Том 1 - Глава 11

Глава 11

Я сидел за столом. Прошло два дня с тех пор, как я отправил Балу следить за матерью. Теперь она стояла рядом, тяжело дыша, с пылающими щеками и взглядом, прикованным ко мне, словно я был её единственным спасением. Во многом так оно и было. Я достал записывающий камень и активировал символы, запуская воспроизведение. Бала, должно быть, подбросила этот камень матери несколько дней назад. Теперь я видел её перемещения — запись показывала вчерашний день. Мать шла по коридору с решительным видом. Оглянувшись, словно проверяя, не следят ли за ней, она скользнула в дверной проём. Сам проём на записи был невидим, и я не мог понять, где именно в замке это происходило. Но её движения выдавали нервозность. — Ты долго собиралась, — раздался хриплый голос из камня. Лицо матери, всегда сиявшее улыбками в моём присутствии, теперь исказила гримаса недовольства. Она смотрела в сторону голоса, уперев руку в бок. — Пришла, как смогла, — отрезала она. — Где деньги? — потребовал мужчина. Мать фыркнула, швырнув мешок с монетами на деревянный стол. — Даже не уверена, что должна платить. После того, что случилось с моим сыном на прошлой неделе… — Он же жив? — усмехнулся голос. — Не благодаря тебе! — зарычала мать. — Эй! — мужчина крикнул так, что у меня затряслись поджилки. — Твой сын — дьявол. — Он твой принц! — Мои люди — единственные, кто согласен охранять его. Думаешь, другие не взяли бы взятку и не прирезали бы его? Благодаря мне он дожил до этих лет! Мать напряглась, её тело содрогнулось, прежде чем она подавленно вздохнула: — Да… понимаю. — Хех… следующий платёж будет в двойном размере. — Что? — её глаза вспыхнули яростью. — Мне поступают… другие предложения, — голос зазвучал небрежно. — Может, мне надоело, как со мной обращаются после лет верной службы. Или я просто сниму защиту. А там… что будет, то будет. Лицо матери потемнело. — Что ты имеешь в виду? — Ничего. Просто говорю… несчастные случаи случаются, когда за твоим сыном нет… присмотра. Мать поколебалась мгновение, но затем ее плечи опустились, и на лице появилось печальное выражение. — Я понимаю. Вы получите свои деньги. А я дрожал, сжимая ручки кресла. Этот ублюдок. Его «защита» была фикцией. Настоящий рэкетир. Мать платила, чтобы он не навредил мне сам. Мне хотелось свернуть ему шею. — Конечно, я мог бы списать долг… — голос стал сладким, как прогорклый мёд. — Если расплатишься телом. — Бала… кто этот стражник? — мой голос дрожал. — Его имя, должность и всё остальное… — Бала пододвинула лист с информацией. Я кивнул, не отрывая взгляда от голограммы. — Прости, не заинтересована, — мать отступила, лицо её выражало отвращение. — Вместо этого ты получишь свои деньги. — Как знаешь, — недовольно буркнул голос. — Но осторожней. В наше время есть и другие плательщики. Денег может не хватить, чтобы защитить твоего сына... а у такой девушки, как ты, есть только одно иное «средство» оплаты. Мать замерла, но молча вышла. Я понял: среди других «плательщиков» наверняка была и сестра Балы. Или любой, кто жаждет трона. Каждая страна, удерживающая моих сестёр, могла подкупать стражу. Мои подозрения оказались верны. Доверять было некому. Мать вышла с высоко поднятой головой, не удостоив охранника взглядом. Она шла долго, пока не оказалась в другом месте — где именно, оставалось загадкой. Затем она сделала жест, привлекая чьё-то внимание. — Милорд… рада видеть вас снова, — она сделала почтительный реверанс. — Опять ты! — надменный голос фыркнул. — Надоела. — Прошу… ответьте: поддержите ли вы Дэвида в вопросе наследования? — Даже если скажу «да», поверишь? — мужчина усмехнулся. Мать шагнула вперёд. — Поверю… если подпишете декларацию. — Декларацию? Ха! — он рассмеялся. — И лишиться всех козырей? Только полукровка вроде тебя может быть столь наивна. Это всё равно что нацепить мишень на спину. — Если Дэвид унаследует трон, вам будет даровано… — Если! Если, если, если! — мужчина раздражённо перебил. — Слишком много «если», а меня интересует только то, что будет. Ваш сын едва удерживает 1/6 прав наследования. Шансы, что королевство достанется ему, ничтожны. — У каждой стороны лишь 1/6 прав! — И поддержка целых государств! А что есть у Дэвида? — Вы могли бы стать этой поддержкой! — Чушь! Я не стану рисковать жизнью ради слепой поддержки этого… дьявола на троне. — Если не вы, то кто? Эльфы? Гномы? Зверолюди? Дэвид — наш единственный шанс на победу. Иначе королевство падёт! Где тогда будет ваша власть? Ваша жизнь? Мой сын — единственный выбор! — Довольно… я устал от этого разговора. Повторю ещё раз: я присоединюсь к той стороне, что победит. Докажите, что Дэвид — победитель, и я с радостью поддержу его, хоть он и с рогами. Они обменялись формальными любезностями, после чего мать удалилась. Она встречала одного человека за другим, и каждый раз разговор вращался вокруг одной темы — меня. Вернее, принца Дэвида. Похоже, эти переговоры шли уже давно. Возможно, с самого моего рождения. Пока я рос, эта женщина без устали вела переговоры с теми, кто меня ненавидел или был равнодушен. Иногда — чтобы обеспечить мою безопасность. Иногда — чтобы укрепить моё положение. Иногда — чтобы проверить еду на яды. Да, она даже подкупала и запугивала кухонный персонал. Они дегустировали мои блюда за годы до появления Эйрин. Я всегда удивлялся, как такой парень, как принц Дэвид, смог продержаться в таком враждебном мире столько времени. Теперь я понял: его мать, созданная для этой цели, без устали работала, чтобы защитить его и обеспечить уважение. Её возможности были ограничены, но в замке у меня были сторонники. Я не был совсем одинок. А я сомневался в ней, проверял её действия… а она всегда оставалась предана мне. Сердце сжалось от вины. Я выключил запись, сжимая камень в руке, затем посмотрел на Балу с искренней благодарностью: — Спасибо. Бала попыталась улыбнуться, но вместо этого нахмурилась: — Я сделала это не для тебя! Я усмехнулся и прокатил по столу флакон с очередной дозой противоядия. Она схватила его и выпила залпом, словно это был нектар. Щёки постепенно вернулись к обычному цвету, дыхание выровнялось. Через мгновение её обычная холодность восстановилась. — Я выполнила просьбу. Могу идти? — Подожди… насчёт того гвардейца. Её взгляд стал ледяным: — Хочешь, чтобы я убила его? Мысль соблазняла, но я отверг её: — Нет. Он присоединится к нам в походе в эльфийские земли. Проследи, чтобы его назначили в мою личную охрану. Она моргнула, явно не ожидая такого: — Хорошо… я… Бала не отличалась проницательностью, поэтому не поняла принципа «держи врагов ближе». Он заплатит за шантаж моей матери, но не здесь. С этим будет проще разобраться в пути. После её ухода я остался наедине с Эйрин. Большую часть времени я посвящал изучению этого мира, не занимаясь политикой. Я не был стратегом, и мысли о интригах ускользали. Мать же, напротив, действовала активно. Возможно, мне стоит учиться у неё, как я учился фехтовать у Балы. — Похоже, твоя мать очень тебя любит, — тихо сказала Эйрин, наблюдая, как я разглядываю камень. Я кивнул: — Похоже, моя жизнь доставила ей немало хлопот. — Ваша жизнь — проблема для всех, — бросила она беззлобно. — Что случилось с твоей семьёй, Эйрин? Она скривилась: — Их убили дьяволы. Вот и всё. — Это мне уже известно… — вздохнул я, откидываясь на спинку кресла. — Расскажи что-нибудь новое. — Я теперь ваша забава? — Эйрин выплюнула слова, будто глотнула уксуса. — Рассказывать сказки да танцевать джигу? — Или, может вместо этого, разденешься для моего удовольствия? — я холодно поднял бровь, бросая на неё оценивающий взгляд. Эйрин опустила глаза, сдаваясь. — Семью помню смутно, рассказать мало что смогу. Мать была сильной и красивой. Отец служил в ополчении. Всё рухнуло с началом Седьмой дьявольской войны. Они напали без предупреждения. Говорят, отец погиб на стене — это была удача. Ему не пришлось видеть, что сделали с матерью… Её голос дрогнул. — Её обратили в рабыню… как вы поступили со мной. Мне едва исполнилось два. Ее изнасиловали у меня на глазах, а потом оплодотворили семенем демона. Тогда я не понимала, что такое дьявольская кровь или семя. Знала только: чудовище издевается над матерью, а она не сопротивляется. Я ненавидела её годами. Лишь недавно… после вас… поняла, как беспомощна она была. Я молчал, опустив голову. Её история оказалась мрачнее, чем я предполагал. Неудивительно, что порабощение стало для неё ударом. Она видела, как дьяволы ломали её мать, и выросла с этой ненавистью. Лишь сила духа позволила ей выжить и стать горничной. — Демонское семя… значит, мать была беременна? У тебя есть брат или сестра с дьявольской кровью? — Если бы она родила ублюдка, я бы не признала его роднёй! — она резко отвернулась. — Но этого не случилось. Мы три года жили под дьявольской оккупацией. Люди называли меня везучей — я была слишком мала, чтобы стать игрушкой. А мать… принадлежала высокопоставленному демону, что давало мне защиту. Помню, как он пытался промыть мне мозги. Заставлял мать говорить безумные вещи. — Какие? — Что дьяволы добры. Что они с матерью любят друг друга. Пропаганда. Дьяволы назовут небо зелёным, лишь бы достичь цели. Они хотели превратить меня в своё орудие, но я сопротивлялась. Некоторые её слова казались противоречивыми. Если контроль над женщинами достигался через «семя», зачем нужна промывка мозгов? Возможно, её мать сама выбрала этот путь — ради выживания. Или даже полюбила демона. Такие истории часты на оккупированных землях. Но, видя, как Эйрин впервые открывается, я не стал перебивать. — Через три года коалиция людей и эльфов изгнала дьяволов. — Но ты говорила, что мать погибла от рук дьяволов, — нахмурился я. — Она была рабыней. Её хозяин хотел забрать её при отступлении, но мать отказалась уходить без меня. Тогда демон бросил её, спасая себя. Коалиция сожгла наш дом… с матерью внутри. Я спряталась, едва заиграли трубы — знала, дьяволы попытаются украсть меня. Не думала, что мать останется… — Значит, это были люди… — прошептал я. Она бросила на меня взгляд, полный слёз и ярости. — Он мог приказать ей прийти. Мог заставить. Я не хотела иметь ничего общего с матерью, так что все было бы в порядке для него. Но как только её превратили в рабыню, она стала обузой. Конечно, люди прикончили бы её. Этот дьявол понимал это лучше всех, но всё равно бросил её. Я так и так осталась бы одна, так что он мог хотя бы спасти её. Но позволить ей сгореть — это его способ избавиться от ненужных концов. Таков образ мыслей вашего рода. Рабы вроде меня — просто тела, которыми можно командовать. — Я не считаю тебя просто телом, — осторожно ответил я. — Я вообще не хочу тебя использовать. Эйрин резко отвернулась. — Вы только и делаете, что используете меня. Вы такой же, как он, как тот мужчина. Вот почему… вот почему я всегда буду ненавидеть вас! С этими словами она выбежала из комнаты, грохнув дверью. Я чувствовал, что за её историей скрывается больше, чем она рассказала, но понимал: вытянуть правду не смогу. У Эйрин было своё прошлое. С трёх до пяти лет она жила под властью дьяволов — во время Седьмой войны, закончившейся всего тринадцать лет назад. Некоторые здесь утверждали, что войну спровоцировали из-за меня. Дьяволы узнали о рождении принца-полукровки, и многие винили именно меня в той войне, унёсшей столько жизней. Но тогда я был младенцем, таким же, как Эйрин. Я не мог повлиять на ход событий. Хотя… я начал говорить так, будто это касалось лично меня. Это была война Дэвида. И я не испытывал ни капли вины. Остаток дня я размышлял над её историей и строил планы. Путешествие в эльфийские земли станет настоящим началом всего. После первого шага отступления не будет. Эйрин, Мать, Бала… теперь у меня три фигуры на доске. Баба оставалась непредсказуемой — я не понимал, на чьей она стороне. Она помогла однажды, но это не гарантировало повторения. Значит, только трое. С этими тремя женщинами я должен изменить судьбу целого королевства. Я глубоко вздохнул. — Придётся хорошенько подумать.