Том 2 - Глава 28

Глава 28

— Агх… не так грубо – застенчиво захныкала она Конечно, мои руки потянулись к самому очевидному месту, которое так и просилось, чтобы его тронули. К её ушам! Я ухватил длинные мягкие кончики на макушке, зажав их между большим и указательным пальцами. Она заёрзала, притворяясь особенно застенчивой, пока я исследовал их от кончиков до основания, скрытого в волосах. Если уши Оливии дёргались от каждого прикосновения, то длинные обвисшие уши Люси было приятно мять. — Спрошу в последний раз, — мой голос стал серьёзнее, когда я притянул её ближе, так что её ухо почти коснулось моих губ. — Ты правда хочешь, чтобы я тебя поработил? Это твой единственный шанс. Её алые глаза пронзительно посмотрели на меня, и, чуть колеблясь, она кивнула. — Пожалуйста… просто сделай это. Я не смогла ничего исправить сама. Всё, чего я добилась, — только ухудшила ситуацию. Если ты сможешь принести мир в этот мир, тогда… я добровольно стану твоей. С этими словами я сорвал с неё халат, обнажив её стройное, подтянутое тело. Кожа у неё была бледной, почти прозрачной, но без характерного сероватого оттенка, как у меня. Она выглядела хрупкой, будто могла легко покрыться синяками, но я знал, что внутри она крепка, как сталь. Её грудь была больше, чем у Балы, но всё же слишком мала, чтобы назвать её средней. Узкая талия, чуть выраженные мышцы, поджарые бёдра — тело девушки, привыкшей к движению, к битвам, к свободе. Она подалась вперёд и поцеловала меня, словно хотела в последний раз утвердить свою независимость. Даже отдаваясь, она не позволяла себе быть подчинённой. Я поднял руку и сжал её грудь — достаточно крупную, чтобы полностью заполнить мою ладонь. Затвердевший сосок упёрся в центр моей ладони, и я сжал его пальцами. Она тихо застонала в мои губы, но не отстранилась, продолжая настойчиво переплетать свой язык с моим в рваном, страстном поцелуе. Когда она оторвалась, её белоснежные щёки были залиты румянцем, а дыхание стало прерывистым. — Это… даже более захватывающе, чем я ожидала, — пробормотала она, скорее для себя, чем для меня. Она вновь потянулась за поцелуем, и мы снова слились, ощупывая друг друга и теряя последние границы. Вторая рука нашла её другую грудь, но в остальном наши позиции не изменились. Когда Люси в третий раз отстранилась, её лицо уже пылало, а сердце бешено стучало в груди. Я понял, что она просто тянет время. — Ты уверена, что готова? — Я уже спрашивал об этом, но, видя её дрожь, не мог не повторить. Её тело задрожало сильнее, но она упрямо кивнула. — Не смей сомневаться в моей решимости! Я едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Она была такой серьёзной и искренней — даже когда дрожала, как испуганный кролик. Мне хотелось просто прижать её к себе, согреть и дать время привыкнуть… но я знал, что если сделаю это, мы проведём в этой борьбе всю ночь. А у меня не было этого времени. Завтра предстоял важный день. Я не мог позволить себе больше откладывать неизбежное. Я убрал руки с её груди и потянулся к штанам, расстёгивая ремень. Она на мгновение смутилась, издав лёгкий вздох, когда я обнажил свой член, уже набухающий при виде её обнажённого тела, распростёртого надо мной. Разумеется, она не покидала позицию сверху, поэтому я просто приподнял свой ствол вертикально, давая ей возможность оседлать его. Она посмотрела вниз, её дыхание участилось. В её взгляде читалась нервозность — казалось, она вот-вот сорвётся и убежит. Мне хотелось схватить её за бёдра, поднять и резко опустить на себя, но она не была Оливией. Оливия в постели проявляла естественную страсть, любопытство, отдавалась полностью. Она не боялась экспериментировать, бросаться в омут, не думая о последствиях. Люси же, несмотря на свою боевую грубоватость, сейчас дрожала, как испуганный зверёк. Всё должно было идти в её ритме, по её правилам, иначе неизвестно, как бы она отреагировала. Чувствовал: стоит лишь слегка надавить — она умчится прочь, и следующего шанса может не случиться. Хоть я и не стремился контролировать сестёр, но конечная цель была важнее. Мне предстояло объединить королевство любой ценой, предотвратить падение человеческого мира и крах хрупкого баланса. А значит — устранить или подчинить всех сестёр. Другие тоже пытались манипулировать ими, опередив меня на десятилетия. В этой гонке я был в проигрыше, поэтому любой шанс — на вес золота. Потому, хоть её действия и были импульсивны, я обязан был действовать сейчас. В следующий раз, когда она окажется так уязвима, рядом могу оказаться не я. Следовало закрепить своё влияние здесь и сейчас. Я сдержал эмоции, скрыв нетерпение и желание. Даже подумывал применить иллюзии. Но магия иллюзий ограничена. Я не знал, какой образ помог бы ей расслабиться. Слишком явное вмешательство вызвало бы подозрения. Как говорила Баба, мастера тьмы могут не только создавать видения, но и влиять на эмоции. Мой уровень позволял лишь сделать член менее внушительным, черты — мягче, а атмосферу — романтичнее. Однако даже эти тонкие изменения могли сработать против меня. Поэтому я выбрал путь без обмана. Медленно, давая ей время осознать каждый жест, протянул руку ладонью вверх. Люси сначала недоумённо посмотрела на неё, но затем поняла. — Сделай это. Так будет проще, — в голосе не осталось места для возражений. Она кивнула, взяла нож, который держала, и медленно разрезала мою ладонь. Закончив, осторожно прижалась губами к ране и начала медленно сосать. Её губы смыкались и размыкались, вытягивая тёмно-красную жидкость из моего тела. Она не знала, сколько нужно выпить, чтобы подействовало. На самом деле, хватило бы капли. Но чем больше глотала, тем сильнее и быстрее проявлялся эффект. Я позволил ей продолжать, пока не начал бояться, что потеряю сознание. Ритмичные звуки наполнили комнату, а нежные прикосновения её языка и губ притупили боль, превратив её в слабое удовольствие. Наконец я аккуратно высвободил руку, обернув её тканью. Люси облизала губы, теперь алеющие и влажные, резко контрастируя с фарфоровой бледностью кожи. Лишь щёки горели румянцем, почти таким же ярким, как её глаза. Действие моей крови стало очевидным. Стеснение и сомнения испарились. Раньше она выгибала спину, пряча интимное место, хвост торчал вверх. Теперь же жадно скользила им по моему члену, вновь набухшему. Девственные складки её половых губ, влажные от возбуждения, скользили по стволу, грозя при следующем движении принять его внутрь. — Ах… ах… — её стоны учащались вместе с движениями. Чувственные губы наливались кровью, становясь ещё чувствительнее. Она наклонилась, поцеловала меня. Выдох был тяжёлым, дышащим желанием. Аромат её возбуждения витал в воздухе. Взгляд стал мутным, расфокусированным. Если жар трения ещё не сводил её с ума, то кровь довершала дело. Хотелось схватить её, но я сдерживался, позволяя использовать себя как игрушку. Движения вдруг замедлились — словно пыталась вернуть рассудок, не дать себе одичать. Дрожащие руки дотронулись до моей рубашки. Пуговицы расстёгивала медленно. Я помогал минимально, лишь иногда направляя её пальцы. Каждое касание заставляло её вздрагивать — будто пугалась своих действий, но снова шла дальше. Скинув рубашку, я обнажил бледно-серую грудь. Шрамы, полученные после перерождения, привлекли её внимание. Она робко провела пальцем по одному из них. В этом мире лечение ускоряло заживление, но следы оставались, если не прилагать усилий. Я был уверен: к концу пути шрамов прибавится. Люси изучала их с странным интересом. Моё тело не было мускулистым, как у генерала Туччи или короля. Даже его портреты, вероятно, не преувеличивали мощь. Рядом с ними моя дьявольская форма казалась тощей. Хотя черты лица можно назвать привлекательными — типаж «красивого мальчика», если не считать рогов и когтей. Но явно не её тип. Однако её интересовало не это. Больше всего — битвы, которые я прошёл. Не внешность, а поступки. Такая уж она была сестра. Это даже вызвало у меня уважение. Заметив мой взгляд, она покраснела и прижалась лицом к груди. Висячие уши попали мне в рот. Я выплюнул одно. — П-прости… — она прижалась ещё сильнее, словно пытаясь спрятаться. Её волосы оказались прямо у меня под носом, и я уловил лёгкий цветочный аромат, оставшийся после её купания. Запах опьянял, и мои руки сами потянулись к её спине, мягко обхватывая её. Тело Люси на мгновение напряглось, и я замер, готовый отпустить её, но она расслабилась, позволив мне полностью заключить её в объятия. Мы были так несколько секунд, пока её пальцы не скользнули вниз, нащупав мой член, уже влажный от её собственного возбуждения. — Я твоя сестра… а ты и вправду дьявол, раз так возбудился, — прошептала она, избегая моего взгляда. — Ты из тех кто любит поговорить? — парировал я, чувствуя, как её ладонь медленно скользит вдоль ствола. Нарочито тихий стон сорвался с моих губ, заставив её дрожать. Я прильнул к её шее, впиваясь губами в безупречно белую кожу, оставляя синяки. Её рука ускорилась, а дыхание стало прерывистым. У Оливии хвост всегда дёргался от возбуждения, но короткий пушистый хвостик Люси оставался неподвижным, скрывая мысли. Выдавала лишь дрожь в пальцах. Она резко подняла голову, вновь прижавшись губами к моим. Наши языки сплелись, и я ощутил привкус крови на её губах. Хорошо, что афродизиак не действовал на меня — иначе я бы уже сбросил её на землю. Отстранившись, Люси тяжело вздохнула, серебряная нить слюны всё ещё связывала нас. Она покраснела, отвела взгляд и медленно приподняла бёдра, направляя мой член к своему розоватому влагалищу. Светлые волоски едва выделялись на фоне бледной кожи, делая её похожей на невинную девочку. Но колебаний не было — решившись, она действовала стремительно. — М-м… аааагх — её крик сорвался, когда тело содрогнулось, принимая меня целиком. Сопротивление было минимальным — после долгих ласк она уже достаточно увлажнилась. Ощущение её узкой, обжигающе тёплой плоти свело с ума. Я инстинктивно притянул её ближе, но Люси вырвалась из объятий. На лице читалась не злость, а упрямая решимость. Если бы мне пришлось предположить, о чём думала Люси, это звучало бы как: «Я не проиграю». Она решила оседлать мой член, и с этого момента отказалась показывать малейшую слабость. Бесчисленные часы тренировок, через которые она прошла, чтобы стать искусной воительницей, закалили её. Я отчасти понимал эту боль — вспомнив, как Бала избивала меня снова и снова. Но Люси была всего лишь юной девушкой, вынужденной доказывать своё право стоять среди мужчин, многие из которых превосходили её силой и мощью телосложения. Зверолюди редко говорили об этом открыто, но их звериный тип определял роль в бою. Львы, волки или гориллы с их хищной натурой и физическим превосходством находились на ином уровне, чем, скажем, крольчиха. Чтобы заслужить уважение Короля, ей пришлось выкладываться вдесятеро. И всё же это уважение оказалось миражом. Каждая улыбка, жест доброты или почётный титул — всё это Король использовал как инструменты для своих целей. Он никогда не уважал её. Она проливала кровь, превозмогала боль, чтобы стать лучшим бойцом, но этого оказалось недостаточно. Теперь она шла новым путём, но её решимость не ослабла ни на йоту. Она выбрала служение мне, и это тоже требовало жертв — крови и боли. Однако там, где Оливия или Эйрин действовали размеренно, Люси воспринимала страдания как личный вызов. Стиснув зубы, она приподнимала бёдра и резко опускалась, оседлав мой член. Её длинные, стройные ноги, обманчиво хрупкие, скрывали силу крольчихи — в бою она прыгала в два-три раза выше обычного человека. Сейчас эта выносливость давала ей абсолютный контроль. Она принялась скакать на мне с яростным упорством, упёршись ладонями в мою грудь. Её бёдра взлетали и падали, принимая всю длину моего члена снова и снова. По её внутренностям стекала кровь, смешиваясь с другими жидкостями, но это её не останавливало — она сражалась с моей плотью как с очередным испытанием. Стиснутые зубы, пылающее лицо, учащённое дыхание — её тело накалялось, а волны удовольствия нарастали. Она впилась пальцами в мою грудь, царапая кожу в такт движениям. К счастью, в отличие от Оливии с её вечно острыми когтями, Люси не оставляла ран. С Оливией я предпочитал позу «по-собачьи» — так спина оставалась целой. Хотя тогда, в тот первый раз, мы оба были слишком измотаны, чтобы замечать царапины. Осознал я их лишь позже, разглядывая следы на спине. Люси продолжала скакать с невероятной скоростью. Влажные хлюпающие звуки наполняли воздух — её отверстие смыкалось вокруг моего члена раз в секунду. Она не замедлялась, но и не выказывала явного удовольствия, кроме собственных стонов. Казалось, она даже не слышала звуков, вырывающихся из её губ. Она была тише Оливии, чьи вопли разносились на милю вокруг, но от этого не менее выразительна: хриплые вздохи, прерывистые стоны, сдавленные рыдания — всё это лилось свободно, пока она сосредоточенно выполняла «задачу», невзирая на то, как выглядит со стороны. Она была настолько сосредоточена на задаче, что даже её собственное удовольствие отошло на второй план. Она напоминала механизм, совершающий тысячу, десять тысяч, сотню тысяч ударов мечом. Только её «мечом» была моя нижняя половина. Я уже не мог сдерживаться. Я изо всех сил пытался оттянуть момент, используя все известные мне ухищрения. Хотя её целью было просто получить моё семя, забеременеть и стать моей рабыней, я, естественно, хотел, чтобы и она испытала удовлетворение. Однако её уникальная манера отключаться от всего, концентрируясь исключительно на сексе, оказалась для меня непосильной. Даже холодная и отстранённая Бала не была настолько отрешённой во время близости. Так я думал, но внезапно её тело резко напряглось. Ноги подкосились, и она рухнула вниз, мой член глубже вошёл в неё в момент её падения. Я подумал, не случилось ли чего — судорога или укус насекомого, — но всё её тело затряслось в спазмах. Когда её недавно лишённая невинности киска яростно сжала мой член, выжимая из него всё до капли, я понял: у Люси наступил оргазм. Она так яростно двигалась, что накопившееся напряжение вылилось в кульминацию, буквально сломившую её тело. Она задыхалась, словно воздуха больше не существовало. Её конечности дёргались, а пальцы царапали мою кожу, будто в неё вселился демон. Я крепко прижал её к себе, чтобы она не сорвалась. Мои руки вцепились в её ягодицы, надёжно удерживая член внутри. Причина была проста: я начал кончать и стремился убедиться, что она забеременеет. Было бы досадно, если бы посреди этого она соскочила. Она дрожала в моих объятиях, её стоны смешивались с прерывистым дыханием. По мере того, как горячая сперма заполняла её лоно, её охватывали новые волны экстаза. Глаза закатились, и Люси, обычно не склонная к грязным разговорам, теперь не могла вымолвить ни слова. Она полностью отдалась на мою милость — хрупкая сестра в руках брата, нуждавшаяся в его защите. Закончив эякулировать, я продолжал держать её. Постепенно её движения замедлились, и она обмякла на мне. Молча уткнувшись лицом в мою грудь, она погрузилась в сон. Ни тени прежней нервозности или страха. Теперь она принадлежала мне.