Глава 10. Потерянная невинность

Они шли медленно. — Так, значит, — начал Хагрид. — В последнее время в лесу происходит что-то странное. Животные нервные стали, следы какие-то непонятные. Я думал, может, дементоры проклятые ошиваются... Но они не должны, это, следов оставлять. Невилл молча слушал, стараясь не отставать. — Мы с профессором Люпином должны проверить пару мест, где особенно беспокойно. — Хагрид бросил на него короткий взгляд. — Ничего опасного, просто осмотримся, убедимся, что всё в порядке. — А если не в порядке? — осторожно спросил Лонгботтом. Хагрид добродушно усмехнулся. — Это... Тогда быстро уходим и зовём подкрепление, вот. Никто не собирается геройствовать. Люпин кивнул, подтверждая его слова. — Твоя задача — держаться рядом и выполнять команды. Всё будет хорошо, Невилл. На душе все равно было неспокойно. Тишина леса сгущалась вокруг них, заглушая все вокруг. — Мы почти пришли, — резко буркнул Хагрид, вычленяя среди ветвей узкую тропу. — Это место, где неподалёку звери вели себя странно. Люпин шёл следом, молча вглядываясь в чащу. Внезапно он остановился и прищурился. У самого основания дерева, под травой и сухими листьями, мерцал странный металлический обруч. В середине тускло светился кристалл. Рядом виднелись ещё два подобных устройства. — Что это?.. — пробормотал он и присел на корточки. — Это ловушка? — спросил Хагрид, щурясь. — Типа капкана? — Вряд ли, — ответил Люпин. — Но я все равно не понимаю, что именно это такое. Невилл тоже подошёл ближе — и в тот же миг кристалл в приборе вспыхнул ярким фиолетовым, реагируя на его присутствие. За ним последовали и остальные. — Это я сделал? — испуганно спросил он. Хагрид сделал шаг назад, явно насторожившись. Профессор резко поднялся. — Они реагируют… не знаю, на что. Но на что-то. Это не школьное оборудование. И не похоже на что-то, принадлежащее Министерству. Разве что из отдела Тайн. Кто-то пронёс это в лес и расставил. — А зачем? — нахмурился Хагрид. — Тут ведь ничего особо ценного нет. Разве что гиппогрифов кто пугает. Люпин задумчиво посмотрел в чащу. — Кто-то что-то ищет, — уверенно произнёс он. — И использует эти штуки, чтобы что-то отследить… Пошатываясь, Лонгботтом отошел от деревьев. «Эти устройства могут реагировать на магию, — прозвучал в голове голос Эвелин. — И они среагировали на меня». — Нам надо уходить, — сказал Люпин решительно. — Сейчас же. Великан не стал задавать лишних вопросов — он уже шагал обратно. Невилл пошёл за ними, ощущая на себе напряжённый взгляд профессора. Он не знал, понял ли Люпин, на что отреагировали приборы. Но если тот и понял — пока что молчал.

***

После того странного вечера в лесу больше ничего не происходило. Люпин не поднимал тему устройств, найденных у деревьев, а Невилл не решался спрашивать. Всё вернулось в свой привычный, тягучий ритм. Осень окончательно вступила в права, и в замке стало прохладно, особенно по ночам. Каменные стены удерживали сырость, а окна всё чаще забивались туманом. Хэллоуин выдался особенно мрачным. Нападение Сириуса Блэка! Интересно, что он искал в гостиной Гриффиндора? Лонгботтом не хотел об этом думать. Проклятый рыцаришка, пришедший на замену Полной Леди, менял пароли каждый день. Невилл злился, так как не мог запомнить их все, а Эвелин из-за этого и вовсе смеялась над ним. Она отказывалась запоминать пароли вместо него. Шестого ноября ночью начался шторм. Он ревел над школой всю ночь, и к утру следующего дня только усилился. Ветер гнул деревья у границ Запретного леса, а дождь хлестал в окна, пытаясь пробиться внутрь. Несмотря на бурю, должен был состояться первый матч по квиддичу — Гриффиндор против Хаффлпаффа. Игроки собирались на стадионе в полном обмундировании, кутаясь в дождевики поверх формы, а зрители пытались как можно быстрее занять укрытия на трибунах. Дрожа от холода, Невилл сидел на средней трибуне. Он едва различал движение игроков на фоне серого неба, ища знакомую фигуру Гарри, когда резкий порыв ветра заставил его покачнуться. Гарри Поттер и Седрик Диггори кружили высоко над полем, почти теряясь в облаках. Толпа гудела, комментатор оживленно что-то выкрикивал, но слова тонули в дождевой завесе. А потом воздух стал еще холоднее. Сначала просто отвратительно мокрым – пронизывающим до костей. А затем... Пустым. Вязким. Время замедлилось, а солнце спряталось еще дальше. И тут — они появились. Дементоры. Десятки. Нет, сотни. Черные фигуры медленно опускались на стадион, как туман. Люди на трибунах закричали. Кто-то попытался встать, кто-то упал, сжавшись от внезапной боли. Рядом кто-то что-то выронил, издав глухой металлический звук, который разрывал уши. Лонгботтом почувствовал, как всё вокруг тускнеет — шум, цвет, даже мысли. Холод расползался по груди. Он инстинктивно зажал пальцы в кармане, сжимая палочку — и в тот же миг Эвелин дрогнула. Нет, не физически — внутри, в сознании. «Нет…» — раздалось вдруг глухо в голове. Он едва успел осознать её голос, когда понял — она тонет. И тянет его с собой. Эвелин погружалась в память. И в следующий миг прошлое прорвало реальность. Дождь больше не шел. Сквозь чужие глаза — глаза Эвелин — Невилл видел поле, залитое кровью. В воздухе пахло палёной плотью, железом и смертью. Гоблины наступали, воодушевленно крича на своём языке, а магические щиты трещали и рушились один за другим. Рядом кто-то закричал: — Отступаем! Быстро, в лес! Всем, кто ещё может двигаться! Кто-то попытался подняться с земли — и рухнул. Кто-то кричал, держась за живот. Кто-то просто молча смотрел в небо. Теперь Эвелин стояла в кругу тех, кто остался жив. Новый щит держался над ними. Криков и отзвуков битвы больше не было. Но напряжение в воздухе было густым. Некоторые раненые смогли уйти с ними. Один без ноги. Один без рук. В груди молодого парня зияла гигантская рана. Но времени было все меньше и меньше. — Прости, — сказала ведьма, вскидывая палочку. Быстрая Авада. Раз — два — три. Кто-то из оставшихся отвернулся. Один заплакал. Все вокруг взорвалось ярко-синим, медленно рассыпаясь. В этот миг Лонгботтом осознал себя на трибунах. Стадион. Дементоры. Холод. Он слышал крики – теперь наяву. — Поттер! Он падает! Шокированный, он наблюдал за Дамблдором, выбежавшим на поле. Из палочки директора вырвался яркий серебряный феникс, который яростно набросился на дементоров, заставив их бежать в ужасе. Падение Гарри замедлилось. Но Лонгботтому было не до этого. — Эвелин… Что это было? Ответа не последовало. Не сразу. — Это была война с гоблинами, — услышал Невилл через несколько минут, когда матч уже закончился. Зрители расходились, оправляясь от шока. Он не сразу понял, что сказать. — Ты была на той войне? — спросил он, наконец. — Да. — Ты… ты убивала? — Да. На то это и война. Лонгботтом сжал губы. Хотел сказать, что это неправильно, хотел возразить. Это и было неправильно! Но в итоге он не сказал ничего. — Иди в библиотеку. Найди всё, что сможешь о гоблинских войнах восемнадцатого века. Пожалуйста, — она не приказывала, а просила. Невилл колебался. Но ему и самому было интересно.       

***

В библиотеке было пусто — после бурного матча ученикам было не до учебы. Невилл прошёл мимо привычных разделов и остановился перед полкой с книгами истории. Он снял тяжёлый том «История гоблинских восстаний. Том III: XVII-XIX века» и пронёс его к одному из дальних столов. Стук книги о деревянную поверхность отозвался гулким эхом. Открыв оглавление, он начал искать даты. 1752–1763. Крупнейшее восстание XVIII-ого века. Пальцы дрожали, когда он переворачивал страницы. В конце раздела он нашёл нужное: «Финальная битва произошла в 1762 году у северных предгорий. Лидер восставших, Ург Грязный, был убит в бою ведьмой Эвелин Морн. Его смерть стала поворотной точкой: к зиме 1763 остатки сопротивления были подавлены, и на гоблинов наложили ряд новых ограничений...» Невилл замер. Он перечитал строчку снова. И снова. Эвелин Морн. Она была реальной. Воспоминания не были выдумкой Лонгботтома или палочки. Он продолжил читать, но больше её имени не было. Только описание магических реформ, законов, экономики. Ни биографии, ни упоминания о дальнейшей судьбе. Он медленно закрыл книгу. Пальцы оставили следы на тиснённой обложке. — Почему о тебе не написано больше? — спросил он. Ответа не было. Он встал, задумчиво сжав корешок тома, и ещё раз посмотрел на последнюю строчку с её именем. Вернул книгу на полку. — Не хочешь еще что-то рассказать? — Нечего рассказывать, — послышался сухой ответ. — Я вспомнила только то, что участвовала в той войне. Это все. — По идее, про победительницу предводителя должно быть написано больше, нет? — Невилл недоумевал. — Я чувствую, что ты знашь что-то еще. — продолжил он. — Знаю? Нет, я ничего не знаю. Только догадываюсь. Надо найти еще дементоров, — прозвучал решительный ответ. — Ты хочешь снова найти дементоров? — похолодел Невилл. — Учитывая, что я каждый раз падаю в обморок? — Это единственный способ, — голос палочки был твёрд. — Никакие книги не скажут мне, кто я. Только я сама. Всё, что у меня осталось, — это эти осколки. — Ты называешь это способом? — парировал Лонгботтом. — Дементоры могут высосать меня досуха, а ты… хочешь поставить меня в это положение? Только чтобы узнать, кого ещё ты убила? — Лучше знать, кем была, чем жить в неведении. Это же не у тебя гигантские провалы в воспоминаниях, а? Или ты хочешь иметь что-то, чем будешь меня контролировать? — Это не так! — вспыхнул он. — Я просто пытаюсь не сойти с ума от того, что ношу с собой ведьму, которая, может, убийца! — А ты резок на суждения, — прошипела она. — Может, кто-то просто стёр упоминания обо мне. Не потому что я была монстром, а потому, что была слишком сильной. Или навредила кому-то сильному. Невилл вскочил. — Или потому, что была опасной, Эвелин. Я видел это. Тишина. — Я не защищаю себя, — наконец сказала она. — Я даже не знаю, кем была. Но я хочу знать. Если ты этого боишься — ладно. Так найди способ разрушить меня. Ты сильный, правда ведь? Невилл смотрел на неё, сердце гулко стучало в груди. — Я не хочу тебя разрушать, — выдавил он. — Но я боюсь, что когда ты вспомнишь всё… ты станешь хуже, чем была. — Может быть, — спокойно ответила она. — А может, я просто хочу иметь право выбирать. Он долго молчал. — Если ты хочешь, чтобы я снова сунулся к дементорам, позаботься о том, чтобы я не падал в обморок. Иначе я к ним не подойду на милю. — Я удержу тебя в сознании, хорошо. Чтобы ты мог с ним расправиться, — легко согласилась она.

***

После той ссоры в библиотеке между ними будто что-то сдвинулось. Не разрушилось — нет, но натянулось, как струна, готовая лопнуть от одного неверного слова. Эвелин замолчала на несколько дней, и Невилл со злостью почувствовал, что скучает по её голосу. А когда она заговорила снова — буднично, как ни в чём не бывало — напряжение отпустить он не смог. Сны же вернулись с новой силой. Теперь не Эвелин добивала раненых в гоблинской долине, а он. Он слышал, как хрустят их кости. Видел их чернеющие от страха глаза. Просыпался в холодном поту, как обычно — вздыхая с облегчением. В одно ноябрьское воскресенье, когда воздух уже резал щеки, а с хмурого неба сыпал мокрый снег, Невилл решил выйти прогуляться в Хогсмид. Улицы были наполнены голосами, смехом, но всё это казалось ему чужим. Купив сливочного пива, он свернул в сторону от главных улиц. Мокрая брусчатка хлюпала под ногами. Тут почти не было учеников. Тишина ему нравилась. Он как раз собирался повернуть обратно, когда заметил движение. Впереди, среди серых теней у поржавевшей ограды, медленно скользила высокая фигура. Плащ развевался, как дым, а вокруг оседал темный иней. Дементор. — Это шанс, — "включилась" Эвелин. — Он один. — Нет, — выдавил он. — Нет, это безумие. — Я удержу тебя в сознании. Не переживай. Это воспоминание будет только для меня. Ты сможешь сдержать его. Он неподвижно стоял, глядя на парящее чудовище. — Если он будет тебе угрожать, используй Нанесение Ран. Не колебайся – они существа опасные, но даже их это заклинание отгонит. Я уверена. Лонгботтом сделал шаг вперёд — первый, второй. Тварь не двигалась. — Ближе, — сказала Эвелин. В её голосе не было страха. Только решимость. — Я с тобой. Невилл не ответил. Он шёл, чувствуя, как холод ползет к его груди. Мир тускнел, звуки становились глухими. Он остановился всего в нескольких шагах от дементора. Тот повернул голову — если это вообще была голова — и двинулся к нему. С каждым скольжением вперёд воздух становился всё плотнее. И вдруг… в голове стало тише. Присутствие Эвелин исчезло — не полностью, но почти. Она держала слово. Он был в сознании. — Эвелин?.. — растерянно спросил он, но ответа не последовало. Дементор уже был совсем близко. Его рука не спеша поднималась. Поднималась к лицу Лонгботтома. Невилл начал отступать. Один шаг. Второй. Дементор ускорился. Он летел. Быстро. Прямо на него. — Чёрт… — выдохнул Невилл. Он взмахнул палочкой: — Vulnera! Из острия вырвался резкий, жгучий всплеск некротической энергии. Воздух задрожал, и в метре от него раздался хруст и вой — сама суть твари разрушалась. Дементор резко дёрнулся, его силуэт искаженно выгнулся. Края плаща начали бесцветно тлеть. Существо издало мерзкий, тянущийся всхлип и тут же отпрянуло назад. Скользнуло в сторону, исчезая в зимнем сумраке. Невилл стоял, тяжело дыша. Рука дрожала. Он чувствовал, как к нему медленно возвращается Эвелин — вместе с положительными эмоциями. — Ты прервал меня на самом интересном месте, — послышался разочарованный голос. — Ты... ты это видела? — прохрипел Невилл, опираясь о забор. — Он… он шёл прямо на меня! Я… Я не мог… Я… Он осел на скамью у чьего-то заброшенного дворика. Грудь ходила ходуном. — Ничего ведь не случилось, — спокойно ответила палочка. — Ты же прогнал его. Подумает дважды, прежде чем на кого-то напасть. — Как ты можешь так спокойно… — рявкнул он. — Он чуть не… Мерлин, если бы я не… Он осёкся. Сердце всё ещё колотилось, и казалось, что каждое слово отзывается душевной болью. — Что ты видела? — спросил он после долгой паузы. Голос стал тише, но напряжённее. — Скажи мне. Скажи мне, что ты увидела. — Ты уверен, что хочешь его увидеть? — ответила она. — Оно... довольно личное. — Все равно. Покажи мне его. — Ну, хорошо. Но не здесь. Тебе нужно лечь, успокоиться и отдохнуть.

***

Невилл не лежал в кровати — он снова был ей. Он чувствовал её кожу: холодную и грязную, липкую от пота и... крови? Чувствовал легкую тревогу, как перед уроком зелий. Под ногами — грязный камень. Подвал. Потолок низкий. Воздух неподвижен. В центре — три столба, к которым привязаны люди. Все трое — живы. Пока. Один рыдает, другой молчит, третий дергается. Вокруг столбов — круги, тщательно выведенные кровью. Руны, поблескивающие темными оттенками. В центрах кругов — маленькие чёрные кристаллы. Эвелин движется медленно. Руки — её руки — не дрожат. Она направляет свою палочку на беспомощного заключенного. Первый из привязанных вскрикивает. Он не умирает — нет, ей нужно не это. Она пытает его. Жгучая, холодная боль вырывает из него что-то иное — не кровь, не плоть. Некротическая энергия струится в воздухе, тянется к кристаллам. Кристаллы пульсируют. Рунный круг вспыхивает. Второй привязанный вскрикивает. Ему некуда бежать. Палочка указывает прямо ему в грудь — и вновь магия входит в тело, вытягивая что-то туманное. Вопли смешиваются. Невилл видит это её глазами. Ему хочется кричать, но… Оснознание приходит внезапно. Ему самому это нравится. И от этого становится еще хуже. Её губы уже раздвигаются, чтобы сказать последнее заклинание — смертельное. И тут — тишина. Память обрывается. Всё исчезает. Остаётся только темнота.