Глава 11. Охотники

Тяжёлое дыхание Невилла всё ещё рвёт тишину комнаты. Он в шоке сидит на постели, пытаясь забыть увиденное. Лицо побледнело, а в глазах застыла влага. — Что это было? Что ты сделала с ними? Это были люди. Живые люди! Пауза. Спокойный, рассеяный голос ответил ему: — Ритуал. Некротический. — Зачем?! Ради чего ты это делала? Молчание. Затем: — Я не помню. Только ощущение, что это было важно. Что цель оправдывала средства. Невилл вскочил. Его лицо исказилось. — Оправдывала? Ты медленно истязала их, чтобы… что? Они кричали, Эвелин! Кричали! — Я не чувствовала вины. И не чувствую сейчас. — Но зачем это было нужно?! — Невилл был в отчаянии. — Я не знаю, — её голос оставался ровным. — И не вру тебе. Я не помню. Но ритуал провести было необходимо. — Необходимо? Ты убивала, потому что тебе было необходимо?! — Я даже не человек, Невилл, — напомнила она холодно. — Ты сам это знаешь. — Знаешь… когда ты появилась в моей жизни, я думал, что это дар. Что-то странное, но хорошее. Я даже… — он запнулся, не договорив. — Но сейчас… — Сейчас ты боишься, что я — зло. — Может быть, — продолжила палочка. — Может, я действительно зло. Но ты сам выбрал этот путь. И зло не убивает тебя, оно тебе помогает. — Я не хочу продолжать, — безэмоционально сказал он. — Дальше будет только кровь и смерть. Я знаю. Оставь меня. Больше никаких воспоминаний. Она не ответила. В его голове воцарилась долгожданная тишина.

***

Декабрь в Хогсмиде порадовал учеников свежим снегом. Тонкое одеяло покрывало мостовую лёгким слоем, отдаваясь легким скрипом. Витрины сверкали яркими светильниками, смех и крики раздавались со стороны магазинов, но для Невилла всё это было фоновым шумом. Он шел медленно, пытаясь насладиться одиночеством — несмотря на тяжесть в груди. Эвелин молчала уже много дней, и он этому был рад. Он использовал её как инструмент — и не больше. Свернув на безлюдную улицу, Лонгботтом зашёл туда, где дома стояли реже, а снег был нетронут следами. Уже собираясь повернуть обратно, он увидел впереди знакомый силуэт — чёрный, парящий обрывок кошмара. Невилл остановился. Он вспомнил поезд, поле, ноябрьскую встречу. Вспомнил пустоту и боль. Сперва один шаг, потом следующий. — Спокойно… — прошептал он сам себе. — Если его не провоцировать, ничего не случится. Но в следующее мгновение дементор резко изменил траекторию. Повернулся и устремился прямо на Лонгботтома. Невилл выругался и начал пятиться быстрее. Снег скользил под ногами, пар клочьями испарялся в зимнем воздухе, а он, не сводя глаз с летящего ужаса, начал ускоряться. Фигура приближалась. И он бежал. Дыхание сбилось, а ноги заныли. Лонгботтом оглянулся. Дементор не отставал. И тут всё потемнело. Что-то сзади поразило его — быстро, точно. Он не услышал заклинания, не увидел вспышки. Мир потемнел. Невилл рухнул на землю. — Вставай. Вставай, проснись, Невилл! Крик разорвал темноту, заставив контуры мира проявиться яркой вспышкой. Это был не просто голос: вопль внутри его головы резонировал в висках, отскакивая между ними. Он дернулся, задыхаясь, но тело не слушалось. Скованный заклинанием, Невилл лежал в сугробе, не способный пошевелить онемевшими конечностями. Внезапно голос Эвелин вновь прорвался сквозь туманную пелену: — Очнись, прошу! Они уносят меня! Пальцы слабо шевельнулись. — Их трое, — протараторила Эвелин. — Не знаю, кто это. Один держит меня в своей сумке. Они идут прочь от Хогсмида. К барьеру дементоров. Ты не должен дать им уйти. Голова Невилла закружилась от страха и гнева. Он попытался пошевелить ногами. Они слушались — плохо, но слушались. — Я рядом. Пока. Но расстояние… Ещё немного — и я исчезну. Догони меня. Её голос начал дрожать, постепенно рассеиваясь. Лонгботтом вскочил — в голове звенело, мир шатался, но он стоял. И знал, куда нужно идти. В конце улицы, посреди серого морозного света, он увидел их. Три фигуры. У одного из них в левой руке была небольшая сумка. — Стоять… — прошептал он. — Чёрт вас побери… стоять. Невилл пригнулся и двинулся вперёд, прячась за редкими стенами и голыми деревьями, стараясь держаться вне поля зрения. Он нервничал, но двигался — осторожно, вымеряя шаги, сокращая расстояние. — Слышишь меня? — постоянно повторял он. — Слышу, — затухающий голос Эвелин вернулся. — Они уже почти на месте. Он замер, высчитывая, где Эвелин звучала ровно — и как можно дальше от них. Он запомнил эту границу и двинулся вдоль неё, стараясь не приближаться и не отдаляться. Впереди туманные фигуры приблизились к краю Хогсмида, туда, где начинался невидимый барьер — где густая магия дементоров оставляла за собой промозглый след, невидимый для глаз, но не для души. Невилл уже чувствовал, как мороз пробирается под одежду, обжигая кожу. — Что они делают? — Готовятся к групповому Патронусу, — напряженный ответ. — Барьер можно пробить мощным светом. Троих защитников будет достаточно, чтобы отогнать дементоров и вырваться. Ещё немного — и они уйдут. — Они будут уязвимы, когда начнут читать заклинание, — сказала Эвелин. — Им потребуется концентрация. Я отвлеку их. — Как? — Мне нужна часть твоей магии. Он ощутил, как в груди что-то дрогнуло — будто там открылась рана. Тепло покидало его тело. Он пошатнулся. — Я создам импульс — небольшой взрыв. Это должно ненадолго оглушить их. А ты подбежишь и заберешь сумку. Только не медли. Нужно будет действовать быстро. Он кивнул — сам себе. И замер в тени заснеженного сарая, наблюдая, как троица поднимает палочки. Свет начал собираться на их концах — слабое мерцание надежды. — Готов? Невилл сжал кулаки. — Да. Происходит не звук — толчок. Воздух на миг замер, затем с хрустом сжался и вырвался наружу. Из сумки вырвалась волна бесцветной энергии — вспыхнувшей, как лопнувший пузырь. Они не кричали — не успели. Время на мгновение остановилось только для них. Глаза остекленели, свет палочек улетучился. Один пошатнулся, другой рухнул на колени. Магия поразила их разум, лишив их контроля над собой. Невилл сорвался с места. Он бежал — не думая, не глядя по сторонам. Концентрировался только на застывших силуэтах и сумке на земле. Подхватил её, чувствуя, как дрожит воздух — магия ещё не улеглась. Кто-то зашевелился. Лонгботтом не обернулся. Он не мог. Сердце билось где-то в горле, лёгкие рвались от холода. Он бежал обратно к главной улице, петляя как заяц. Лица, шапки, разговоры, смех. Никто не знал, что только что произошло — недоуменные взгляды скользили по нему, но не задерживались надолго. Он вбежал в «Три Метлы» и захлопнул за собой дверь. Тепло ударило в лицо, радостно приветствуя его. — Добрый день, мадам Розмерта, — выдохнул он, всё ещё не отдышавшись. — Можно пинту сливочного пива? — Конечно, дорогой, — с улыбкой ответила хозяйка. — С тебя два сикля. Он дрожащими пальцами достал монеты и забрал кружку, отходя в тёмный уголок зала. Напиток согревал руки и грудь. — Ты молодец, — раздался хриплый голос Эвелин. — Если бы я могла дышать, сейчас бы это делала только из-за тебя. — Это было… Что-то, — пробормотал он, не отрывая взгляда от янтарной жидкости. — Ты сделал всё правильно. Они точно знали, что я не просто палочка. Они охотились за мной. — Кто они? — Понятия не имею. Невилл поставил кружку и открыл сумку. Внутри, помимо палочки, он увидел простой кошелек, заполненный золотыми, несколько запечатанных флаконов с зельями — без подписей, некие кристаллы, и двенадцать обручей, которые он сразу узнал: такие же лежали в Запретном лесу, когда они с Люпином и Хагридом были там на отработке. Обручи были деактивированы. — Это… что это всё? — Лонгботтом недоумевал. — Инструменты, — эхом откликнулась Эвелин. — Чтобы почувствовать мое присутствие. Видимо, они поняли, что я у ученика. Поэтому забрали все это из леса. Невилл прикрыл сумку и вновь обхватил её руками. — Думаешь, они вернутся? — Наверняка, — сказала она. — Нам лучше быть осторожнее. В Хогсмид больше ходить не нужно. Лонгботтом молча кивнул. Планы ещё не складывались в голове, но одно было ясно: пути назад не было.

***

Лонгботтом примкнул к близнецам Уизли, которые как раз возвращались в школу. Дорога прошла спокойно, несмотря на нервозность. Близнецы сыпали шуточками из рукава, и с явным удовольствием подтрунивали над Невиллом, когда тот вздрагивал. — Расслабься, герой, — усмехнулся Джордж. — Вряд ли дементоры примут нас за Сириуса Блэка. — Да и мы бы прикрыли, если что, — подмигнул Фред. — Правда, максимум как моральная поддержка. Мы пацифисты, знаешь-ли. Невилл только натянуто улыбнулся. Он не стал ничего объяснять. Впрочем, страхи отступили. После инцидента в Хогсмиде Эвелин говорила с ним снова. Не было драматичных признаний или примирительных речей — она просто взяла и вернулась. Но вернулась другой. Лонгботтом решил не думать о её убийствах или преступлениях. Он скучал по ней. По её язвительности, холодному уму, даже по редким вспышкам эмоций, которые иногда прорывались через её голос. Теперь, правда, этих вспышек почти не было. До Рождественских каникул оставалось всего неделя-две. В замке уже развешивали еловые гирлянды, в Большом зале начали появляться первые праздничные украшения. А Лонгботтом думал о доме. Он вспоминал бабушку, её строгое лицо, гордую осанку, неизменный камин и толстые одеяла. Обычно он не ждал каникул с особым нетерпением, но в этот раз мысль о доме казалась почти спасительной. Там не было дементоров. Не было людей в черных плащах. Только кровать, домашняя еда и отдых.

***

Снег аккуратно лежал на дорожке к дому, когда Невилл и его бабушка вернулись из больницы. Они молчали — визиты к родителям всегда выжимали из Лонгботтомов всё тепло. Бабушка решила порадовать его прогулкой по заснеженному Косому Переулку, но это не помогло. Невилл вошёл первым — и сразу почувствовал, что что-то не так. Он шагнул внутрь и застыл. — Бабушка… — негромко сказал он. — Что? Но уже в следующее мгновение она сама заметила — ящик у камина открыт, книги на полке сдвинуты, один из старых подсвечников исчез. В гостиной на диване валялась перевёрнутая шкатулка с бижутерией. Некоторые дверцы шкафов были чуть приоткрыты. Не было следов взлома, окна и двери были целыми — но дом явно кто-то прочесал. — Тут кто-то шарился, — голос Августы Лонгботтом прозвучал сдержанно, но в нём чувствовалась сталь. — Нас обокрали. Она тут же направилась к камину, проверяя его работоспособность, затем в свою комнату, откуда, как оказалось, исчезли пара безделушек и старый кулон — тот, который она никогда не носила. — Ничего действительно ценного не пропало, — буркнула она, — но сам факт… Эти ублюдки... Невилл стоял в коридоре, не в силах пошевелиться. В голове раздалось: — Это они. — Кто? — Те, что напали на нас в Хогсмиде. Больше просто некому. Впервые Лонгботтом порадовался, что решил взять Эвелин в больницу. Невилл поднялся в свою комнату — и беспорядка там было куда больше. Он оставил украденную сумку в Хогвартсе – не желал объяснять бабушке, откуда он взял предметы, даже названия которых не знает. — Мы вызовем авроров, — послышалось снизу. — Я не потерплю такого. Дом Лонгботтомов — не проходной двор. Авроры пришли через час — двое нервных, но строгих волшебников. Они осмотрели дом, проверили заклинания охраны, внимательно выслушали Августу, но в итоге только пожали плечами. — Следов проникновения нет, магического вмешательства тоже, — сказал один. — Всё было сделано крайне аккуратно. Возможно, использовались мощные заклинания взлома. Или действовал мастер разрушения заклятий. Может, они вошли по приглашению. — Я никого в дом не приглашала, — резко ответила бабушка. — Всё, что мы можем сейчас посоветовать, — продолжил аврор с выражением профессионального сожаления, — это установить артефакты оповещения и укрепить защиту. Вот… список рекомендованных устройств. И держите нас в курсе, если заметите что-то ещё. Когда они ушли, бабушка яростно швырнула список на полку. — Как будто в этом доме мало чар. Проклятое Министерство!

***

Невилл уныло смотрел на елку, пытаясь почувствовать рождественский дух. Напряжение так и не отпустило их дом. Камин вспыхнул зеленым пламенем. — Элджи! — воскликнула бабушка с ноткой неожиданной радости в голосе. — Какая честь! Неужели решил навестить нас? — С Рождеством! — бодро произнёс гость. — Прости, что без предупреждения. Подумал — как там мой любимый племянник? — Садись, присаживайся, — пригласила миссис Лонгботтом. — Я как раз заварила чай. — Ну, раз так, то отказываться не стану, — усмехнулся дядя. — Но, как я могу забыть про самое главное… Он извлек из карманов два небольших свертка. — Подарки! — триумфально возгласил Элджи. — Только условие одно: открываем одновременно! Бабушка засмеялась. — Ты, как всегда, театральничаешь, Элджи. Ну хорошо. Невилл взял сверток из рук дяди. Его пальцы коснулись бумаги. — ОСТАНОВИСЬ! — в его голове откликнулся крик Эвелин. Но было слишком поздно. Свёртки щёлкнули, и в ту же секунду вспыхнули изнутри — яркий свет прорезал воздух, обдавая Лонгботтома звуковой волной. Но взрыва не последовало. Вместо этого что-то словно выдернуло из Невилла магию — знакомое опустошающее ощущение, как в тот день в Хогсмиде. Он застыл, несколько секунд пребывая в оглушённом оцепенении. Затем — осознание. Перед ним бабушка. В боевой стойке, неуклюже отшатываясь, блокируя проклятия, летящие из палочки «дяди». Вот первый щит, второй — слишком поспешный, и его пробивает луч синеватого света. — БАБУШКА! — Невилл будто слышал свой крик со стороны. Внутри него что-то прорвалось. Гнев — не только свой. Чужой. Волна кипящей ненависти, что хлынула из глубин Эвелин, захлестнула его, переполнив до края. Он поднял палочку, не отдавая себе отчёта. В ней горело нечто тёмное, древнее. — Vulnera! — выкрикнул он. И снова. — Vulnera! Vulnera! Из палочки вырывались импульсы темной энергии. Один за другим. Заклинания били в маскирующегося человека, пронзали его одно за другим. Тот отшатнулся, пытался ставить щиты. Последний взрыв некротической энергии сбил врага с ног. Он рухнул, дернулся и затих. Невилл не знал, был тот жив или нет. Лонгботтом бросился к бабушке. Он опустился рядом, оттолкнув обломки чашек и обугленные куски… чего-то. Пальцы дрожали, когда он щупал её шею, и, слава Мерлину, он ощутил слабый пульс. — Жива… — облегченно выдохнул он. На несколько секунд всё исчезло — только бабушка и её дыхание. Затем он повернулся к телу у стены. Осторожно приблизился, опасаясь, что это может быть трюк. Но тот не двигался. Его лицо уже не принадлежало дяде – оно было совсем другим. Невилл наклонился, проверяя биение сердца. Оно присутствовало – едва заметное, слабое. Мужчина дышал с трудом, губы посинели, кожа покрылась испариной. Строго говоря, Лонгботтому сильно повезло с неожиданным нападением. — Что… что мне делать? — взволнованно спросил он. — Вызови авроров, — спокойно сказала Эвелин. — Он жив, но долго не протянет. Иначе ты убьёшь его, а это — уже твоя ответственность. Невилл сглотнул. Он вдруг понял, насколько всё стало серьёзно. Это был не сон, не тренировочный бой, не дуэль. Это была жизнь. И смерть. Он поднялся и медленно подошел к камину.

***

Авроры быстро перехватили инициативу. Лжи Невилла — о том, что противника вывел из строя неконтролируемый магический выброс — они вроде бы поверили. Один из них записал показания, другой осмотрел помещение, третий осматривал раненых. Было решено: вор выживет, а затем предстанет перед судом. Азкабан, сказали, — дело решённое. Лонгботтом снова оказался в больнице. Теперь здесь лежали не только его родители… но и бабушка. Он сидел на жёстком стуле, сцепив руки в замок. На подушке — её бледное лицо. В этот момент она была похожа на родителей. — Мистер Лонгботтом? — послышался вежливый голос. Молодой целитель со смешными усиками подошёл ближе. — Миссис Лонгботтом была поражена серьезным проклятием, но благодаря вашей быстрой реакции прогноз обнадёживающий. Полное восстановление возможно через полгода. Возможно, раньше, если не возникнет осложнений. Целитель ушёл, и его место тут же занял аврор — высокий, с сумрачным взглядом, в мантиях отдела магического правопорядка. — В вашем доме сейчас небезопасно. — Он говорил сухо, деловито. — Единственное место, где вы в безопасности, — это Хогвартс. Думаю, вы согласны? Невилл медленно кивнул. — Соберите вещи, дорогие предметы, артефакты. Вас проводят. Лучше не медлить. Перед тем, как отправиться, дадите показания еще раз...

***

Охранные чары ощутимо прошлись по коже легким холодком, впуская в замок. У главного входа его уже ждала профессор Макгонагалл. Она была такой же суровой, как всегда, но вместе с тем… выглядела беспокойной. — Мистер Лонгботтом, — гордо сказала она, — рада видеть вас целым. Я получила донесение от авроров. Я горжусь тем, что вы — ученик факультета Гриффиндор. Невилл опустил глаза, смутившись. — Спасибо, профессор, — пробормотал он. — Отдыхайте, приходите в себя. Если нужно что-либо — приходите ко мне лично. Он кивнул, и она лишь одобрительно ответила, прежде чем развернуться и уйти в сторону преподавательских покоев. Спальня встретила его тишиной и зимним светом, льющимся сквозь окна. Чемодан с мягким шлёпком приземлился у кровати. Но Невилл не стал распаковывать вещи. Он опустился на колени и извлёк сумку — ту самую. Он пересчитал монеты ещё раз. Двадцать пять галеонов — ровно столько же, сколько он насчитал в прошлый раз, не считая мелочи в сиклях и кнатах. Для кого-то вроде Рона это могло бы показаться целым состоянием. Даже Невилл чувствовал лёгкое головокружение от суммы — но знал, что золото здесь не главное. Он осторожно отложил мешочек с монетами в сторону и вернулся к зельям. Всего их было одиннадцать. Он внимательно разглядел их снова. Четыре одинаковых флакона были закатаны тугими восковыми пробками. Цвет жидкости — тускло-синий с фиолетовым отливом. Рядом три одинаковых на вид зелья телесного цвета, не привлекающие особого внимания. Остальные — разных оттенков, и только один из них действительно был необычным. Он взял его в руки. Пузырек казался пустым. Но если внимательно всмотреться, можно было заметить, как по стенкам скользит нечто — жидкость, прозрачная, как воздух, но густая, даже вязкая. Невилл нахмурился. Он не знал, что это, но нутром чувствовал: зелье опасное. Или редкое. Или и то, и другое сразу. Он осторожно поставил пузырёк на место и перешёл к остальному содержимому. Магические приборы, металлические конструкции с рунной резьбой и подвижными элементами, зловеще поблёскивали в полумраке. Он не хотел связываться с этим. Уже собираясь закрыть сумку, он заметил что-то, застрявшее между стенкой и подкладкой. Осторожно вытащил: непонятный… конверт? А внутри были… таблетки? Лонгботтом уже видел такие раньше – в магазинах типа Зонко. Обычно те были раскрашены ярко и вызывающе, но найденные им были абсолютно белыми. Простейшие на вид, они, тем не менее, вызывали у Невилла непонятную тревогу. А еще там было несколько крупных пилюль, такого же белого цвета. Он не сразу и заметил их среди горы кругляшей.

***

Невилл чуть не споткнулся, когда заметил знакомую фигуру в углу гостиной. Он ожидал пустых кресел, безмолвного камина и тишины — но вместо этого встретился взглядом с Гермионой, углублённой в очередной толстый том, лежащий у неё на коленях. Она подняла глаза, и на её лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то другим. — Невилл? — сказала она, слегка нахмурившись. — Ты же уехал домой… Почему ты здесь? — Я… — он на секунду замешкался. — Ну…. Он сразу пожалел, что заговорил так уклончиво — Гермиона прищурилась. Но он не мог рассказать ей. — Хм…? — в её голосе звучало сомнение. — Что-то случилось? — Нет, — слишком быстро сказал он. — Не совсем. Просто, ну, ты понимаешь… Семейные дела. — Ладно, — сказала она, но тон её говорил обратное. Он, чтобы сменить тему, поспешно добавил: — Слушай… я хотел тебя кое о чём попросить. Ты ведь в зельях разбираешься лучше всех. Мне нужно, чтобы ты кое-что опознала. Она медленно кивнула: — Хорошо. Через несколько минут они уже сидели на полу в углу, и Гермиона рассматривала один пузырёк за другим. — Вот это — зелье восстановления магической энергии. Качество хорошее, но не лучшее… — Она покачала головой. Она взяла следующий пузырёк. — Зелье исцеления сильных ран… Не выглядит сильно качественным. Такие можно купить в обычных аптеках. Невилл молча кивал. Гермиона дошла до прозрачного пузырька и замерла. — Это зелье невидимости, — сказала она негромко. — Удивительно. Варится сложно, и стоит дорого. Оно невероятно редкое, Невилл. Едва бросив взгляд на следующий пузырек, она нахмурилась. — Это оборотное зелье. Дорогое, редкое, сложное. Невилл… где ты это всё взял? Он почувствовал, как сжалось горло. — Это… долгая история. Я просто нашёл их. «Дурень. Надо уметь врать лучше», — его персональная язва. В последнее время она не вела себя добрее. Наоборот, становилась все злее. — Где!? — Гермиона, я не могу тебе всего рассказать. Я же говорил, это семейные дела, — он поднял на неё глаза. — Пожалуйста, просто… поверь мне. Она внимательно смотрела на него. Было видно, что её терзают мысли. — Эти зелья, — медленно сказала она, — не валяются на дороге просто так. Невилл, ты точно не в опасности? — Точно. Все хорошо, Гермиона, — улыбнулся он. — Спасибо за помощь. Два других пузырька она так и не смогла опознать. Верным решением было ретироваться прямо там. Но… Гермиона сдвинула брови, рассматривая таблетки. Ни маркировок, ни надписей. Только стерильная анонимность. — Это маггловские препараты, — констатировала она, беря одну таблетку двумя пальцами и поднося к глазам. — Аптечные. Ты знаешь, как они называются? Невилл помотал головой, натыкаясь на ее сконфуженный взгляд. — Тогда это может быть чем угодно, Невилл. Обезболивающее, снотворное, наркотик… — Она медленно отложила таблетку обратно. — Если кто и должен отвечать на вопрос, что это, то это ты. — Я понятия не имею, — быстро ответил он. — Поэтому и спросил у тебя. — Невилл… Ты ведь чистокровный. У тебя же в семье, насколько я помню, магглов и рядом не было. Откуда у тебя это?

***

Хогвартс был почти пуст. Его собственные шаги отдавались в коридорах эхом, в Большом зале почти не было учеников. Невилл проводил большую часть времени один — в библиотеке, в спальне или в кресле у камина. Поначалу это казалось возможностью отдохнуть. Быстро надоело. Эвелин почти не говорила. В её голосе, когда он всё же появлялся, была сухость и холод. Равнодушие. Он не настаивал. Пару раз он спрашивал: — Всё в порядке? Ответ был односложным: — Да. Он не знал, с чего бы ей так себя вести. Они же вроде помирились?