Том 1 - Глава 16

Глава 16

Я всегда сплю чутко. Всегда так было. А потому, насколько тихо она передвигалась, можно судить по тому, что я осознал её присутствие только тогда, когда она уже оказалась на мне. Я почувствовал тяжесть её тела на своей груди, жаркое дыхание у самого носа и сталь клинка, прижатую к горлу. Именно тогда мои глаза резко открылись. Её лицо казалось бледным в темноте, словно призрак, зависший надо мной. Пока я осматривал сцену, я понял, что она вся дрожала — по её телу стекали капли пота, а щеки пылали лихорадочным румянцем. Её дыхание было рваным, взгляд — затуманенным. Она выглядела совершенно разбитой, но в то же время невероятно красивой — как богиня смерти. На ней не было ни доспехов, ни одежды убийцы. Вместо этого — тонкая ночная сорочка, сквозь которую угадывались линии её тела. Сейчас она ничем не напоминала мальчишку, за которого себя выдавала днём. — Бала… — тихо произнёс я, не добавляя ничего, чтобы заполнить тишину. — Дай мне… — она стиснула зубы, зажмурилась и резко выдохнула, — …дай мне причину не убить тебя. — Сария приказала тебе это сделать? — спросил я. — Сария… заинтригована… твоими переменами, — процедила она сквозь зубы. — Это… для меня. — Ты умрёшь. Или сойдёшь с ума, если убьёшь меня. Голова Балы дёрнулась. Она трясла головой: — Лекарство… может дать любой дьявол. Ты сам так сказал. Поймаю одного… заставлю… Голос сорвался. Лезвие впилось в кожу. — Ты уже начинаешь терять контроль. Мы далеко от границ. — Не важно! — клинок усилил нажим. — Ты… настолько меня ненавидишь? — спросил я, не зная, как ещё реагировать на её отчаянные действия. — Да… — прошипела она. — Я ненавижу тебя… ненавижу тебя так сильно… Ты не оставил мне выбора. — Выбор — это единственное, что я тебе дал, — ответил я. — Единственная, у кого его нет — это моя горничная. Я мог бы заставить тебя подчиниться, но не стал. Теперь тебе тоже предстоит сделать выбор. Ты со мной… или нет. Я сделал короткую паузу, а затем продолжил, глядя ей прямо в глаза: — Убей меня сейчас… или убирайся. Я хочу выспаться перед завтрашним днём. — Ты… — её рука начала дрожать, злость в глазах достигла предела… а потом она резко отдёрнула клинок — Ты… ублюдок. — Мне не нужно, чтобы ты меня любила. Мне не важно, заботишься ли ты обо мне хоть каплю. Я просто хочу предотвратить хаос. Люди, эльфы, ангелы, гномы, зверолюди… этот мир балансирует на лезвии клинка. Ты будешь танцевать со мной на его острие? Кинжал выпал у неё из рук. Она обессиленно осела, будто вся её энергия вытекла за одну секунду. Я невольно выдохнул. Это было ближе, чем мне бы хотелось. Женщины непредсказуемы, а если бы она решила умереть вместе со мной, я бы ничего не смог сделать. — Л-ладно… — прохрипел я, чувствуя, как с языка едва не сорвалось нервное «спасибо». — В таком случае, если ты не против покинуть комнату, то у меня ещё есть пара часов, чтобы… мммф?! Её губы внезапно прижались к моим. Скорость, с которой она на меня накинулась, застала меня полностью врасплох. Это была одна из редких ситуаций, в которых я потерял самообладание. Бала была под влиянием сильного афродизиака, но прошло всего 48 часов с тех пор, как она в последний раз принимала противоядие. Она уже дольше обходилась без него и никогда не вела себя так. Всегда было очевидно, что она меня ненавидит, поэтому то, что происходило сейчас, выходило далеко за её границы. Её язык жадно вторгся в мой рот. Поцелуй был грубым, отчаянным — больше похожим на нападение дикого зверя, чем на выражение чувств. Она была дикой, хаотичной… словно женщина, стоящая на самом краю безумия. Я еле смог оттолкнуть её. — У меня есть лекарство… — прохрипел я, вытаскивая из-за пояса маленький флакончик. Она тут же выхватила его из моей руки. Я всегда носил его с собой, но сейчас понял, что если бы она заранее обыскала меня, то могла бы просто украсть его. Я был уверен, что она его выпьет сразу. Но вместо этого… Она резко развернулась и метнула его в стену. Стекло разлетелось вдребезги. Жидкость расплескалась, впитываясь в пол. — Бала… — я не мог поверить в то, что только что произошло. А она, тем временем, приподняла мою рубашку. — Что ты делаешь?! Она не ответила. Вместо этого склонилась к моей груди… …и впилась в неё губами. Я чувствовал её язык. Чувствовал, как она засасывает мою кожу — настолько сильно, что оставит синяки. Хотел остановить — завтра свидание с её сестрой, а следы усложнят всё. Но Бала наконец-то отстранилась, впившись в меня взглядом гневных, полных отчаяния глаз. Она схватила меня за лицо, удерживая так крепко, что было больно. — Я… не могу… выбрать! — прошипела она, словно виня меня в этом, ее голос дрожал от бессилия. — Что? — Я не… умная, — Бала выдохнула, избегая взгляда. — Не стратег. Я слушала Сарию, потому что она говорила, что делать. Думала… пока следую за ней, всё будет правильно. — Какое это имеет отношение ко мне? — спросил я, чувствуя, как её пальцы впиваются в мои плечи. — Ты дал мне выбор… но я не могу… я не могу его сделать, — Бала прикусила губу. — Забери его у меня. Я не могу помочь тебе и одновременно помочь своей сестре. И я не предам её. Поэтому ты должен… принять решение за меня. Если выбора не будет… я больше не буду мучиться. — Выбор… — мои глаза расширились от осознания. — Ты хочешь, чтобы я поработил тебя, как Эйрин. — Я спросила её, как… — Бала нахмурилась. — Она сказала, что ты оплодотворил её своим семенем. Тогда ты сделаешь то же самое со мной. — Не уверен, что это правильно… — начал я, но её ладони резко сжали моё лицо, пригвоздив к стене. — Почему? — Не хочешь моей защиты? Не хочешь владеть мной? — её пальцы сжали моё лицо, гнев отразился на её чертах. — Потому что у тебя есть семья, — выдохнул я, пытаясь высвободиться. — Эйрин ничего не имела. Ни радости, ни цели. Я поработил её, потому что иного выхода не было… и у неё тоже! Тебя же исцелю. Вернёшься к своим. — Семья… — её губы искривились в горькой усмешке. — Отец продал нас тебе. Мать мертва. Братья мечтают изнасиловать, жениться или сбыть ради собственной выгоды. Сария… — голос дрогнул, — единственная, о ком я забочусь. И ты сам видишь, как она ко мне относится. — Но всё же… — Разве ты не дьявол? — она прижалась теснее, дыхание стало прерывистым. — Зачем усложнять? Сделай это, чтобы я могла просто… подчиняться. Я не знал, как ответить. Сначала она обвиняет меня в том, что у неё нет выбора, а потом осуждает за то, что я не отнял у неё этот выбор. Только женщины могли быть настолько противоречивы. Разве что… она хотела сказать, что у неё действительно не было иного выхода, кроме как стать моей рабыней. Так вот как всё должно было быть? Такова моя судьба? Да, так оно и есть. Я дьявол, и мне не дано быть с женщиной иначе, чем поработив её. Моя семья — это мои рабыни. Таков был мир, в котором я жил, и такова была природа моего существа. Воля дрогнула. Давно я боролся с этим. Щадил Балу, надеясь сохранить хотя бы одну. Но она права — выбора не было. С того момента, как наши пути пересеклись, это стало неизбежным. Моя воля наконец дрогнула. На самом деле, я размышлял об этом уже давно. Я не стал порабощать Балу, надеясь, что хотя бы одна женщина в моей жизни избежит этой участи. Но теперь я понял, что она была права. Выбора действительно никогда не было. Как только мы вступили на этот путь, наша связь стала неизбежной. Я резко вцепился в край её юбки, задрал его, обнажая бёдра. Она вздрогнула, но не сопротивлялась, лишь приподняла руки, когда я стащил ночнушку. Под ней не было ничего. Короткие белокурые волосы. Глаза цвета зимнего неба. Острые уши эльфийки. Кожа бледная, как лунный свет. Грудь крошечная, едва наметившиеся бутоны. Но ошибиться, приняв её за мальчика, мог лишь слепец. Каждый изгиб дышал женственностью. — Ты прекрасна, — прошептал я, касаясь ладонью её груди. Она умещалась в моей руке, но мягкость и тепло были неоспоримы. Бала прижала мою ладонь сильнее, пальцы вцепились в мои, заставляя сжать грудь резче. Её губы дрогнули, в глазах вспыхнула похоть. Бёдра задвигались, обнажённая киска терлась о мой живот, оставляя влажный след на ткани. — Не будь нежен, — выдохнула она, голос хриплый. — Возьми меня… пока я ещё в здравом уме. Пока в уме? Или уже потеряв его? Ответа не было. Её сладкий, солёный запах ударил в ноздри. Животное начало взяло верх. Я ущипнул сосок, дёрнул. Она вскрикнула, но сама прижалась теснее, её язык ворвался в мой рот. Наши тела сплелись в танце, где боль и желание стали одним. Её руки торопливо стаскивали с меня одежду, начиная с приподнятой рубашки и заканчивая брюками. Вскоре моя серая кожа резко контрастировала с её идеальной бледной кожей, пока наши тела сплетались в едином порыве. Её тело было мускулистым, но женственным… миниатюрным, но сильным. Совсем не таким, как у Эйрин — мягкой и покорной, позволявшей мне брать инициативу. С Эйрин я всегда контролировал каждое движение, а она лежала, лишь изредка помогая, чтобы усилить наслаждение. Бала же действовала активно. Её руки жадно исследовали моё обнажённое тело, пока мои пальцы скользили по её изгибам. Как только брюки оказались сброшены, она направила мой член к своей влажной щели, и я вошёл в неё одним резким толчком. Она издала стон, в котором смешались боль и удовольствие, когда я разорвал её девственную плеву. Несмотря на боль, она не замедлила движения бёдрами, а я не стал щадить её, трахая её киску так, будто мы были давними любовниками, а не новичками в этом деле. Прижимая её к себе, я кусал её шею, а затем впился зубами в плечо. Она вскрикнула по-девичьи, её влагалище судорожно сжалось вокруг моего члена, усиливая боль и наслаждение. Мои руки сжимали её кожу, оставляя следы, и, кажется, это ей нравилось — каждый раз её киска обхватывала меня сильнее, засасывая глубже. Наши тела сливались в мокром, горячем хаосе, смешивая соки. Стоны наполнили комнату, и вскоре мы перестали сдерживаться. Соседи наверняка слышали, как мы занимались сексом под утро. — Дэвид… да… — она прошептала мне в ухо, слегка кусая мочку. — Бала… ты не против продолжить? — выдохнул я, чувствуя приближение предела. — Не останавливайся… — потребовала она, прижимаясь телом так, будто боялась, что я её оттолкну. — Прошу… Вся её ненависть растворилась в волне похоти. Её тело пылало, а движения стали полностью раскрепощёнными, без тени сомнения. Каждое прикосновение к ней казалось ещё более эротичным. — Ах… я почти… — застонал я. — Сейчас кончу. — Наполни мою утробу… — взмолилась Бала. — Подари мне ребёнка. Сделай меня своей рабыней. Наши губы вновь слились в поцелуе. Она яростно двигалась, скрип кровати сливался с хлюпающими звуками. Её киска сжималась в оргазме, соки стекали по моему члену, пропитывая кожу. Я прикусил её губу, и она вскрикнула, кончая снова. Женщины и правда могут кончать много раз, когда их достаточно возбудить. Что до меня, её влагалище, сжимающее и засасывающее мой член, свело меня с ума. Я почувствовал, как основание набухает, и через мгновение сперма хлынула глубоко внутрь. — Да… да… да… — стонала Бала. — Возьми меня… возьми, мой принц. Эти слова совсем не подходили обычно стоической Бале, но в плену страсти она умоляла, пока я заполнял её матку семенем. Я — дьявол, и теперь её тело принадлежало мне. Бала не остановилась, продолжая двигать бёдрами, пока я не извергся полностью. Даже после этого она терлась о мой мягкий член, смешивая наши соки. Наконец я вздохнул и притянул её к себе, обнимая. — Теперь ты моя, — прошептал я ей на ухо. Она кивнула: — Позаботься обо мне… Бала опустилась рядом, и тут я заметил приоткрытую дверь в комнату Эйрин. В темноте виднелась половина её лица. В глазах не было ни гнева, ни печали — лишь привычная ледяная маска. Не проронив ни слова, она закрыла дверь. Бала обвила меня руками, прижав голову к плечу. Я нахмурился, но не чувствовал ни вины, ни досады. Раньше я спал только с Эйрин, но в этом не было ничего особенного. Со временем мне придётся обладать всеми сёстрами, и цепляться за одну — глупо. Эти две девушки — лишь начало моего гарема. Чтобы править миром, я должен собрать вокруг себя сильных. Возможно, и Сарию ждёт та же участь. — В следующий раз… — внезапно проговорила Бала, отводя взгляд. — Можешь быть грубее. — Грубее? — Дёргай за волосы. Царапай. Можешь даже наступить на меня… или плюнуть… — Серьезно? Бала кивнула, её голос дрожал от смеси вызова и смирения: — Даже став рабыней, не позволю смотреть на меня свысока. Докажу свою силу. Унижай в постели сколько хочешь… но пусть это останется там. — Ты уже моя рабыня, — я усмехнулся, проводя пальцем по её спине. — С чего уверенность, что будет «следующий раз»? — Гх! — она резко повернулась, щёки пылали. — Ты… ну… всё-таки ты дьявол! — Мне часто это говорят. — Дьявол не удержится от рабыни. Это неизбежно, — заявила она с наивной гордостью, словно разгадав великую тайну. — Видимо, ничего не поделать, — я притворно вздохнул, улыбка играла на губах. — Всё-таки я дьявол. — Ты издеваешься?! — она вскипела, но я уже перекатился на нее сверху, прижимая её лицом к постели. — Ч-что ты делаешь? — её голос сорвался, когда мой влажный от возбуждения пах упёрся в её ягодицы. — Ты сама сказала: я дьявол. Значит, беру «следующий раз» сейчас. — Так скоро? — удивилась она. — Но мужчины могут только… раз… — Разве можно насытиться тобой за раз? — я прикусил её ухо, заставляя вздрогнуть. — Ах… — её дыхание участилось. — Тогда поверни меня… так нельзя… — Неужели Бала не знает, что такое по-собачьи? — я грубо вцепился в её волосы, пригибая голову к подушке. — Ч-что?! — её шея залилась румянцем. — Я не собака! — Нет… — мой шёпот прозвучал как лезвие. — Но примешь меня, как сука. — Ты… больно… — она застонала, когда я дёрнул её за волосы, заставляя выгнуться. — Твоя киска сзади выглядит грязной. И пахнет грехом. — Это твой дьявольский член… сделал её такой! — выдохнула она, но тело её податливо приподнялось. — Хочешь, чтобы я остановился? — я замедлил движение, ощущая, как её бёдра дрожат. — Н-нет… — её голос сорвался в стон. — Не останавливайся… никогда. В итоге солнце взошло, но сна нам так и не досталось.