что это. Но я должна знать». «Он не чувствует меня. Но я ощущаю его. Он… будто в спячке. Но если кто-то его берёт — он реагирует. Очень медленно». — Странный ты способ поспать мне предлагаешь, — пробормотал Невилл. — Украсть у Гарри вещь, пока тот где-то гуляет? «Это не кража. Это осторожность. Он лежит вот так, открытый, без защиты — любой мог бы…» «Но это не любой, а я. Его сосед по спальне. Еще и тот, кто и так вызывает у него подозрения, — сухо подумал Невилл, убирая руки от дневника. — Хочешь, чтобы я подставился?» «Нет, конечно. Ладно. Подумай. Возьми его не сразу. Придумай способ. Алиби. Пусть всё выглядит естественно. Я просто… он может быть важен. Для нас обоих». Лонгботтом выпрямился. Дневник он аккуратно положил обратно, как было, и прошёл к своей кровати. Лёг, глядя в потолок. Хоть убей, он ничего не чувствовал. Обычная книжка. — Важен, значит. Ну-ну. Он пролежал пару минут, прислушиваясь к тишине комнаты и к ритмичному биению сердца. Эвелин молчала — редкий случай. Но он знал: она не оставит тему. И точно. «Невилл… — несмело прозвучал её голос. — Я знаю, ты прав. Просто украсть его — это слишком. Это бы выглядело глупо. Но… если бы у нас был план. Никто бы ничего и не понял». — Ага. Жестокий и злодейский, — пробурчал он. — Как ты это себе представляешь? «Мы можем подменить дневник. Я помогу. Ты найдёшь похожую книжку — мягкий переплёт, тёмная обложка, и я… я подскажу тебе. Мы трансфигурируем ее в копию. Это просто, Невилл. Если ты разрешишь мне помочь». Он приподнялся на локте, фыркнув: — Но зачем воровать? Я что, какой-то мелкий воришка? «Нет. Нет, конечно, — голос стал ещё тише, сдержаннее, но в нём сквозила почти детская настойчивость. — Просто… мне важно это. Понимаешь? Я не знаю, почему. Но этот дневник — он... странный. И я чувствую, что если мы оставим его сейчас, то потом будет поздно». Он посмотрел на тумбочку у кровати Поттера. Книга лежала как ни в чём не бывало. Как и все нормальные книги. — И как это должно сработать? «Ты просто сделаешь копию. Подменишь. Всё. Настоящий заберёшь. А фальшивка продержится… несколько дней, не больше. Потом она рассыпется, а ты будешь рядом с кем-то, кто подтвердит твою невиновность. Все будет нормально, я обещаю». — Всё равно это воровство. «Это так, — с тонкой грустью. — Но если бы ты чувствовал... я не могу это объяснить. Он похож на меня. Похож, но он другой. Может, он не потерял воспоминания, как я. Может, я еще могу вернуть свои». Невилл долго молчал. Лежал, не шевелясь, уставившись в потолок. Тени от огня в камине плавали по потолочным балкам, а дневник всё так же лежал у изголовья кровати Гарри, словно специально подставленный для искушения. — И ты правда думаешь, что он может… помочь тебе что-то вспомнить? — наконец спросил он. «Я не знаю, — быстро ответила Эвелин. Слишком быстро. Потом, на долю секунды замешкалась и добавила мягче: Если он помнит, то нужно разобраться, почему не помню я. Если он не помнит… То ты можешь просто вернуть его». — А почему ты так уверена, что он как ты? «Глупый вопрос, учитывая, что я волшебная палочка. Я умею чувствовать магию». Он снова перевёл взгляд на книгу. Несмотря на визуальную простоту, в ней действительно было что-то необычное. Да еще и эти пустые страницы. И имя… — Ты… боишься? Палочка долго не отвечала. А когда заговорила, голос её был ровным и спокойным: «Боюсь, что если мы ничего не сделаем — я так и останусь голосом у тебя в голове. Без лица. Без имени. Без прошлого». Он зажмурился. — Имя у тебя есть. «Я знаю, — почти шёпотом. — Но, Невилл… если есть хоть один шанс — пусть даже крошечный — я не хочу его терять. Я не прошу тебя делать это с наскока. Давай сделаем всё осторожно. Умно. Я помогу тебе с трансфигурацией, ты сам говорил, что она тебе не даётся. Просто найди похожую книгу. Мы создадим копию. Подменим. Всё займёт минуту». — И если всё пойдёт наперекосяк? «Я буду с тобой. Воровство дневника, пожалуй, меньшее преступление, чем нелегальная дуэль или варка опасного зелья». Он снова лёг на спину, медленно, выдыхая. Тишина затянулась. Потом он буркнул: — Хорошо. Завтра поздним вечером, когда все вернулись с ужина, в гостиной стало шумно. Рон увлёкся шахматами с кем-то из второкурсников, а Гарри, вернувшись из спальни, наблюдал за игрой. Его сумка была уже наверху. Он уже справился с трансфигурацией — обычную тонкую книгу превратил в копию. Обложка, формат, слегка потёртые края. Внутри — пусто. И заклинание, как сказала она, продержится дня три, если никто специально не начнёт её развеивать. А потом дневник рассыпется и исчезнет. Он еще раз проверил, что в спальне никого нет. Раз. Два. Три. Невилл вытащил сумку Гарри, аккуратно открыл её — и быстро вытащил настоящий дневник. Холодный и гладкий. Сразу вложил вместо него подделку и сунул сумку обратно. «Отлично. Молодец. Тихо. Вот так, — почти ласково шептала Эвелин. — Теперь просто убери настоящий». Он засунул книгу глубоко в свою сумку. Глубже, чем свою старую палочку. Сердце билось быстро-быстро. Невилл стал вором. Вернувшись в гостиную, Лонгботтом сел на диван у дальней стены и сделал вид, что читает. Пальцы у него дрожали. Но только чуть-чуть.