Том 1 - Глава 7

Глава 7

Покинув отца, я встретил мать, ожидавшую снаружи. Её голова была опущена, и она выглядела необычайно покорной. Казалось, её буквально пугало нахождение в одном помещении с дядей. Отец считал дядю надёжным человеком, но мне в это верилось с трудом. Впрочем, если его цель – спасение человеческого мира, то, возможно, наши интересы совпадают. Уже это ставило его в моих глазах выше эльфийской принцессы, за которой числилось несколько попыток убийства. Взяв мать за спину, я вывел её из залы. Жест получился слишком интимным, но похабные взгляды некоторых мужчин в её сторону заставили меня нервничать. В голове проклюнулась мрачная мысль. Мать уже давно была изгоем. Женщина, готовая на всё ради защиты меня. Женщина исключительной красоты, которую король уже фактически отринул. Включало ли это «всё» использование её тела в обмен на мою безопасность в младенчестве? Хотя это меня ни малейшим образом не касалось (всё-таки она мать, а не жена), одна мысль о том, что её принуждали ложиться под других мужчин ради моих интересов, заставила кровь вскипеть. Если это правда – я буду убивать их медленно. Но истину можно было узнать лишь напрямую. Сжав ладонь матери, я шагнул перед ней. Она моргнула, неуверенно улыбаясь. — Мама... прости за внезапный вопрос, но ты... то есть... кроме отца, с другими мужчинами...? – спросил я. — Дэвид! – она прикрыла рот, будто от боли – Никогда! Облегчение и стыд нахлынули одновременно. Рад, что ей не пришлось пережить подобного, но чувствовал вину за саму мысль о её готовности к этому. Пока я приходил в себя, мать заговорила вновь: — Я не люблю никого, кроме сына! Пойми, я хранила себя только для тебя! Потому и осталась девственницей все эти годы! Я подавился воздухом. — Э-э... Прости? А как же отец? — Ты думаешь, я бы изменила собственному сыну?! – слёзы брызнули из её глаз. – Прости... раз ты так подумал, значит, я недостаточно проявляла любовь. О, малыш... с этого дня я буду доказывать тебе это каждым вздохом. Моя девственность принадлежит тебе! Я бы никогда не разделила ложе с тем человеком... даже с её воспоминаниями я чувствую лишь уважение. Ты – мой единственный мужчина. Я создана для тебя! Прошу, родной, это тело твоё! Люблю тебя, солнышко! Люблю так сильно... — Значит... ты не моя настоящая мать... – сорвалось у меня. Мать застыла, будто превратилась в статую, а затем издала самый душераздирающий вопль, какой я когда-либо слышал. Я вздрогнул, широко раскрыв глаза – ещё мгновение назад улыбающаяся красавица теперь рыдала, словно потеряв возлюбленного. — Я ТОЖЕ ТВОЯ МАТЬ! — закричала она, вцепившись в мою грудь. — Твоя единственная! Забудь ту, что бросила тебя! Люблю тебя больше всех! Не отвергай меня… сделаю всё, что попросишь! Если зол — бей, пока не успокоишься… можно, малыш… я тебя лублу… омойбогмилыйпожалуйста… а-а-ах… нееет… Её истерика привлекла внимание. Слуги, услышав вопли, бросали странные взгляды, но, узнав её, спешили удалиться — видимо, такое случалось. Гигантские слёзы катились по щекам, она готова была рухнуть на пол и целовать мои ноги. Я недооценил её одержимость! «Создана»? «Воспоминания»? «Другая женщина»? Тайна её «копии» была ключом, но вопросы довели её до этого состояния. Сгорая от вины, я затянул мать в ближайшую комнату. Её тело дрожало от холода. Заперев дверь, я прижал её к себе, грубо впившись губами в её губы. Вкус матери был сладким, с нотками цветов. Её губы — нежными, как и всё тело. Нижняя часть мгновенно отреагировала, несмотря на вчерашнюю ночь с Эйрин. — Ммм… — мать застонала, но не сопротивлялась, прижимаясь к моему паху. Напротив, она отвечала на поцелуй с той же страстью, теребя моё тело без стыда. Это был поцелуй влюблённых, встретившихся вопреки всему. Её отчаянная потребность оставила меня задыхающимся. Пытаясь отдышаться, мать положила голову мне на плечо, всё ещё слегка дрожа. — Прости, малыш, я показала тебе свою уродливую сторону. Прости мамочку… — Тебе не за что просить прощения, — ответил я, гладя её волосы. — Мне не следовало сомневаться. Несмотря на слова, в голове царила путаница. Нужно было понять наши с ней отношения, прежде чем двигаться дальше. Поцеловав мать в лоб, я посмотрел на неё: — Мама… приди сегодня в мою спальню. Я бы… хотел увидеть твоё тело. Её глаза загорелись. — Правда? Ты серьёзно? — Да. Ты самая красивая женщина в моей жизни. Мать широко улыбнулась. — Тогда ты бросишь ту горничную? Я поперхнулся. — Ты… знаешь об этом? — Не недооценивай, что может узнать мать, если захочет. — Мам… та горничная… — Дьявольское связывание, да? — наклонила голову она. — Ты знаешь? — удивился я. — Я растила тебя. Как я могу не знать? И ещё знаю, что ты одинок. Мамочка готова помочь, но… понимает свои ограничения. Поработи пару девушек, но не увлекайся. Моё сердце выдержит лишь несколько измен… — П-понял… — Не пойми неправильно. Твой отец тоже трахал прислугу, но люди осудят, если ты поработишь слишком много. — Если мы сегодня… то ты… — Мамочка не против. Моя личность не изменится от тебя. Кончай в меня сколько хочешь! — Изменение личности? — побледнел я. — Не волнуйся! Это эффект дьявольской крови. Твоя сперма — инструмент порабощения, но его можно снять белой магией! — Серьёзно? — впервые слышал об этом. Это означало, что мои отношения с Эйрин не так прочны, как я думал. И хотя шанс был невелик, существовала вероятность того, что она сможет излечиться от дьявольского порабощения. — Вот почему лучше всего использовать повторное воздействие — объяснила мать. — Чем дольше демон делится жидкостями, тем сильнее привязанность. Со временем порабощение станет ненужным — человек и так будет обожать тебя! — Я так понимаю, мама больше не может быть порабощена мной? — Тебе не нужно, малыш. Просто попроси — и я сделаю всё. Я снова закашлялся. В ее глазах появился темный огонек, который говорил о том, что это может быть правдой. Мне стало интересно, знает ли она, что случилось со старшей служанкой. Если это так, то мне действительно нечего было бояться этой женщины. Тем не менее я отправил ее в путь. Изначально я думал переспать с матерью именно сегодня, чтобы обеспечить ее верность через рабство. Однако это оказалось невозможным, если предположить, что она не лжет. Мне не хватало лишь одного кусочка головоломки. Поэтому я обратился к единственному человеку, которого мог найти. Подойдя к комнате Эйрин, я открыл дверь. Когда я вошел, мой взгляд остановился на горничной, которую я опустошил накануне вечером. На ней были только лифчик и трусики. Я вздохнул, когда она повернулась ко мне. Она не закричала и не попыталась прикрыться. Ее глаза казались немного мертвыми, как будто ее жизнь была сплошным страданием. Вместо того чтобы вернуться ко мне, она все это время оставалась в своей комнате. Я позволил ей это, чтобы дать время привыкнуть, но теперь это время должно было закончиться. — Эйрин, как рабыня, ты будешь прислуживать мне ежедневно. Оставайся рядом, если не приказано иначе. Не прячься здесь. Она дрогнула, словно желая возразить, но плечи обвисли. — Да… — Да, кто? — строго спросил я. — Да… хозяин — Слово «хозяин» прозвучало с горечью, но сойдёт. — Я кончил в неё как минимум трижды прошлой ночью, поэтому, судя по всему, долговременное воздействие, о котором говорила мать, требует куда больше времени. Впрочем, это могло просто показать, насколько Эйрин ненавидела меня — даже после начала изменений в её сознании она всё ещё так сопротивлялась. Увы, в моём положении я не мог привередничать с союзниками. По крайней мере сейчас Эйрин принадлежала мне. Я должен был взять за это ответственность. — Эйрин, отныне я требую, чтобы ты говорила со мной откровенно. Без утайки, — вздохнув, я подошёл и сел на край её кровати. — Нам предстоит работать вместе. Раз уж так вышло, тебе придётся смириться. Эйрин едко усмехнулась: — Легко вам говорить! Вы же тот, кто изнасиловал меня прошлой ночью! — Я сделал это по одной-единственной причине. Ты мне нужна... — Нужна? — она горько фыркнула. — И почему это? Разве вам недостаточно той... матери вашей? — Нет, недостаточно, — честно ответил я. — Она не может свободно действовать, как ты. Она не может помочь мне в достижении моих целей. — И каковы же ваши цели... — Эйрин бросила на меня пустой взгляд, но через паузу добавила титул – Хозяин. — Не допустить погружения человеческого мира в хаос. — Вздор! — она резко повернулась, сверля меня ненавидящим взором. — Вы — демон. Вы и есть причина хаоса в этом мире! — Тогда мне есть за что искупать вину — спокойно произнёс я. — И ты поможешь мне в этом. Эйрин прищурилась, всё ещё сомневаясь: — Как я могу поверить, что вас заботят интересы человечества? — А как я могу поверить, что тебя заботят мои интересы? — парировал я. — … — Я не предам человеческое королевство. Клянусь чем угодно. Моя мать — фея-принцесса. Отец — король людей. Независимо от цвета кожи или магии, я знаю, где моя преданность. Эйрин замешкалась, но наконец кивнула. — Тогда зачем вы пришли? — У меня вопросы о матери. Мне нужно понять, кто она. — Королева Аурика… или та, что зовёт себя вашей матерью? — Расскажи, что случилось с королевой Аурикой, — приказал я осторожно, тщательно следя за тем, чтобы не раскрыть слишком многого. Даже с рабыней нельзя терять бдительность. — После вашего рождения королева бросила детей и бежала в страну фей, — голос Эйрин дрогнул. — С тех пор она в затворничестве. Феи ненавидят дьяволов. Говорят, её чуть ли не стошнило при виде вас, что она сбежала. Многие считают, что она прячется от стыда за… своё творение. Эйрин холодно смотрела на меня без капли жалости. Эти слова, безусловно, ранили. Королева, бросившая меня при рождении, — логично, что она ненавидела меня. Возможно, мои теории о беременности не работают для фей. Наши расы противоположны. Так что моя мать бежала, не взглянув на дочерей и мужа. Неудивительно, что сёстры меня ненавидят. Но кто тогда женщина, идущая ко мне сегодня? — С королевой Аурикой понятно, теперь расскажи о матери Аурике… — Хозяин… вы знаете её лучше всех. — Просто ответь, — буркнул я. Эйрин нахмурилась, но продолжила: — Только дьяволы бросают детей. Королева не захотела оставлять вас ни с чем. Она вырезала часть души и создала аватар. Я едва сдержал шок, сохранив маску равнодушия. — Магия создала гомункула. У него, её воспоминания, но в процессе что-то пошло не так. Кукла переняла её эмоции. Пришлось менять её заклинаниями. — Менять? Как? — Слухи гласят, что она инвертировала личность гомункула. Королева была бескорыстной и сдержанной. Ваша мать — эгоистичная и открытая. Королева благородна и холодна, ваша мать — простодушна и тепла. Королева ненавидела вас… а эта… — Поэтому она любит меня? Эйрин пожала плечами: — Ненависть королевы превратилась в одержимость. Но не осуждайте её. Даже презирая вас, она создала ту, кто будет с вами. — Вот значит, как… — я вздохнул. — Она действительно не моя мать. — Она обладает частью души Королевы. Была создана самой Королевой, чтобы стать вашей матерью. Та использовала собственную плоть для её создания. У них одинаковые внешность и воспоминания. Мать-Аурика растила вас с рождения. Если вы хотите игнорировать всё это, чтобы получать удовольствие, трахая свою мать — это ваше дело — безэмоционально ответила Эйрин. Я сдержанно кашлянул. Похоже, на мгновение мои истинные чувства прорвались наружу. Возможно, она права. Эта женщина не рожала меня, но стала матерью больше, чем кто-либо. В ней есть всё, что составляло мою мать, кроме личности. Лишь характер отличался. Гомункул мог любить меня там, где фея — нет. Я готов был в это поверить. Это также означало, что мать говорила правду, называя себя девственницей. — Значит, она выглядит точно, как моя настоящая мать? — спросил я, пытаясь представить фею-принцессу. — В некотором роде… — Эйрин пожала плечами. — Королева — принцесса фей. Они сверхъестественно прекрасны. И хотя ваша «мать» унаследовала её черты и фигуру, между ними пропасть. Их нельзя сравнивать. Я кивнул: — Сложно представить. Внезапно Эйрин развернулась и поставила ногу на кровать прямо передо мной. Только тогда я осознал, что горничная всё ещё стоит передо мной в одном нижнем белье. Пусть я видел её и в менее целом виде, она оставалась привлекательной девушкой, а её поза вызывала лёгкое возбуждение. — Вы докучаете мне только затем, чтобы решить, трахать ли вам свою мать? — спросила она. — Впрочем я не ожидала иного от демона. Удивлена, что вы с ней ещё не дошли до этого. — Нет. Вообще-то, ты была первой — ответил я, скользнув взглядом по её телу. Эйрин открыла рот от изумления, но, заметив, что я смотрю на её грудь в шести дюймах от моих глаз, прикрылась и отпрянула. Впервые за всё время она покраснела, выглядя растерянной. — Если вы закончили… — пробормотала она, избегая взгляда. Я достал письмо и шлёпнул его на стол. — Сначала доставь это моей невесте. Будь с ней осторожна. Чем сильнее она поверит в твою ненависть ко мне, тем безопаснее тебе будет. После этого явись сегодня в мою ванную. Когда я закончу, ты обслу́жишь меня. — Закончите с чем… — Эйрин скривилась, догадавшись, и кивнула. — Да, хозяин. Я направился к выходу, но у двери замер: — Ты можешь не доверять мне сейчас. Возможно, никогда не перестанешь ненавидеть. Но я делаю то, что должен. Надеюсь, со временем ты это поймёшь. Я несу за тебя ответственность. Будь моей рабыней… и однажды я снова увижу твою улыбку. Я вышел под гнетущей тишиной. Впрочем, эти слова были обращены не к ней, а ко мне самому.