Том 1 - Глава 10

Глава 10

На следующее утро знакомый стук в дверь вырвал меня из сна. Я сел на кровати, встретившись взглядом с Эйрин в её неизменном горничном платье. Её лицо застыло в ледяной маске, но в голосе прокралась едкая нотка: — Открыть, или хозяину нужно ещё поспать? — Она не пришла прошлой ночью, — зевнул я, потягиваясь. — Видимо, у неё больше самоконтроля, чем у тебя. Эйрин фыркнула: — Возможно, она мазохистка? Я хотя бы поняла бессмысленность сопротивления. Это больше говорит об отсутствии у нее ума, ведь это — чистая глупость. — Сегодня ты особенно колюча, — усмехнулся я, накидывая халат. — Расстроилась, что мы вчера не «поиграли»? — Не несите чепухи! — её щёки вспыхнули. — Это… невозможно. Я пожал плечами, сел и набросил на себя халат. Вторая серия ударов в дверь заставила меня кивнуть: — Впусти её. Пора. Эйрин закатила глаза, но подчинилась. Бала ввалилась в комнату, всё в тех же доспехах. Бала бросила на меня недовольный взгляд. Её глаза покраснели от бессонницы, колени дрожали, сжимаясь вместе, а алые губы полуоткрылись, нарушая попытку выглядеть суровой. Даже меч в её руке висел беспомощно, будто игрушечный. — Ч-что ты со мной сделал? — Бале потребовалось три попытки, чтобы вытащить меч. В ее нынешнем состоянии вся ее опасность, казалось, испарилась. Ее колени были сжаты вместе, и она постоянно дрожала. Хватка меча была слабой, и она едва могла его удержать. Я подозревал, что если бы мы сражались в таком состоянии, то я бы смог ее победить. — Я не понимаю, о чем ты? Быть может, ты страдаешь от какого-то недуга? - невинно спросил я, подойдя к своему столику и наливая себе бокал вина Лишь на секунду на лице Балы промелькнуло сомнение, за которым последовал еще больший гнев. — Не шути со мной! С тех пор, как мы с тобой сражались… тело будто горит! Наверняка ты наложил на меня дьявольскую магию! Я заставлю тебя вылечить ее или увижу твою смерть! — Серьезно? — отхлебнув вина, спросил я. — Странная угроза для принца? — я отступил от летящих осколков. — О какой напасти речь? Может, опишешь симптомы? Ее лицо полыхнуло яростью. Она рубанула мечом по столу. Тот раскололся пополам, разбросав завтрак. — Довольно! Ты знаешь, что натворил! — закричала она. — Ты не король! Даже не принц! Ты проклятие для человеческого королевства! Ты не заслуживаешь жизни! Моя сестра… Она замолчала на полуслове. Меч всё ещё был направлен на меня, её грудь тяжело вздымалась. Я же спокойно оглядывал её с лёгкой усмешкой. — Твоя сестра… убьёт меня? — закончил я за неё. В глазах Балы мелькнула тревога. Даже ненавидя меня, она явно зашла слишком далеко в своей ярости. Мне стоило лишь позвать на помощь — и стража ворвалась бы, чтобы арестовать её. Конечно, это могло развязать войну с эльфийским королевством и полностью разрушить планы её сестры. Я видел, как она осознала, что попала в ловушку, но, будучи воином, а не стратегом, не обладала достаточным умом чтобы самостоятельно найти выход. Если бы она обратилась к сестре, Бале удалось бы избежать этого. Но я знал Сарию — её жестокость и юность Балы не оставляли шансов. Она никогда не пошла бы к сестре, не попытавшись решить проблему сама. Стоило ей переступить порог этой комнаты, как она уже оказалась у меня на крючке. — Да… — продолжил я, глядя на хмурую Балу. — Я знаю о вашем плане убить меня на поединке. Именно поэтому Сария расторгла помолвку так унизительно. Она могла смягчить удар, но хотела вывести меня из себя, спровоцировать на вызов. А ты должна была прикончить меня в бою. А после провала — отравить. Эльфийское королевство трижды покусилось на мою жизнь. Интересно, что скажет отец? Лицо Балы побелело, она отступила: — У тебя нет доказательств! Я вздохнул и достал из кармана камень. Коснувшись резных символов, активировал его. В воздухе возникла голограмма Сарии: «Ты, Неумеха! Я дала простой приказ — убить принца Дэвида, а ты всё провалила!» «Прости, сестра! Моё заклинание должно было его убить!» «Ты провалилась! Теперь он подозревает! Принц должен был быть болваном, но он оказался почти так же хитер, как я. Знала бы — не стала бы действовать так открыто! Теперь он хочет в эльфийское королевство! Ты усложнила мои планы!» Изображение резко двинуло рукой, будто отвешивая пощёчину. Бала вздрогнула, машинально прикрыв щеку. Я остановил запись. Вообще-то, о функции записи узнал лишь вчера, благодаря Бабе. Она объяснила: подобные камни сохраняют голограммы для последующего просмотра. Доказательства у меня в руках, но даже без них я бы действовал. Однако вид потерянной Балы радовал. — Ты… — только и смогла выдавить она, глядя на меня с беспомощной яростью. — Принц… или, может, «принцесса»? — её веки дёрнулись от моих слов. — Не буду тянуть. Я отравил тебя. Её глаза вспыхнули: — Что?! — Твоя сестра пыталась убить меня. Ты пыталась убить меня. — Тогда почему не предашь нас гласности? — прошипела она. — С этим камнем ты можешь отправить нас в тюрьму или даже лишить головы! Я усмехнулся: — Потому что ты мне нужна. — Нужна? — её лицо исказила гримаса отвращения. — Всё просто, — продолжил я. — Ваш народ удерживает мою сестру. Я хочу её вернуть. Расправа над тобой или Сарией лишь осложнит это. — Тогда… обменяй нас… — робко предложила Бала. — Проблема в том, — рассмеялся я, — что вы с сестрой не стоите и гроша. — Как ты смеешь?! — её пальцы впились в ладони. — Подумай, — я приблизился, ловя её взгляд. — Будущая наследница эльфов воспитывается при дворе. Мою сестру соблазняет ваш принц. А вас… — я провёл пальцем по её дрожащей щеке, — …прислали сюда как разменную монету. Сария стала «жертвой» ради союза, а моя сестра отправилась изучать магию. Кажется, равноценный обмен? — Именно! — выдохнула она. — Вот только вас двоих всегда считали расходным материалом, — я наслаждался её смятением. — Моя сестра — шестая часть человеческого королевства. Вы же… — я развёл руками, — …лишь пешки. Отец отправил вас сюда, уже списав со счетов. Бала опустила голову. В её глазах мелькнуло понимание — она давно догадывалась. Сария тоже не была дурой. Отчаянные попытки убить меня — крик загнанной в угол. Её продали ненавистному дьяволу, обменяв на принцессу с истинной ценностью. Жестокая правда, но я не ошибался. — Ты должен был выбрать… меня или мою сестру, — слова вырвались из уст Балы, словно раскалённые угли. — Но ещё по пути сюда она приказала мне притвориться её братом. Заставила овладеть мечом, носить мужские одежды… чтобы отвадить других претендентов. Побочным эффектом стало то, что никто не возмутился, когда нас решили сбыть как скот на рынке. Тогда сестра предложила стать единственной невестой… А я… я не желала быть проданной дьяволу вроде тебя! Я кивнул, медленно обводя взглядом комнату. Изучив факты, я узнал: это был первый визит невесты. До того всё ограничивалось туманными договорённостями между монархами. Мне предстояло жениться на одной из принцесс, но имя избранницы оставалось тайной. Я полагал, выбор сделал король, но оказалось — он отправил обеих дочерей, в знак доброй воли. Хоть я и твердил о коварстве эльфов, наши королевства словно два дерева, чьи корни сплелись под землёй. Мой отец водил дружбу с эльфийским владыкой. Иначе разве отдал бы он свою кровь чудовищу, пусть даже ценой мира? Так обе принцессы оказались здесь. Умнейшая из них, Сария, быстро поняла: их прислали как разменную монету. Как брошенных щенков. И тогда в её сердце пророс яд. Они начали охоту за моей жизнью за неделю до гибели настоящего Дэвида. Эльфийский старейшина — тот самый управитель, что сейчас прячет улыбку за кружкой эля — объявил меня слабаком. «Брак расторгнут, если не докажешь силу в поединке». И Дэвид, годами копивший унижения, сорвался. Будь он трезвомыслящим — понял бы: расторгнуть союз невозможно. Но он ринулся в ловушку, вызвав «принца» на бой — жалкая попытка доказать своё право на руку Сарии. План сработал безупречно. Дэвид пал от меча, который сам же и обнажил. Всем было плевать. Кроме моей матери-двойника, чьи рыдания эхом разнеслись по пустым коридорам. Затем появился я. Сария, как паук в паутине, поняла: разорвать обручение своими силами не выйдет. Когда я надавил — ей пришлось согнуться под тяжестью обстоятельств. Тот день стоил мне лица, но тогда я ещё пытался разобраться в ситуации. Теперь паззл сложился. Я поднял взгляд на Балу. В её глазах не было фальши — лишь горькая правда, выжженная в душе. Именно поэтому она призналась. Эти слова, должно быть, жгли её изнутри каждый раз, когда наши взгляды пересекались. Как и Эйрин, что ежедневно надевает маску послушной служанки, обе женщины следуют зову сердца, а не разума. — У меня нет злых намерений к эльфийскому королевству, — мои слова повисли в воздухе, холодные и чёткие, как удар клинка о камень. — Напротив, я жажду сохранить наш союз. Но союзы крепки лишь когда оба королевства сильны. Я верну своих сестёр. Ты окажешь мне помощь… или твой прах и прах твоей сестры развеет ветер над пепелищем ваших амбиций. Зрачки Балы сузились, будто в них отразилось пламя костра. Губы дрогнули, вытягиваясь в горькую усмешку. — Помощь? Из складок плаща я извлёк стеклянный флакон, где переливалась густая жидкость цвета заката. — Противоядие. Откажешься — и жар под кожей станет невыносимым. Ты будешь метаться в постели, срывая ногтями кожу, пока разум не поглотит тьма. Никакие эльфийские знахари не спасут. Только я знаю рецепт спасения. Назови это… дьявольским даром. — И что? — её голос дрогнул, словно струна, готовая лопнуть. — Обещание? Клятва, скреплённая кровью? Уголки моих губ поползли вверх, обнажая острые клыки. — Эликсир действует сутки. Потом зуд вернётся — сильнее, яростнее. Значит, каждые двадцать четыре часа ты будешь ползти ко мне на коленях, вымаливая глоток спасения. Флакон просвистел в воздухе, прежде чем она поймала его дрожащими пальцами. Этим объяснялся мой ночной визит к Бабе. Посеять в Бале семя было бы проще, но рабские оковы можно разбить. Белая магия, аборт, ритуал очищения — вариантов много. Поэтому я смешал кровь и семя, создав поддельное спасение. Оно приглушало зов плоти, но не гасило его. Максимум — двое-трое суток. Потом её разум распадётся, оставив лишь дрожащее от похоти тело. Бала смотрела на флакон, будто это скорпион, готовый ужалить. — Чего ты хочешь? — Ты — рыцарь, — я развёл руки, словно предлагая объятья. — Мне нужен щит. Её глаза округлились, в удивлении. — Щит? У тебя целая армия стражников! — Твоя сестра — кинжал у моего горла. Её слабость? Она считает тебя глупой куклой. Не фильтрует слова, не прячет улыбку — ведь ты всего лишь пешка. Этим мы и воспользуемся. Ты станешь моими глазами и ушами в её логове. Губы Балы исказила гримаса, словно она откусила лимон. — И это всё? Я покачал головой: — Даже если бы твоя сестра не была угрозой, я не знаю, кому здесь можно доверять. Даже старшая горничная, которой я верил, предала. Одни слуги замка подчиняются дяде, другие — эльфам, а иные, возможно, шпионы чужих королевств. Мне нужен кто-то… заинтересованный… в том, чтобы я дышал. Ведь я — твой единственный источник противоядия. Умри я — и тебе придётся броситься в объятия другого дьявола, став его секс-рабыней. По сравнению с этим мои условия — милость. Девушка содрогнулась, как и ожидалось. Лицо её исказилось от омерзения при мысли о другом дьяволе. После тягостной паузы она выдернула пробку и осушила флакон одним глотком. Скривившись от горечи, она начала приходить в себя. Лёгкий эротический налёт, исходивший от неё, стал рассеиваться. Менее чем за минуту она вновь стала холодной и неприступной. — Итак, договорились? — спросил я. Бала рыкнула, швырнув пустой флакон в пол. — Ладно! Буду выполнять твои приказы, но союзником тебе не стану! Я вздохнул: — Мне нужны твои действия, не дружба. Пока мы в замке — слушайся сестру, если её приказы не угрожают мне. Тогда — докладывай. Скоро мы отправимся с вашим отрядом на эльфийские земли. С этого момента моя жизнь — в твоих руках. — И это всё? — выдохнула она, сверкнув глазами. — Нет… ещё одно задание. — Какое? — её лицо исказила гримаса. — Женщина, называющая себя моей матерью. Каждое утро она уходит и возвращается к моей двери ночью. Хочу знать, чем она занята днём. — Я телохранитель, а не шпионка! — выплюнула она, сжимая рукоять меча. Я продолжил смотреть на неё, не меняя выражения. Спустя мгновение она беспомощно опустила голову. — Ладно… но времени мало. Мы уезжаем через неделю. — Вернись с ответом в мои покои, — добавил я. — Иначе следующей дозы не будет. Бала замерла, затем кивнула с горечью. Убрала меч в ножны и вышла, хлопнув дверью. Я выдохнул: не ожидал, что она обнажит клинок. Какая яростная. К счастью, её ум не блистал глубиной. Поэтому я выбрал её, а не Сарию. Даже имея рычаги против сестры, я боялся её изворотливости. Она никогда не смирилась бы с ярмом — потому и пыталась убить меня, вопреки воле отца. — Удивлена, — голос Эйрин заставил меня поднять взгляд. — Чему? — спросил я, откидываясь в кресле. — Думала, вы переспите с ней. Несмотря на её… мужеподобность, она симпатична. — Полагала, я заставлю тебя наблюдать? — я насмешливо приподнял бровь. — Или мечтала, что возьму вас обеих разом? Щёки Эйрин запылали. — Ты… свинья! Я отвернулся к окну усмехнувшись на ее дерзкое обращение и оскорбление хозяина: — Нет. Она не из тех, кого стоит брать в постель. Слишком горда — скорее перережет себе горло, чем смирится. — А я? — голос Эйрин дрогнул. — Моя жизнь ничего не стоит? — Ты — полная противоположность, — признал я. — Ты бы покончила с собой, не поработи я тебя. Это был единственный способ спасти тебя. Эйрин дёрнулась, словно её ударили. Шок на лице сменился яростью. — Ублюдок! — вырвалось у неё, будто выплюнутый яд. — Мерзавец. Не притворяйся благодетелем! Я повернулся к ней, медленно, словно хищник, оценивающий добычу. — М-м… Возможно, её тело не заводит меня так, как твоё. — Мои пальцы скользнули по её плечу, заставляя её замереть. — Прости, что вызвал ревность. Но лишь ты способна утолить мой голод. — Хватит лжи! — Эйрин резко отвернулась, её плечи содрогнулись. — Твои жестокие слова… они лишь глубже ранят. Я вздохнул, слегка нахмурившись. Возможно, перегнул сегодня. Придётся компенсировать… по-своему. — Ночь выдалась долгой, — произнёс я, переводя тему. — Ты права в одном — Бала явилась крайне некстати. Эйрин сделала шаг к двери, её голос дрожал. — Тогда оставлю хозяина отдыхать. Спите хоть до полудня. — На самом деле, есть нечто, чего я жажду больше сна. — Я подошёл сзади, схватил её за плечи. Пальцы впились в кожу, оставляя красные отметины. — Раз мы отложили вчерашнее… наверстаем сейчас. Она не сопротивлялась, когда я расстегнул платье. Ткань соскользнула с её плеч, упав на пол шелестящим шуршанием. Эйрин стояла спиной ко мне, обнажённая, кожа мурашками бежала по спине. Её грудь вздымалась учащённо, но руки висели вдоль тела — безвольные, покорные. Эйрин не дрогнула, приняв участь с ледяным спокойствием.