Том 2 - Глава 1

Глава 1

— Чего ты хочешь? — спросил я, сидя непринуждённо на краю остановившегося фургона и потягивая бокал вина. — Завтра мы въезжаем на территорию эльфийского королевства, Пери, — Сария презрительно фыркнула, скрестив руки на груди. — Мне нужно тебя подготовить, чтобы ты не устроил там проблем. Я знаю, какой ты. — Я всего лишь простой дьявол. Какие проблемы я вообще могу создать? — с иронией поинтересовался я. — Да хоть бы те, что в последних двух городах, откуда мы уехали, которых вскоре разграбила нежить? — Если я правильно помню, Перанг я уничтожил намеренно, а Вирданию мы в итоге спасли. — Большинство знати ты сам обезглавил! — Я приказал казнить целую кучку предателей, готовых продать собственный народ. Лично я считаю это верным решением. — Не важно уже… — Она отмахнулась, будто желая поскорее забыть о случившемся. — Эльфы не такие грубые и варварские, как твои сородичи. К тому же у тебя тут нет дипломатических полномочий, так что тебе придётся держаться в рамках. И это, даже не говоря о моих братьях… — В подобных вопросах я с радостью приму совет от своей невесты, — ответил я холодно. Сария скривилась, но на бледных щеках её всё же проступил лёгкий румянец, и на слово «невеста» она никак не возразила. Вместо этого она продолжила рассказывать о королевстве Пери: — Хорошо… тогда тебе нужно понимать нашу внутреннюю политику. Мы в основном экспортируем целебные травы, текстиль и древесину. Столица носит название Гринвейл, там же находится трон моего отца. Ты вообще меня слушаешь? — Да-да… — уныло вздохнул я, лениво перебрасывая между пальцами пляшущую тенеподобную иллюзию. Разумеется, я и так достаточно серьёзно штудировал книги в замке перед поездкой в эльфийскую страну и уже всё это знал. Но Сария явно стремилась доказать мне собственную полезность. Кажется, она опасалась, что я брошу её сразу же, как только мы вернёмся на родину. Хотя поначалу она хотела лишь избавиться от нашей свадьбы, теперь будто сама пыталась держаться за меня. Вероятно, это связано с тем, что по каким-то причинам она хочет моей защиты. — Моего отца зовут король Троп. В отличие от человеческого королевства, у нас нет совета. Он единоличный правитель Пери уже три сотни лет. Всегда поддерживал мир с твоим отцом, и во время последних двух войн c дьяволами они сражались бок о бок. Они совершили ритуал побратимства, поэтому отец будет наиболее терпим к… твоей природе. — Настолько терпим, что даже предложил мне в жёны своих дочерей, — добавил я. Я ожидал от неё яростного взгляда, но Сария вновь чуть покраснела. Она была миловидной девушкой с сердцевидным личиком. Не столь высокая и фигуристая, как её сестра, но с явно эльфийскими чертами: остроконечными ушками и светлой кожей. Я никогда не забывал, что именно Сария организовала покушение на прежнего принца и привела меня в этот мир. До сих пор я не знал, стоит ли считать её врагом или союзником. Хотелось бы понять, но ответа у меня не было. — Моя мать умерла давно, — в её голосе прозвучала грусть на мгновенье, но она быстро взяла себя в руки. — У меня пять братьев. Четверо старше меня, один младше. Бала — самая младшая из всех нас. Братья совсем не похожи на отца. Они все жадные и надменные. При упоминании братьев её голос заметно напрягся. Ясно, что она была о них невысокого мнения. — А кто из них добивается руки моей сестры? — спросил я. Прежде чем планировать какую-либо оборону, надо понять, кто из них станет моим врагом. Тот, кто охотится за моей сестрой, стремится к власти с особой яростью. — Конечно, все пятеро братьев вожделеют трон, — горько заметила она. — Твоя сестра означает право на пятую часть королевства. Любой из них ухватится за такой шанс. Братьев зовут Онвир, Аккар, Гантар, Тео и Горвин — в таком порядке они рождены. Старший, Онвир, наследует престол. Если говорить о реальном влиянии, как я помню, когда я уезжала, третьему брату, Гантару, удавалось лучше всех ладить с твоей сестрой. Я обдумал её слова. Моя сестра Оливия технически была кошкодевочкой. Моя мать происходила из народа фей, и при рождении ребёнка от феи и человека могла проявиться любая раса. Чаще всего рождались Бестианцы — Зверолюди, но иногда рождались и эльфы, и дварфы. Из-за таких случаев ходила теория, что эльфы и дварфы — это всего лишь ветви бестианцев, просто примесь какого-то зверя в их жилах давно потеряна. Однако со временем они сформировали собственную культуру и создали отдельные от зверолюдей державы. И в невероятно редком случае, настолько редком, что известен лишь один подтверждённый пример, на свет появлялся Дьявол, вернее полудьявол. Дьяволы жили на юге, по соседству с демонами. Демоны были сильны физически, а Дьяволы — умны и коварны. Множество раз дьяволы пытались уничтожить или захватить прочие королевства. Оттого их ненавидели… или, может, они нападали, потому что их ненавидели. Неважно. Главное, что ребёнка-дьявола, рождённого от человека и феи, считали проклятьем и бедствием для мира. Однако я и был такой помесью дьявола, сыном короля и королевы человеческого царства. Моя мать в отвращении бежала к своему народу фей, оставив лишь гомункула, в которого вложила ту любовь, что никогда не смогла бы дать мне сама. А мой отец с трудом, но удержал меня — единственного сына — от неминуемой смерти или изгнания, хотя и отдал каждую из дочерей в другие королевства «в замужество». На деле это были политические залоги, чтобы страны не объединились и не напали на нас. Но теперь отец тяжело болен и умирает. По законам о наследии королевство делится поровну между всеми детьми. Раньше правителем становился кто-то один, а остальные добровольно отказывались от претензий. Но отец умирает слишком рано, а я, единственный сын, вырос избалованным лентяем, не имея никакой твёрдой власти. Да и не смог бы я её удержать, ведь все мои сёстры давно в чужих землях. Так настал тот день, когда моя невеста пришла ко двору, и вместо того, чтобы подтвердить помолвку, она со своей свитой надругалась над самой идеей брака. Особенно отличилась её сестра Бала, переодетая под принца. Она публично оскорбила мою честь, а когда я вызвал её на поединок, то Бала применила скрытые умения боевого мага и убила меня. Так закончилась жизнь прежнего принца Дэвида. А я был человеком с Земли, погибшим в автомобильной аварии и реинкарнированным в этом мире. Один шаловливый бог заявил мне, что я должен объединить всех своих сестёр и сохранить власть в королевстве. Иначе, когда отец умрёт и дети поделят страну, настанет великая война, которой опасается даже местный бог. И я, выходит, должен спасти этот мир от его собственной глупости. Задача абсурдная, но отказаться у меня не вышло. — А который из них донимал тебя? — спросил я следующую вещь. В ответ Сария скривилась. Было известно, что её братья не стесняются инцеста, и Сария вместе с сестрой находились в явной опасности. Кажется, она давно пыталась уговорить отца отправить их куда-нибудь подальше, но всё обернулось «удачным» решением — выдать обеих за меня. — Гантар бабник, — призналась она. — Он готов путаться со множеством женщин. Но больше всех меня добивались Тео и Горвин. Мне казалось, между ними шла негласная конкуренция. — Произнося это, она пристально изучала моё лицо. — Что? — мне стало неуютно от её взгляда. — Чего ты ждёшь от меня? — Ну… тебе всё это безразлично? Ведь, вернувшись в Пери, я вновь окажусь в их поле зрения. Это тебя действительно не волнует? Ты собираешься что-то делать? Я на мгновение задумался, почесав подбородок: — Если твои братья и вправду начнут снова к тебе приставать или откровенно охотиться за тобой, я, разумеется, тут же вмешаюсь. Возможно, даже разозлюсь не на шутку и брошу им вызов, чтобы не оставалось сомнений — ты моя женщина, и чтобы добраться до тебя, придётся пройтись по моему трупу. — Ах… ну… это слишком… — Она густо покраснела и пыталась сдержать радостную улыбку. — А почему жених готов ради меня так стараться? — Ну что тут сказать… это хорошее прикрытие, — бесстрастно пояснил я. — Пусть все уверуют, что я пускаю слюни, возжелав тебя, и потерял бдительность из-за возни с твоими младшими братьями. Тогда старшие скорее меня недооценят, что даст шанс вернуть мою сестру. В этом смысле ты мне просто удобный инструмент. — Т-ты… — Сария вскочила, лицо у неё пылало. — Негодяй! — Э? А что такое? Я же сказал, что спасу тебя от приставаний братьев. Так же я защищу и Балу. Раз уж мы вместе, я считаю это нормальным. — Вместе? — переспросила она. — В моих глазах ты скорее инструмент. Но это значит, что использовать тебя я планирую бережно. Хотя буду применять, всё же отнесусь к тебе с должным вниманием. — Инструмент? Инструмент! — взвизгнула она и швырнула в меня бокал вина, облив лицо. После этого Сария развернулась и умчалась прочь, а её длинный хвост-пучок волос зловеще качнулся вслед. Я протянул руку, и горничная вложила в неё салфетку. Я вытер лицо. — И что не так я сказал? — задумчиво пробормотал. — Ведь ничего неправдивого не прозвучало. — Хозяин порой бывает настолько умен, что в итоге ведёт себя как полный идиот, — тяжко вздохнула Эйрин. — Хм? В нашем отряде было всего восемь «человек». Я, принцессы Сария и Бала, моя горничная Эйрин, гомункул-двойник моей матери, маг Баба, и двое оставшихся в живых королевских стражников. Изначально нас сопровождал куда больший отряд, но многие погибли в Вирдании из-за непредвиденных обстоятельств. Я решил не задерживаться, ведь, на мой взгляд, времени на передышку у нас просто нет. Пока я говорил с Эйрин, из-за фургона вышла Бала. Она была выше Сарии и куда лучше управлялась с мечом. И, признаться, я ей доверял больше. Впрочем, частично потому, что она была порабощена — связана со мной, как и Эйрин. У дьяволов есть особенность: их кровь действует на другие расы как мощный афродизиак, а сперма — это единственное лекарство от этого «яда». Но если дьявол оплодотворит женщину, она превращается в его рабыню. Что-то в самом факте беременности вызывает у неё безоговорочную преданность. А поскольку я могу бесконечно задерживать беременность, женщина остаётся в этом подвешенном состоянии покорности. Когда же ребёнок рождается, рабство исчезает, но кровь самой женщины смешивается с кровью дьявольского младенца, пропитанной тем же афродизиаком, и формируется абсолютная покорность. В дьявольской культуре у женщины практически не остаётся свободы воли, и за это нас все презирают ещё сильнее. В моём прежнем мире я читал, что некие учёные сравнивали беременность с паразитированием. Говорилось, что любовь к ребёнку — результат биохимических процессов, в природе есть виды, которые не заботятся о потомстве вовсе, значит, эта любовь не обязательна. У нас же получается, что дьяволы просто более откровенно пользуются подобным механизмом. — Бала… ты ведь понимаешь свою роль как моего инструмента, да? — спросил я, не без ехидства. Бала потупила взгляд и смутилась, сложив руки в невинном жесте, совсем не вяжущемся с её мужской одеждой: — Хозяин может использовать меня как угодно и даже не обязан беречь. Если Хозяин захочет сломать меня, я приму это. С этими словами она бросилась бежать, прикрывая лицо руками. Я моргнул: почему она вдруг завела разговор о «ломке инструмента»? — Эта мазохистка окончательно потерянная — вздохнула Эйрин. Я не слишком удивлялся поведению Балы, зная, что её разум потихоньку меняется из-за связи. Плюс, вероятно, ей недоставало внимания на фоне постоянных издевательств со стороны сестры-садистки. Что касается Сарии, то её тёплое отношение ко мне оказалось куда неожиданнее. Может, это была очередная уловка? Но для меня она оставалась женщиной-змеёй, у которой уже был на совести убийственный укус прежнего принца. Мне достаточно уже одной смерти, чтобы держаться настороже. Впрочем, как мужчина я, безусловно, чувствовал приятное возбуждение от женского внимания. Но пока я слишком занят спасением человеческого королевства, чтобы думать о любви. Есть лишь одно исключение — женщина, стоящая рядом со мной, моя первая рабыня. — Не смотрите на меня так, — холодно произнесла Эйрин, заметив, как я оценивающе её разглядываю. Я же решил не обращать внимания на её тон: — Раз уж братья Сарии такие, как она говорит, ни на шаг не отходи от меня, Эйрин. Если другой мужчина до тебя дотронется, я за себя не ручаюсь. — Хмпф! — Она отвернулась, и казалось, не поймёшь, обижена она или польщена. На большее я и не рассчитывал. Но на её щеках проступил почти незаметный розоватый оттенок, которого, похоже, сама она не замечала. Я криво ухмыльнулся и сделал ещё глоток вина. Допив, я поставил бокал и окликнул: — Баба! Как там твоё самочувствие? — Чего орёшь… — Раздался хриплый стон с маленькой раскладушки у костра. — Мне и так плохо. — Это ты сама виновата, напилась до зеленых чешуек, — проворчал я, подсаживаясь рядом с ней. — Только не говори, что тебя так накрыло из-за одного дня пьянства… — Да я мощное заклятие провела — подняла десять тысяч нежити! Разве не повод отметить? Редко когда удаётся настолько сильное колдовство. И мужики из Вирдании меня алкоголем так и задабривали… — Насколько я помню, они вовсе не хотели поить «девочку»… — Юнец, — проворчала она, от чего я просто перехватил её игрушечного волка, лежавшего у неё на коленях, и поднёс его к огню, — нет, не трогай моего Вульфертина! Отдай! Это же мой любимчик! Вздохнув, я вернул ей мягкую игрушку. На вид она действительно казалась лет двенадцати, и теперь, лежа с похмельем, выглядела совсем жалкой. Но пить безостановочно ещё со дня отъезда — это чересчур. Лишь вчера я обнаружил её запас спиртного и отобрал его, поэтому трёхдневный загул подошёл к закономерному концу только сейчас. — Мне надо бы выказывать больше уважения! — проворчала Баба. — И не забывай, что я Великий Маг! В былые времена короли передо мной преклонялись, а женщины в очередь становились, чтобы побыть со мной в постели… — Да-да, я знаю, — отмахнулся я. Она приподняла бровь, заговорив сурово: — Тогда, может, тебе стоит знать, что мы окружены? Я не выдал особой реакции, лишь слегка кивнув: — Они следят за нами уже около часа. Видимо, теперь подоспело подкрепление. — Это патруль, который мы ждём, или засада? — Зависит от того, насколько братья любят своих сестёр. Не исключено, что им захотелось покончить с ними прямо на границе. — И что же ты собираешься делать? — Конечно, пойду их встречу, — отозвался я, опустив руку на рукоять меча. — Я же забочусь о своих женщинах. — О своих… женщинах? — переспросила она с сарказмом. — Не слишком ли самонадеянно? — Ага… — я тяжко вздохнул. — Вот потому-то и прав я — называть их «инструментами» куда проще.